http://vampireakademy.mybb.ru/ &#9812;&#180; ru-ru Thu, 09 Feb 2023 23:09:57 +0300 MyBB/mybb.ru http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=404#p404 <p><a href="https://upforme.ru/uploads/0014/a5/e8/2/190792.jpg" rel="nofollow" target="_blank"><img class="postimg" loading="lazy" src="https://upforme.ru/uploads/0014/a5/e8/2/t190792.jpg" alt="https://upforme.ru/uploads/0014/a5/e8/2/t190792.jpg" /></a><br /><a href="https://upforme.ru/uploads/0014/a5/e8/2/744873.jpg" rel="nofollow" target="_blank"><img class="postimg" loading="lazy" src="https://upforme.ru/uploads/0014/a5/e8/2/t744873.jpg" alt="https://upforme.ru/uploads/0014/a5/e8/2/t744873.jpg" /></a></p> mybb@mybb.ru (Alisa Bekker) Thu, 09 Feb 2023 23:09:57 +0300 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=404#p404 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=402#p402 <p><img class="postimg" loading="lazy" src="https://media.giphy.com/media/nvYe8NAKlAsHQoD7X6/giphy.gif" alt="https://media.giphy.com/media/nvYe8NAKlAsHQoD7X6/giphy.gif" /><br /><img class="postimg" loading="lazy" src="https://media.giphy.com/media/bs0Uzy0wJ0Wgh06pc6/giphy.gif" alt="https://media.giphy.com/media/bs0Uzy0wJ0Wgh06pc6/giphy.gif" /><br /><img class="postimg" loading="lazy" src="https://media.giphy.com/media/T9XFPT6kGXWS69eosZ/giphy.gif" alt="https://media.giphy.com/media/T9XFPT6kGXWS69eosZ/giphy.gif" /><br /><img class="postimg" loading="lazy" src="https://media.giphy.com/media/JYfByByHzltJ2YqFim/giphy.gif" alt="https://media.giphy.com/media/JYfByByHzltJ2YqFim/giphy.gif" /><br /><img class="postimg" loading="lazy" src="https://media.giphy.com/media/bPK32FHa93kVb30sTU/giphy.gif" alt="https://media.giphy.com/media/bPK32FHa93kVb30sTU/giphy.gif" /></p> mybb@mybb.ru (Alisa Bekker) Tue, 02 Mar 2021 20:25:20 +0300 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=402#p402 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=399#p399 <div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">леди</div><blockquote><p>о жизни и смерти: Детская игра: притворись счастливой. И она притворялась — льнула послушным котенком под материнскую ладонь, сидела у отца на коленях, лепила вымышленных зверят из гипса и раскрашивала их акварелью, а по ночам слушала их крики из-за запертой двери спальни. Они ругались. После этого отец часто уходил спать на диван (шлеп-шлеп босыми ногами по ледяному деревянному полу). Затем — хрустящий взвизг старых пружин под его весом и тяжелый вздох, это было дыхание огромного великана, оседающее изморозью на окнах. Была зима. Даже когда от жаркого августовского солнца плавился асфальт, и улица проседала под шагами, напоминая все больше лесную тропу, размытую дождем, у них постоянно была зима. Без елки, без снежных сугробов за окном, без рождественских песен, но в сердцах ее родителей — всегда. И эхом — выстрелы, которых не было на самом деле, но которые помнили об ее отце и снились ему ночами.<br />Леди иногда забирала эти сны. Запирала их в ладонях и отдавала земле, зарываясь пальцами в разросшийся газон за высокой клумбой, но этого всегда было мало, — если его не мучили кошмары, его мучила темнота. Врач назвал это афганским синдромом. Два ничего не значащих слова. Пустые, как битые стекляшки.</p> <p>Он часто кричал во сне. Один раз мама выбежала из комнаты в одной ночной рубашке, достающей ей до щиколоток, ее сердце билось так громко, что Леди слышала: стук-стук-стук, как бой большого маятника. У мамы на шее остались синие кровоподтеки, она прижимала к себе дочь, гладила по волосам и обещала, что все будет хорошо. Ее слезы были горячей солью, и от этого у Леди горько щемило сердце.<br />Когда мама ушла, Леди весь день провела в слезах. Они, наверное, развелись, а может просто поговорили — в их жизни вообще было очень много разговоров. Может быть, ей не дали забрать с собой ребенка, а может быть, она сама не захотела, но в итоге они остались вдвоем, не считая редких &quot;материнских дней&quot;.<br />Леди и папа. А потом появился Пес — лопоухий щенок с рыжими подпалинами.</p> <p>Леди росла в окружении книг. Папа дарил ей сказки, пытаясь загладить вину, ведь ее жизнь, на первый взгляд, совсем была лишена чудес. Она не находила на пыльном чердаке волшебную лампу, исполняющую желания, у нее не было доброй феи-крестной, у нее был только отец, который безумно, безмерно ее любил, но совершенно не знал, как выразить эту любовь. Он очень старался. Они вместе клеили на окна снежинки к грядущему Рождеству, вместе лепили из глины и пластелина морские звезды, гуляли за руку, вместе читали книги. Ему было тяжелее — он ведь был мальчишкой, хотя разменял, наверное, целую сотню лет! Он был Питером Пэном из Неверленда. Его обожали дети. Когда он строил тарзанку для уличной ребятни, его глаза сияли неподдельным восторгом, Леди испытывала за него гордость и немножко завидовала, потому что с девочками не играют в такие игры. Но тогда он был счастлив, а ей ничего больше не надо было. В их жизнь возвращалось лето. И хотя Леди скучала по маме, на ее сердце было в ту пору свободно и легко. Ее любили все дворовые коты и собаки, ее обожали сверстники, ни один даже самый задиристый хулиган никогда бы не посмел поднять на нее руку. Она была светлой, легкой, как морская пена, в которую разбилось сердце Русалочки, и грела в ладонях вверенные ей души беспризорных, забых, никому не нужных детей. Ее тепла хватило бы на то, чтобы осветить город. Единственный человек, которому она никак не могла помочь, был с ней одной крови.<br />И когда он колебался, нервно мял в пальцах цветную брошюру, не зная, какое будущее их ждет, Леди чувствовала, что этот выбор будет верным, пусть даже они будут видеться гораздо реже.<br />Майор любит свою работу и свою дочь. Но если она не в силах сделать его жизнь лучше, пусть это сделает Дом. Они перешагнули его порог ясным августовским утром.</p> <p>Леди — спокойный и рассудительный ребенок. Она не спорит со взрослыми, если знает, что они ни за что не признают свою неправоту, но для нее не существует границы между старшими и воспитателями. Она ее попросту не чувствует, и поэтому позволяет себе больше откровенности с теми, кого давно вынесли за пределы детского мира.<br />Иногда Леди сочувствует своему отцу. Любовь к детям мешает ему видеть в них что-то кроме, он никогда не чувствовал Дом так, как чувствовали его они, и никогда не поймет, что стоит за играми, в которые играют его воспитанники.<br />Леди не навязывает никому свои мысли и свою помощь. Но младшие привыкли доверять ей свои тайны и свои кошмары. Она принимает всех и не пытается никого переделать под свои симпатии, в их разности — искренность, которую Леди ценит превыше других человеческих качеств. Даже собаки порой кусаются не потому что злы, а потому что им больно.<br />Она привыкла дружить с мальчишками. Ей довольно легко находить общий язык с людьми. Впрочем, с теми, кто нарочно закрывается от чужого внимания, она держит уважительную дистанцию. Не стоит быть там, где тебе не рады. В Доме, где слышно, как сотня сердец бьется в унисон, и так бывает слишком тесно.</p> <p>&#9830; привычки: расковыривает заживающие ранки. Перебирает пряди, когда в чем-то не уверена. Расправляет фантики от конфет и складывает из них геометрические фигуры, иногда зарывает под дубом, положив под какую-нибудь стекляшку. Старается не наступать на стыки плит. Смотрит на старших так же, как на взрослых — в ее восприятии они одного возраста. Никогда не пройдет мимо кошки, не попытавшись ее погладить. Собирает перья, красивые крупные бусины, ракушки и другую мелочевку, которую выбрасывает море.<br />&#9830; фобии: побаивается темноты и недружелюбных приведений, сторонится людей, в которых чувствует жестокость. Испытывает страх перед посещением Могильника и не любит подолгу оставаться в его стенах.<br />&#9830; симпатии и антипатии: любит лето и теплую солнечную погоду, прибойный шум Дома-У-Моря и гладкие камешки, окатанные водой, которые собирает на побережье. Любит древесные запахи, живую музыку и мармелад в сахаре, мягкие ткани и огромные шарфы, в которые можно завернуться в несколько раз. Любит животных, и они практически всегда отвечают ей взаимностью. Любит дарить подарки, но не любит принимать их от старших и редко берет что-то из рук. Леди сторонится агрессии, но она не оттолкнет человека только потому, что внутри он другой. Не любит, когда вслух говорят о ночных кошмарах. Со сдержанной снисходительностью относится к взрослым, которые разговаривают с ней как с несмышленышем. Может принять многие недостатки в человеке, но не терпит мелочной низости, вредящей другим, и тех, кто считает, что может безнаказанно обижать младших.</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (Alisa Bekker) Sun, 03 May 2020 21:06:11 +0300 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=399#p399 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=394#p394 <p>бездна взывает к бездне ласковым шепотом сквозь гнилые зубы, склоняет голову на плечо, ухмыляется голодно, ухмыляется хищно, что-то дышит тебе в спину, пока ты склоняешься над обрывом и смотришь вниз, вниз, голоса никогда не оставляют тебя одного, но ты больше того и не ждешь. бездна взывает к бездне яростным криком сквозь толщи воды, давит, давит, давит на легкие, вокруг так шумно, пока ты задыхаешься, вокруг при этом абсолютно тихо, и прах рассыпается сквозь дрожащие пальцы, и ты — в нем, и ты — везде : в пустоте в первую очередь, посреди тьмы, под мутной поверхностью живые глаза и бьющееся отчаянно сердце. смех, смешанный с хрустом костей, эхо сорванных с мертвых губ воплей –<br />все твое,<br />твое,<br />твое.</p> <p>бездна взывает к бездне.<br />ты откликаешься на ее зов.</p> <p><strong>\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\</strong></p> <p>Скажите, вы ведь всегда полагали, будто эмоции - лишь часть человеческой психики, и при желании ими можно управлять, как вам заблагорассудится? Что, если расклад сил совершенно иной, и это они манипулируют вами в своих целях? Что, если на свете живут, если можно так выразиться, определённые существа, взращивающие в душах смертных те переживания, которые им необходимы? Что, если они живы лишь тем, что мы способны чувствовать, и делают всё для того, чтобы мы этот дар не потеряли?</p> <p><strong>\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\</strong></p> <p>Миров — неисчислимое множество. Стоит шагнуть на тропинку между ними, и, кто знает, куда тебя приведет дорога; может, ты попадешь в волшебную страну Нарнию, может, в Средиземье, может, в Вестерос, может, в Страну Огня, где притаилась деревня Скрытого Листа, может, в волшебный замок под названием &quot;Хогвартс&quot;, а может, в тот же самый мир, который покинул, но с изменениями в виде присутствия там вампиров, оборотней, ведьм и охотников на них... В этих мирах живет такое же неисчислимое количество существ. Боги, люди, эльфы, гномы, орки, великаны, хоббиты — невозможно всех перечислить за один раз. Так ступи же на дорогу, путник! Выбирай свой путь сам — иди вперед, сворачивай там, где считаешь нужным, но только не оглядывайся назад. И помни, что, куда бы ты ни попал — там тебя ждут чудеса.</p> <p><strong>\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\</strong></p> <p>Мы приглашаем тебя окунуться в тайную, ночную жизнь блестящего SM.ent, который точно понравился бы твоей маме: культурный, красивый и древний, как она. И, да, купи молока.</p> mybb@mybb.ru (Alisa Bekker) Thu, 11 Jul 2019 21:08:40 +0300 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=394#p394 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=382#p382 <p>Почему я не люблю телевизор:<br />1. Потому что он лезвие-рот.<br />2. Слишком болтливый.<br />3. Вокруг него слишком много народу.<br />4. В нем слишком много красок, которые нельзя потрогать.<br />5. Он показывает фальшивую жизнь.<br />6. Он показывает настоящую жизнь.</p> <p>Почему я люблю книги:<br />1. Они ничего не навязывают. Честно раскрывают перед тобой душу. А ты можешь закрыть ее, если она тебе не нужна.<br />2. Они пахнут бумагой. Люблю бумагу.<br />3. В них оставляешь свой след. Каждый, кто прочитал, оставляет свой. Загнутую страницу, пятно от чая, забытую закладку, птиц на полях. <br />4. Если книгу подержать, она впитывает твое тепло. Если держать долго — делится своим.</p> <p>О — конь без мягкого знака — в — город, основаный близнецами<br />первая буква древнерусского наоборот — призыв ко сну — [лишенный][нижнего предела], длящийся бесконечно</p> mybb@mybb.ru (Alisa Bekker) Sat, 15 Jun 2019 01:39:26 +0300 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=382#p382 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=350#p350 <p>На полдник снова давали нещадно разбавленный цикорий. На вкус почти вода, только бежевого цвета. Осторожные лучи предвечернего солнца мягкими лапами перебирали складки столовской тюли и пружинисто прыгали по макушкам домовцев.<br />Девочка двенадцати лет, хотя на вид ей можно было дать гораздо меньше, ловила теплый свет в разноцветные бусины, вплетеные в пряди ее волос. Стекляшки ярко выделялись праздничной гирляндой на ее бесцветно-белых локонах, которые старательно отращивались уже пятый год своего прибывания в Доме. Белесые кончики стали достигать поясницы и больно хлестали во время веселых гонок по коридорам за серыми тенями.<br />Луна не любила субботы, цикорий и плохое кино. К своему серьезному в девичьем понимании возрасту она предпочитала четверги, мятный чай и шуточные сценки, что ставят ее соседки по комнате. Девочка наблюдала,&#160; как они дружно придумывают сценарий, шутят друг над другом, выбирают наряды, обвешиваются всеми бусами, что найдут в тумбочках и развешивают задник - простыню в девчачьем холе. Она радостно улыбалась и участливо предлагала свою помощь в случае нужды. Помощь обычно не требовалась.<br />Тогда альбиносье дитя забивалось в подушечный угол кровати и старалось не мешать. Все-таки разве не чудесно жить рядом с такими удивительными существами? Луна ни разу не пожалела, что оказалась в Сером Доме, она росла восторженным ребенком и с непонятной никому радостью встречала его обиталей. Пусть склееных, местами залатаных и поблеклых, но совершенно необыкновенно-живых. Девочка смотрела на взрослых девушек, таких красивых, уже подкрашивающих ресницы и пошло-фиолетовым обводящих губы. От них пахло отчаянием и чем-то приторно-сладким. Они ходили стайками, щебетали, прячась по углам, тайно ночью выбирались в коридоры, думая что никто не слышит и томно вздыхали по мужской половине. Вот они точно были по-настоящему взрослыми.<br />И Луна мечтала никогда не быть на них похожей. Ведь тогда бы это была совсем не она, верно? А ей не хотелось терять себя, даже ради того, чтобы быть взрослой.<br />Белая тень скользнула за угол, пока остальные ребята веселой гурьбой стекались в кинозал. Она опасливо оглянулась и со всей прыти пустила по коридорам и лестницам. Шаги маленьких ножек рождали глухое эхо, а стены змеились вокруг, создавая ощущение преследования.<br />Наверняка, ей попадет, если воспитательница увидит. Сердце сладко екнуло, когда белые ладошки толкнули скрипучую дверь во двор. Подол цветочного платьица подхватил весенний ветер, а неожиданно - яркий свет заставил зажмурить белые ресницы.<br />Ощущение непойманости и азарта зажег маленькую искорку эйфории в солнечном сплетении Луны. Она скинула бежевые туфельки, аккуратно поставила их в сторонке от крыльца и пугливым движением поставила бледную стопу на землю. Мелкие травинки защекотали нежную подошву ног. Луна захихикала и стрекозой-егозой помчалась по двору, раскинув руки и широко улыбаясь. Она чувствовала каждый камушек, каждую травинку и пылинку под ногами. И это было чудесно. Как еще познавать мир как не собственным телом? Девочка обогнула несколько кругов вокруг Большого дерева, помахала блохастым псам, спящим в своих будках, взъерошила молодую листву на низеньких кустиках, пока совсем не выбилась из сил. Можно отлично повеселиться, пока ее никто не видит и осуждающе не оглядывает с головы до ног. По сути, альбиноска только в одиночестве и давала волю своим радостным эмоциям.<br />Маленькая белая фигурка стояла у забора и задумчиво разглядывала Дом. Выгоревший, испещреный трещинами, как морщинами, ершистый. Теплый и родной для тех, кого он принял. Маленькая Луна считала себя Его.<br />Спохватившись, что кто-то может ее увидеть, она захватила подол платья маленькими кулачками, чтобы не мешало и припустила обратно к крыльцу.<br />Коварный Дуб раскинул свои бесконечные корни слишком нагло. Они вздували землю, выступая коричневыми щупальцами, задумывая хитрые козни. В одну такую и попала Луна. С разбегу споткнувшись о невесть откуда взявшийся корешок, она не успела опомниться, как уже летела носом вниз. Раз - и детские коленки столкнулись с пыльной поверхностью. Два - и ладошки покрылись ссадинами. Три - послышался предательский треск ткани.<br />&quot;Девочки не плачут. Девочки не плачут. Ты не заплачешь!&quot; - твердила себе малышка, растянувшаяся прямо перед крыльцом и чувствуя, как на коленках и ладошках выступают капельки крови, а из волос выпала пара самых красивых бусин. Не время себя жалеть, надо успеть привести себя в порядок до конца фильма, иначе точно крепко влетит.<br />Вдруг где то совсем рядом послышался тихий писк. Жалобный и протяжный. Луна сразу же встрепенулась и на саднящих коленках поползла к крыльцу. Сбоку, из широкой щели между досками на нее неотрывно смотрели два глаза. Маленьких желтых влажных глаза. Остальное скрывались в темноте. Не обращая внимания на ранки на ладонях, обладательница уже в конец испорченного платья и спутаных волос, неуклюже, но со всей своей детской силой оторвала край доски (хорошо, что он и так уже держался на соплях) и вытянула на свет маленький серый пищащий комочек.</p> <p>&#160; &#160; Профиль Луна [x]</p> <p>3<br />12 декабря 22:42</p> <p>&#160; &#160; Автор: Молох<br />&#160; &#160; si vis pacem</p> <p>&#160; &#160; пена дней;<br />&#160; &#160; хронология; отношения;<br />&#160; &#160; &#9830; статус: воспитанница<br />&#160; &#160; &#9830; место: глава женской половины<br />&#160; &#160; &#9830; диагноз: истмический спондилолистез<br />&#160; &#160; &#9830; суть: Ходок<br />&#160; &#160; &#9830; метки в деле: II<br />&#160; &#160; Молох<br />&#160; &#160; исписано стенок: 2462<br />&#160; &#160; вещицы на обмен: +686</p> <p>Шаг – в Дом.<br />Первую минуту-две дыхание больше похоже на хрип. Немного задушенный и рычащий, с присвистом, вдох через нос – выдох через рот. Сбивчивый пульс спешит перестроиться – на обычное, человеческое, четырехкамерное сердце. Вдох-выдох-вдох.<br />Она трет веки пальцами и крепко жмурится, моргает, раз-раз, улыбчивое весеннее солнце после сырого изумрудного полумрака. Сутулится сильнее обычного. Хочется снова выгнуть позвоночник дугою, опуститься на четвереньки и щелкнуть клыками до сладкого хруста в челюсти.<br />Вместо этого хрустят позвонки – щелк-щелк-щелк, звонко и сухо. Молох разминает шею, взлохмачивает пятерней немытые темные пряди. Пахнет едой и школьным мелом; душно и пыльно. Нужен воздух.<br />Лето уже так скоро, несется навстречу семимильными шагами. Лето означает прощание с Домом и его секретом. Молох знает, что будет физически болезненно тосковать по другой себе, и хочет наперед наполниться – свободой, силой, инаковостью. Что-то беззвучно клокочет под диафрагмой, и приходится одергивать себя – ну хватит, хватит. Сейчас нельзя уходить часто и нельзя - надолго. А еще нужно быть осторожнее, когда каждый раз отзывается внутри какой-то гулкой, агрессивной эйфорией. Соня всегда вычисляет, даже спустя несколько часов по возвращении – качает головой: «Ты опять не такая».<br />А Молоху нравится. Она подносит к лицу запястье, затем выворачивает голову и тычется носом в плечо. Лучше всего запах сохраняется во впадинке меж ключиц, за ушами и на шее, даже если прижать ладонь и потом понюхать пальцы – что-то, похожее на смесь сырой земли, дубленой кожи и мускатного ореха.<br />Она давно знает: отчего-то тому, кто пахнет Лесом, гораздо труднее сказать «нет».</p> <p>- Эй, отойди-ка с дороги.<br />Взрослая колясница проезжает мимо - ворчливо скрипят колеса, надменно поджаты губы. Молох не любит старших и какое-то время сосредоточенно смотрит той в спину – внимательно и холодно. Она никогда не разделяла культа поклонения старшим – за что их любить? За пренебрежительное отношение к малышам, за роль «принеси-подай», просто за то, что уже успели то, что им самим успеть еще только предстоит? Нет, на это больше никто не поведется. Нужно немного подождать&#160; - и тех, других, скоро здесь не будет.<br />Это скоро – еще нечеткое и размытое, неопределенное, неясное, с каждой неделей приобретает для Молоха все более конкретные очертания. Еще не зная, чем это будет, она уже мысленно представляла его объем. Девочки не спешили взрослеть, но все равно - взрослели. Жизнь в Доме учит ценить протяженность момента и опасаться перемен. Но кто-то же должен быть к ним готов. Кто-то должен успеть выставить защитным щитом ответ прежде, чем остальным будет брошен в лицо вызов.<br />Еще одна мысль – к коллекции «обдумать перед сном». Ну, хватит же.</p> <p>Дверь шершавая и теплая, кусочки облупившейся краски пристают к пальцам при касании; с легким усилием – толкнуть наружу.<br />Здравствуй, белобрысая макушка.<br />Полупрозрачные руки – жаркие лучи вот-вот пройдут насквозь. В мыслях вертится, просится на язык «Тебе нельзя на таком открытом солнце», но Молох молчит, потому что знает, что это – не ее дело. Вместо этого она вытирает ладони о шорты и присаживается на корточки, внимательно смотрит на приникшую к подножию крыльца Луну, сверху-вниз.<br />- Плохое место для тайника. Слишком заметное, - она нетерпеливо склоняет голову, но не заглядывает, это будет нечестно. В голосе – дружелюбное, но настойчивое требование.<br />- Что у тебя там? Покажи. Я не выдам.</p> <p>Подпись автора</p> <p>&#160; &#160; She was a storm.<br />&#160; &#160; Not the kind you run from.<br />&#160; &#160; The kind you chase. ©</p> <p>&#160; &#160; Профиль Молох<br />&#160; &#160; E-mail Молох</p> <p>4<br />13 декабря 15:08</p> <p>&#160; &#160; Автор: Луна [x]<br />&#160; &#160; белая тень</p> <p>&#160; &#160; лунные моря;<br />&#160; &#160; хронология; отношения;<br />&#160; &#160; &#9830; статус: воспитанница<br />&#160; &#160; &#9830; место: дети Молоха<br />&#160; &#160; &#9830; диагноз: ВСД<br />&#160; &#160; &#9830; суть: Прыгун<br />&#160; &#160; &#9830; метки в деле: zero<br />&#160; &#160; Луна [x]<br />&#160; &#160; исписано стенок: 85<br />&#160; &#160; вещицы на обмен: +33</p> <p>Звонкий голос. Резкий. Откуда-то сверху. Луна вздрагивает, вскидывает голову и вперивает винный взгляд на того, кто не должен здесь быть.<br />Первая мысль - воспитатель. Но голос слишком детский. На белую девочку с любопытством смотрит ее одногодка, бойкая Молох. О ней ходило много слухов, некоторые ее боялись, некоторые сторонились, некоторые подчинялись. Поговаривали, что она даже воспитательниц и Ящиков может заставить плясать под свою дудку. Забавный экземпляр. Луна любила все забавное.<br />Показать или не показать? Засмеет или не обратит должного внимания? В маленьком теле этой девчонки таится что-то чужое и будто пахнет хвоей. Шишками, влажностью и чем-то лунным. Белой нравится это смешение. Она чувствует домный отпечаток, клеймо, невидимый шлейф.<br />- Думаю, у него что-то с лапкой, - звенит голос Луны, и она с доверием протягивает несчастное животное Молох. Шерсть свалялась клоками, кое - где даже виднелись проплешины, недоставало кусочка уха. Месяц или полтора отроду, котенок защищался не на жизнь, а на смерть. И теперь схваченный под верхние лапы и болтающийся в руках маленькой странной девочки, он с упрямством дырявил взглядом шатенку. Такие не пропадают. Надо им лишь капельку помочь.<br />Луна встала, неуклюже, по-детски. Посмотрела на свои пыльные ноги и порванное платье, на сбитые колени и ободранного котенка. И ей стало отчего-то невыносимо стыдно. Хотелось вытереть незаметно руки, избежать цепкий взгляд темно-серых глаз, стать такой же серой и слиться со стенами. Дом примет ее в себя, уж Луна-то не сомневалась, недаром она считала Его своим другом. Недаром первые свои годы здесь проводила прилипнув к стенам, рисуя швы на его трещинках, уродливых птиц в темных углах, чтобы тем не было скучно, плыла белой тенью по всем доступным коридорам и закоулкам, то тут, то там роняя белые волоски-паутинки. Поначалу ее даже прозвали Молью, поедающей домную пыль и истории, но кличка не прижилась.<br />Если приглядеться, то можно было даже заметить, как девочка становилась немного прозрачней, только щеки пылали алым. Но, это было бы нечестно, поэтому она взяла себя в руки, и взгляд снова мог на ней сфокусироваться.<br />И вместо позорного бегства она лишь прижимает маленькое трепыхающееся животное к груди, пачкая рюши шерстью и старой грязью.<br />-Думаю, мы должны ему помочь. - солнце обогнуло Большое дерево и зашло со спины Молох, заставляя Луну щурить белые ресницы. Колкие лучики втыкались в радужку, проникая куда-то глубже, раня такое же белое маленькое сердце. Пульс замедляется, зрачки сужаются, глаза начинали слезиться. Возможно, где-то там, за этим серым фасадом и этим забором Белая могла бы даже кого-то напугать. Не каждый же день встретишь как мел человека с краснючими глазами на поллица, к тому же еще слезящимися. А если к этому добавить еще и милые платьица в оборочках и рюшечках, угодливо подсовываемые Коростой, то и вовсе становится жутковато.<br />Возможно со стороны эта сцена смотрелась странно: маленький, невозможно - белый ребенок, запутавшийся в собственных волосах и следах пыли на щеке и подбородке, почти ослепший и с начинающей краснеть кожей, со всей своей детской душонкой протягивал комок серой шерсти полной своей противоположности, взирающей на нее снизу - вверх.<br />- Поможешь? - Луна была почему-то уверена, что поможет. Не могла не помочь.</p> <p>Надо бы еще не забыть туфельки, оставленные где-то рядом.<br />И вернуться, чтобы собрать бусины.</p> <p>&#160; &#160; Профиль Луна [x]</p> <p>5<br />13 декабря 19:59</p> <p>&#160; &#160; Автор: Молох<br />&#160; &#160; si vis pacem</p> <p>&#160; &#160; пена дней;<br />&#160; &#160; хронология; отношения;<br />&#160; &#160; &#9830; статус: воспитанница<br />&#160; &#160; &#9830; место: глава женской половины<br />&#160; &#160; &#9830; диагноз: истмический спондилолистез<br />&#160; &#160; &#9830; суть: Ходок<br />&#160; &#160; &#9830; метки в деле: II<br />&#160; &#160; Молох<br />&#160; &#160; исписано стенок: 2462<br />&#160; &#160; вещицы на обмен: +686</p> <p>Густая бесцветная челка. Открытый доверчивый взгляд. На каплю - несчастный, на каплю – виноватый, кап, кап, когда глаза слезятся – кажутся больше, хрустальней и искреннее, отчего так? Кристальная невинность и море веры. Как тут устоишь.<br />- Да. Конечно, - Молох коротко кивнула и спрыгнула на землю. Котенок ее ни капли не интересовал.<br />- Не переживай, с ним все будет в порядке.<br />Она осторожно забрала беспомощное скользкое тельце из тонких пальчиков, перехватила одной рукой, второй – удержала запястье Луны, перевернула вверх разодранной ладошкой. Перевела внимательный взгляд на в кровь разбитые коленки. Белая кожа в алых царапинах и черных разводах грязи. Неестественно красиво и… неправильно. Она крепко зажала сочащуюся липкой сукровицей ладонь в своей.<br />- Пойдем со мной. Его нужно отмыть, да и тебя тоже. Обувь не забыла? Пока никого нет, до ужина успеем. Ну, идем же.<br />Лестницу затоптали за день – не видно следов босых перепачканных ножек. Молох привычно считала ступеньки и мысленно гипнотизировала короткий отрезок предстоящего коридора: пустой, пустой, пустой. Ни малейшего желания нарываться сегодня на эту губастую толстуху, «спасательницу Малибу» на пенсии. Ко-ко-ко, что за безобразие, раскудахчется опять – разжуй да в рот положь, что случилось, почему испорчено платье и откуда этот блохастый комок в пригоршне.<br />Молох решительно нахмурилась. Девочка и так расстроена. От чужих претензий только солонее и горше; значит – их не будет, не имеют права быть.<br />- Вот, подожди здесь, я сейчас.<br />Окно распахнуто настежь, гостеприимно пускает любой сквозняк. Закатные блики скользят и пляшут на светлом кафеле – ремонт делали недавно, меняли битую плитку. На фоне новой прежние умывальники с пожелтевшей каймой, как отряд печальных мойдодыров, кажутся глубокими стариками.<br />Прохладно и сыро, так и простудиться недолго. Молох вернулась с мыльницей и полотенцем, - в дилемме «чем отмыть кота» шампунь проиграл бруску обычного белого мыла. Рывком захлопнула стекло, повернула скрипучий кран – первый, второй, снова первый, пока тонкая струйка не стала приятной и еле-теплой.<br />- Давай аккуратно, сначала лапы, потом спинку. Вот здесь все в колтуны совсем сбилось, видишь – попробуй размочить, пока держу…ай, царапается, гаденыш. Тшшш. Слушай, ты, серая молния, хватит выдираться, плохо тебе что ли?<br />Главный пострадавший тянул вперед тощую шею и жалобно пищал, пока они в четыре руки бережно выбирали из свалявшейся шерсти мелкие репьи, грязь, а заодно и блох, спасающихся позорным бегством. Лапка, кажется, не пострадала – по крайней мере, сопротивлялся он всеми четырьмя весьма усердно, успев располосовать нестрижеными когтями открытое предплечье.<br />- Неблагодарнейшее дело – выкупать кошку, - ворчала Молох, вручая довольной Луне пригретый и накрепко запелёнатый в полотенце пушистый сверток, - Теперь твоя очередь. Постой спокойно, и главное держи это чудо, чтоб не выскочил.<br />Она сделала напор прохладнее, нагибаясь и аккуратно смывая пыль и кровь с ободранных девичьих коленок. Знатно шлепнулась, хорошо хоть, что не на битое стекло – во дворе убирали, но кто-то все равно раз за разом оставлял за собою опасные осколки.<br />- Нет, так не пойдет, - Молох озадаченно покачала головой, коснулась открытой ранки и растерла багряный след в пальцах, - Кровит еще сильно, нужно обработать.<br />Она поймала несогласный настороженный взгляд и ободряюще улыбнулась.<br />- Нет, не у медсестры, конечно. У меня есть кое-что получше зеленки и йода. Хочешь?<br />Молох кивнула на запертую дверь своей комнаты и приглашающе протянула ладонь.</p> mybb@mybb.ru (Alisa Bekker) Wed, 12 Apr 2017 17:00:44 +0300 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=350#p350 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=336#p336 <p>Mорзе<br />Закрывать глаза, глубоко дышать и медленно считать до ста, каждый раз срываясь на четвертом десятке и бешено ускоряя темп, а распахнув их, старательно убеждать себя в том, что огрызок неба в решетчатом квадрате окна сменил оттенок на пару тонов темнее - Черт не может придумать для себя пытки страшнее, как и не может избавиться от засевшей в голове мысли о том, что сегодня свершится великий побег - нужно лишь дождаться наступления ночи. Конечно, &quot;великий побег&quot; - слишком громкое название для тайной вылазки в другое крыло Могильника, единственного возможного в этом месте развлечения, опробованного не одним поколением домовцев, но, в конце концов, Черту одиннадцать, он только-только в полной мере вкусил свободу и вместе с тем смыл с себя обидно-жгучую кличку, его жизнь просто обязана полыхать красками - это аксиома! Только вот рыжий вынужден коротать время здесь, среди белоснежных стен и накрахмаленных воротничков такой же ослепительно белой формы медсестер, когда буквально в нескольких стенах от него Серодомье тонет в потоке невероятно интересных событий. А все из-за пустяка: видите ли, слишком большое количество синяков после безобидной драки - это опасно, потому что у него не свертывается кровь, черт бы ее побрал, хотя в свете новой клички это проклятие, по всей видимости, бесполезно.<br />В такой ситуации появление в Могильнике нового заключенного стало настоящим подарком. Черту достаточно было один раз (тайком выбравшись в коридор, что было не так-то просто) поймать взгляд девчонки - взгляд злой и колючий, в котором лишь на секунду загорелась искра удивления, - чтобы понять две вещи: ты не отсюда и ты мне любопытна. Темноволосая и зеленоглазая, она была похожа на дикого зверька - совсем иная, нежели другие девочки, а самое главное - только что из Наружности, что делало ее поистине уникальным экземпляром. Мысль о ночном визите была попросту логичным продолжением этой короткой встречи - в конце концов, надо же было проявить элементарную - несвойственную - вежливость и представиться?<br />...Ночь - наконец-то! - приходит, и Черт насилу заставляет себя оставаться в кровати, изображая мирно спящего ребенка (чувствует он при этом себя так, будто с каждой прошедшей в бездействии минутой в него втыкается новая острая иголочка) - ровно до тех пор, пока не кончается дежурный обход. В назначенный им же самим час рыжий приводит себя в сидячее положение и на время замирает на краешке кровати, давая глазам привыкнуть к темноте, а ушам - к сонной тишине, объявшей Дом. Каждый шорох вынуждает застыть в ожидании еще на одну минуту, время тянется ужасающе медленно, и когда терпеть все это становится невыносимо, Черт подрывается, перекидывая себя в коляску и направляясь к двери, а после - в серую глубь могильного коридора.<br />Нужная дверь находится не сразу - после каждого промаха мальчику хочется провалиться сквозь землю и вовсе отказаться от этой затеи, но интерес и память о оставшейся на время за спиной скуке мотивируют продолжать поиски. Когда поворот очередной ручки дает результат, и дверь с легкостью поддается, Черт вскрикивает от восторга, тут же испуганно закрывая рот ладонью и каменея при мысли, что он мог себя выдать. Обошлось, - думает рыжий, прислушиваясь, и быстро скрывается в комнате.<br />Лунный свет очерчивает силуэт лежащей на кровати девочки: лицом к стене, волосы разметались по подушке, - надо бы умилиться, но ситуация не подходящая. Черт подъезжает вплотную к кровати и бесцеремонно трясет новенькую за плечо:<br />- Эй, ты не спишь, надеюсь?<br />...Ей-богу, вспомни он тот хищный взгляд, заметь рыжий, что девчонка лежит в каменном напряжении, то, возможно, понял бы, что делать этого не стоило.<br />Бывает, словно весна нагрянет,<br />И манит неба цветной дирижабль.<br />Но разве мы крысы, чтобы покинуть<br />Этот корабль?<br />Профиль<br />322 февраля 22:47<br />СЕХМЕТ [X]<br />участник<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанница<br />&#9830; место: Отбросы<br />&#9830; диагноз: рассеяный склероз, анорексия, булимия <br />&#9830; суть: тварь, садист и детектив-интроверт<br />&#9830; метки в деле: zero<br />Сехмет [x]<br />исписано стенок: 24<br />вещицы на обмен: +23<br />Ей было жарко. Душно, тесно и оглушающе тихо в небольшой комнатушке. Такой подчеркнуто чужой, словно вопящей - детям тут не место. Высокая кровать неудобная. Чересчур широкая простыня норовит вслед за матрасом скатиться в подкроватное ничто, и, одновременно, будучи короткой, оголяет шерстяной плед в изголовье, заставляет нежную детскую щеку прижиматься к колючей ворсе. Неудобства не делают девчонке погоды – бывало и хуже, но добавляют к вымотанным за последние дни нервам легкую примесь паранойи. На благодатное забытье рассчитывать не приходится – сон не идет. Где-то под раковиной, у противоположной стены, что-то шуршит - едва заметно, но упорно. Мыши, крысы? Говорят, такая откусит палец, а ты и не заметишь. Так и проспишь до утра, медленно истекая кровью. Она представляет себе такой печальный конец. Молча вздергивает и без того напряженные плечи еще выше к ушам – почти до мочек, и нехотя заворачивает ноги – самые ступни – в простынку, еще днем затолканную в щель между кроватью и стеной.&#160; Нет никакого желания укрываться. От жары становится только хуже, а знакомые с недавнего времени признаки нового приступа все ходят вокруг да около. Чтобы не зареветь, она стискивает зубы и вспоминает события последних дней – одно за другим.<br />Новенькая приехала в Дом три дня назад - рано утром. Вез отец, остальные остались дома. Не было ни громких прощаний, ни напутственных слов, чему она была несказанно рада. Пожалуй, дорога была одним из самых светлых за недавнее время моментов в ее жизни. Только музыка в ушах. Только длинное, пыльное шоссе, которое кажется целой вселенной, бескрайнее небо, электрические столбы и надежда на то, что что-то теперь обязательно изменится. Детская и наивная мечта, рассеявшаяся с первыми шагами за порог интерната.<br />Первое впечатление? Серое здание, из которого, словно воздух, саму жизнь откачали. А еще взгляды – отовсюду, ото всех – изучающие, оценивающие. Она старается не ловить их, но знает, чувствует костлявыми лопатками, помнит, каково это - быть лишней деталью в маленьком слаженном механизме.&#160; И знает, по опыту последних лет в школе, что следует за этими взглядами и перешептываниями. Позже, но непременно последует.<br />Ее куда-то ведут, плутают коридорами. Отец кивает и слушает серьезных людей с уставшими лицами, что-то подписывает, бросает печальные взгляды. Ей попеременно&#160; хочется провалиться на месте, убежать или закричать о том, что он предал ее уже давным-давно – чего уж изображать страдание? Ей тошно, противно, и хочется, чтобы этот фарс поскорее закончился. Но когда за отцом закрывается дверь, а женщина в белом халате берет ее за руку, маленькая бунтарка, наплевав на гордость, вырывается и бежит следом за ним. Ее ловили впятером, уговаривали, тащили, и в итоге посадили в эту вот комнату. Персонал отделался испорченным настроением и одной прокушенной рукой, а бестия – успокоительным и новой порцией презрительных взглядов, теперь уже взрослых.<br />Девочка переворачивается на другой бок, заново устраиваясь и перебирая ногами простыню. Неизвестность пугает ее больше мышей и крыс, и уж точно больше отношения взрослых и, наверное, если здесь нет мамы, можно будет (возможно) попробовать наладить контакт с местными… Она тяжело вздыхает – эдакий полувздох-полувсхлип. Все увиденные ею здесь дети сливаются для нее в одно бурлящее море, перекликаются с воспоминаниями о маленьких предателях, которых она считала своими друзьями в наружности. Нет, она совершенно не хочет ни с кем знакомиться. И нравиться никому не станет. Захотят – сами придут…<br />В унисон не озвученным мыслям от двери веет едва заметным холодком. Даже очень заметным, если ты привык ждать очередного унижения всегда и везде. Сердце новенькой сжимается в тугой комок, и она за ним – замирает, каждым нервом вслушиваясь в то, что творится у нее за спиной. Она чувствует, что очередной приступ совсем близко. Плохо дело. Обидят – не защитишься, не поможешь себе ничем. Не самое лучшее начало. Она ждет. Тихий вскрик у входа, в тишине чиркает по барабанным перепонкам, и она только чудом не выдает себя. Шуршание – открываемой двери и чего-то еще – по полу, все ближе и ближе.&#160; Когда чужие пальцы смыкаются на плече, она теряет всякое терпение и, не слушая никаких слов, словно распрямленная пружина вскакивает, пытаясь ударить обидчика. Но там, где по ее подсчетам должна была быть грудь (или плечо, ну, на крайний случай – голова ребенка) ее руки проходят сквозь пустоту и, не встречая сопротивления, летят дальше, увлекая за собой успевающую удивиться хозяйку. Очередной приступ вступает в свои права, заставляя чувствовать собственную голову зажатой между одноименных полюсов магнита. Она чувствует, как ее разрывают на части все силы, действующие на Землю. Ушибленный обо что-то твердое локоть сигналит где-то на краю сознания острой болью. В глазах плывет, и как она ни старается, не может сфокусироваться ни на чем конкретном. Перед взглядом маячит что-то рыжее, высвеченное ярким лунным светом. Она хватает рукой ткань – кажется, чьей-то пижамы – и судорожно сжимает в кулаке, набирая в легкие побольше воздуха, пережидая свой персональный маленький ад. И все это – молча, без единого звука. Незваный гость отходит на второй план. Это театр только для двух актеров – для девочки и ее страха.<br />ПрофильE-mail<br />423 февраля 21:28<br />МОРЗЕ<br />солнце из ноября, дым изо рта в рот<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: Меченые<br />&#9830; диагноз: гемофилия, паралич нижних конечностей из-за оссифицирующего миозита<br />&#9830; суть: прыгун<br />&#9830; метки в деле: I<br />Морзе<br />исписано стенок: 1699<br />вещицы на обмен: +534<br />Девчонка вскакивает, как испуганная птица, чье убежище разоблачили - идиот, это не испуг, это ярость, пора бы уже различать, - бросается в атаку и с размаху сваливается на Черта - последствие того, что она, очевидно, ожидала увидеть перед собой ходячего и метила в соответствии с этим своим ожиданием. Острым локтем новенькая ударяется о его плечо, отчего рыжий ойкает, но сразу его внимание концентрируется на другом: что-то с ней не так. Это отчетливо видно в том, как девочка шарит глазами по комнате, не цепляясь взглядом ни за что конкретное, даже сам Черт будто бы становится для нее невидим - ты не хочешь смотреть или не можешь? - в том, как судорожно втягивает в легкие воздух, как вцепляется в пижаму мальчика - утопающий, хватающийся за соломинку. Черт не хочет признавать, что все это его пугает, с трудом натягивает на себя маску спокойствия и отталкивает девочку обратно на кровать, нависает над ней, прижимая к постели - ладони со всей возможной силой обхватывают девичьи запястья, и рыжий удивляется тому, насколько они тонкие, да и сама она - чрезвычайно легкая, будто бы кости у нее хрупкие, полые. Старательно пытаясь заглянуть в ее глаза, мальчик, не справляющийся с дрожью в голосе, слишком громким шепотом выдыхает:<br />- Эй, ты чего?<br />Мысль о том, что это может быть приступ, приходит с существенным запозданием. Не так уж часто Черту приходилось наблюдать за кем-нибудь, кого в столь открытой форме одолевала собственная болезнь. И потому, столкнувшись лицом к лицу с чужой беспомощностью, он теряется, будто бы это его собственное бессилие, его собственная борьба. Только механически продолжает сжимать запястья новенькой, к которой так беспардонно, так не вовремя заявился, забывая об осторожности и рискуя оставить на ее руках синие браслеты синяков, выискивает в ней что-то, что смогло бы дать подсказку: чем тебе помочь?<br />Единственный источник света в палате - луна за окном (традиционно для Могильника поделенном на квадратные ячейки стальной решеткой), и разглядеть то, что лицо девочки буквально пылает, Черту удается с огромным трудом. Хочется прислонить ладонь к чужому лбу - ведь так проверяют, нет ли жара, да? - но что-то мальчика останавливает. Вместо этого он отстраняется, оставляя ее сломанной куклой лежать на кровати, справляться с подступившим кошмаром самостоятельно, и едет к окну. Окна в Могильнике - как и во всем Доме - расположены достаточно низко для того, чтобы на подоконник мог попасть - если вдруг приспичит - колясник, но колясник взрослый, и потому взбираться на такую высоту, усиленно цепляясь за чуть выступающий краешек рассохшейся деревянной рамы (Черт чувствует, как в подушечку пальца входит заноза, и шипит сквозь зубы), невероятно тяжело. Парализованные ноги - ненужный груз, от которого невозможно отвязаться - неумолимо тянут вниз, и рыжий пару раз соскальзывает, прежде чем ему удается достичь цели. Оказавшись на подоконнике, Черт с силой дергает оконную ручку - тяжелая рама ударяет его по ноге, и мальчик морщится - не от боли, которую не способен почувствовать, а от осознания того, что по травмированному бедру уродливым пятном растечется очередной синяк, и медсестрам, конечно, это очень, очень не понравится.<br />Сентябрьский ночной ветер дует в спину, холод прячется за шиворотом пижамы. Черт ежится, но своего места не покидает, наблюдая издалека с отстраненным интересом, как будто он никак не причастен ко всему происходящему.<br />- Дальше сама. Здесь тебе никто помогать не будет, по крайней мере, первое время, считай это разовой акцией.<br />Если честно, не на такое начало нашего знакомства я надеялся, - мысленно добавляет рыжий, ощущая, как по организму расползается облегчение, а по коже - мурашки.<br />Бывает, словно весна нагрянет,<br />И манит неба цветной дирижабль.<br />Но разве мы крысы, чтобы покинуть<br />Этот корабль?<br />Профиль<br />524 февраля 19:43<br />СЕХМЕТ [X]<br />участник<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанница<br />&#9830; место: Отбросы<br />&#9830; диагноз: рассеяный склероз, анорексия, булимия <br />&#9830; суть: тварь, садист и детектив-интроверт<br />&#9830; метки в деле: zero<br />Сехмет [x]<br />исписано стенок: 24<br />вещицы на обмен: +23<br />Какое-то время она не замечает ничего вокруг – пока мир постепенно не начинает расширяться до привычных размеров.&#160; Паника потихоньку отступает, оставляя за собой неясность мыслей и равномерную дрожь по телу. Ориентация в пространстве приходит первой – девочка чувствует, что лежит на кровати. Изрядная часть матраса все-таки скатилась вниз, и пальцы детской руки железной хваткой впиваются в металлическую сетку кровати. Девчонка аккуратно шевелит ими, потом так же проверяет ноги – движутся. Она всегда боится, что однажды не сможет пошевелить рукой или ногой, и тогда ее свобода станет еще меньше. А потом еще и еще, пока не сожмется до одних только мыслей – одиноких и оттого неимоверно темных.&#160; От окна веет прохладой – днем она так и не смогла открыть створки, сколько ни дергала. Значит, что-то здесь изменилось. Она садится, стараясь выглядеть как можно менее жалкой. Мир все еще видится неясными очертаниями и силуэтами, один из которых сидит на подоконнике. Она улавливает конец фразы, и болезненно морщится от того, что зрение возвращается так медленно. Прожигать взглядом, толком не видя оппонента, довольно трудоемкое занятие, и она не пытается воплотить невозможное.<br />Ей все еще плохо. Ее все еще трясет – мелко, подло, а по вискам стекают капельки пота. Зато сила тяготения уже едва заметна. Доктор сказал, что это ее воображение – нарушение вестибулярного аппарата, игры разума. Прочувствовал бы сам, был бы так уверен в своих словах?&#160; Девочка мотает головой, словно это поможет быстрее вернуться к нормальному состоянию. Про себя считает до трех и бледной немощью стекает на пол. Шагает, нащупывая кафельный пол босыми ступнями, одной рукой придерживаясь за край кровати. Пол холодный и приятный. Она едва не падает в двух шагах от цели, там, где импровизированные перила заканчиваются, и начинается царство пустоты и лунного света. Пятачок у окна будто освещен электрической лампой – большой, такой, какие бывают в театрах или школьных актовых залах.<br />Незнакомец – мальчишка, сейчас она может различить его рыжие волосы, пижаму, позу, в которой тот устроился на окне, а вот глаза – еще нет. Она отворачивается, подтягивается неожиданно ловко и вот уже стоит рядом – костлявые коленки упираются в тысячу раз перекрашенную, а когда-то бывшую деревянной поверхность, руки стискивают решетку, подбородок ложится на металл. Холод окутывает ее, успокаивает, свежий воздух гонит прочь страх. Новенькая молчит, словно рядом никого и нет. Она не боится его – теперь. Хотел бы обидеть – давно бы обидел и ушел. Во всяком случае, доведись ей остаться с некоторыми недругами в похожей ситуации – она бы не медлила. От мысли про месть на щеки снова наползает нездоровый румянец, и новенькая вдыхает ночную прохладу глубже, чтобы забыться. Но разве ветер способен стереть годы обид? Приходится снова обратить внимание на гостя. Незваного. Поэтому все претензии на добрые дела – а ведь это явно он открыл окно – пусть оставит. Ее не нужно учить читать между строк и угадывать скрытые мотивы. Когда собственная шкура зависит от настроения мучительницы, быстро учишься этому мастерству. Новичков не любят нигде, вряд ли больные дети чем-то отличаются от своих здоровых сверстников. Скука, интерес и желание быть первопроходцем, чтобы потом донести всем и вся, кто же она такая - чужачка, ворвавшаяся в их жизнь. Кто-то должен был начать – рано или поздно, и третий день в интернате ничем не хуже любого другого.<br />Что ей сказать ему? Что о помощи не просила? Что в гости не звала? Что он сам послужил причиной? Что местная дружба ей даром не нужна? Или рассказать печальную историю о девочке, которую никто не любит? Глупо, бесполезно и жалко, учитывая то, что он видел. Все люди одинаковые – и она не наступит на свои же грабли дважды. Слова шелестят&#160; приглушенным шепотом, неожиданно ровным:<br />- Не делай так больше. Никогда. Мне. Не помогай.<br />ПрофильE-mail<br />625 февраля 12:46<br />МОРЗЕ<br />солнце из ноября, дым изо рта в рот<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: Меченые<br />&#9830; диагноз: гемофилия, паралич нижних конечностей из-за оссифицирующего миозита<br />&#9830; суть: прыгун<br />&#9830; метки в деле: I<br />Морзе<br />исписано стенок: 1699<br />вещицы на обмен: +534<br />Черт прячет неловкую улыбку, отворачиваясь от немного оправившейся и забравшейся к нему на подоконник девочки: уж слишком знакомым кажется ее тихое &quot;Никогда мне не помогай&quot;, слишком близким и понятным. Думает, что стойкость (изумительно твердая, непоколебимая, даже в свете того, что он стал непрошенным свидетелем ее слабости) новенькой к лицу, и еще - что черта с два он станет прислушиваться к озвученной просьбе (нет, не просьбе - требованию), но вслух говорит другое:<br />- И не собираюсь. Я же сказал: разовая акция. Просто не очень хотелось, чтобы ты тут померла, и твоя кровь навеки бы осталась на моих руках, - мальчик закатывает глаза и вскидывает руки к потолку, стремясь показать всю драматичность ситуации. Прекрасно осознает, что выглядит глупо, и что, возможно, начинать сразу с клоунады не следовало. Но звенящее напряжение в воздухе, порожденное только что пережитым, ветер в одиночку разогнать не в силах, а потому надевай свою скоморошью маску, Черт, изгаляйся над самим собой, что есть мочи! Дуракам живется легче - непреложная истина, так будь же дураком, ибо это твоя единственная надежда на то, что что-то в этой комнате переменится.<br />Он склоняет голову на бок и изучающе смотрит на девочку, пока есть возможность рассмотреть ее со столь близкого расстояния. Пижама не скрывает того, насколько она худая, хоть и сглаживает острые углы; на щеках угадывается лихорадочный румянец, а во всем остальном - взгляде, позе, дыхании - усталость, такая, какой у обычных одиннадцатилетних детей не бывает, но в Доме ею помечен каждый второй. Усталость, смешанная с недоверием и чувством обреченности. Что с тобой такого сделала Наружность, что ты так смотришь? - вопрос, который задавать - Черт чувствует это на каком-то интуитивном уровне - неприлично, но который (он это знает) обязательно будет задан - не им, так кем-нибудь полюбопытнее, вопрос-удар: один из немногих способов младших издеваться над новенькими, проверяя их на выносливость, помимо физического насилия. Черт отодвигает его как можно дальше, чтобы он ненароком не сорвался с языка и не спровоцировал драку - а девочка стала бы драться, рыжий был в этом уверен.<br />Молчание становится колким и неуютным, и мальчик начинает ерзать от неуемного желания как-нибудь его нарушить. Но как? Что в таких случаях спрашивают? Делают? Как вообще надо взаимодействовать с девочками? Черт со стыдом понимает, что растерял все слова, чувствует, как кровь приливает к лицу и молча надеется на то, что темнота скроет этот позорный факт от чужих глаз. Он ловит себя ны мысли о том, что ему хочется удалиться от освещенного окна, от холодной свежести ночи, и ругает себя за слабость, крепко вцепляясь в подоконник - так и не вытащенная заноза отзывается острым неприятным уколом. Никуда ты отсюда не уйдешь, - говорит рыжий сам себе, силясь вернуть себе уверенность, - и, между прочим, люди обычно представляются, если ты забыл.<br />Эта мысль становится воистину спасительным якорем.<br />- Я Черт, - мальчик протягивает новенькой руку и облизывает пересохшие от волнения губы. - Это кличка, - быстро добавляет он, опомнившись. - У всех в Доме есть кличка, даже у учителей и воспитателей - имена здесь не в почете. У тебя тоже будет своя, со временем. Кто-нибудь обязательно станет твоим крестным.<br />Замолкает Черт также отрывисто-резко, как только что говорил. Как, должно быть, нелепо все это звучит. По-детски. Нельзя рассказать Дом в одном предложении, рассказать так, чтобы поняли. Хотя у старших, возможно, получилось бы, но не у него. И осознание этого заставляет Черта снова залиться краской, стыдливо отводя глаза - всего лишь на мгновение, чтобы не показаться слабым. Руку он, однако, не убирает, и, опомнившись, вопросительно пялится на девчонку, ожидая ответного жеста с ее стороны.<br />Бывает, словно весна нагрянет,<br />И манит неба цветной дирижабль.<br />Но разве мы крысы, чтобы покинуть<br />Этот корабль?<br />Профиль<br />725 февраля 18:14<br />СЕХМЕТ [X]<br />участник<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанница<br />&#9830; место: Отбросы<br />&#9830; диагноз: рассеяный склероз, анорексия, булимия <br />&#9830; суть: тварь, садист и детектив-интроверт<br />&#9830; метки в деле: zero<br />Сехмет [x]<br />исписано стенок: 24<br />вещицы на обмен: +23<br />Новенькая едва заметно кивает – то ли удовлетворившись ответом, то ли задумавшись о чем-то своем. В какой-то момент все окружающие предметы разом приобретают четкость: разодранные в кровь пальцы на правой, отслоившиеся чешуйки белой краски, инвалидная коляска. Она медленно переводит взгляд на мальчишку. Вот оно что. Ее взгляд тяжелый, буравящий, и ей это известно. &quot;Спрячь свои змеиные глазищи, ты!&quot; – кричала ей мать. Но теперь она далеко, и кричать некому. Эта мысль поражает девочку до глубины души. У ее ног плещут волны вседозволенности, и гнев постепенно сменяется на милость. Приступ никогда не повторяется дважды подряд, самый кошмарный на свете человек далеко-далеко отсюда, а этот странный мальчишка явно не желает никуда уходить, и, что самое удивительное, молчит.<br />Она рассматривает мальчишку – въедливо, внимательно, словно предвзятый покупатель. Не отводя взгляда, она прислоняется позвоночником к оконной раме. Нехотя признает, что интерес взаимный.&#160; Ей прежде не доводилось видеть сверстников, которые делают что-то явно наперекор своим потребностям, и уж тем более по собственной воле слушают, молчат и ждут. В ее понимании эти качества присущи только ей самой, и она силится разгадать и рассмотреть, что же стоит за поступками ночного гостя.<br />&quot;Я Черт&quot;. Она хмыкает, недоверчиво сводит брови, но дослушивает до конца и безошибочно определяет главное: <br />- В Доме? <br />Значит, эта комната – не навсегда. Есть что-то за ней, и в этом чем-то можно жить. Она смотрит на протянутую руку, словно не понимая, чего от нее ждут. <br />- Зачем это? – она вжимается спиной в раму, словно ей предлагают не руку, а ядовитую змею. Дружба, протянутая на раскрытой ладони, обжигает ее не хуже ночного ветра, и новенькая снова ощетинивается. Не против него конкретно – против всех и вся. Черт смотрит выжидательно, и она не выдерживает – отводит взгляд, прячет его в лунных бликах на складках пижамы. Произносит тихо:<br />- Значит, у меня нет имени... клички. <br />Клички у нее были в школе, и ни одной из них она ему представляться не будет. Что же до имен – эта идея ей нравится больше – новая жизнь с чистого листа, с новым именем, а пока – без него вовсе. На какое-то время она затихает, склонив голову так, что ему видна только ее макушка. Она думает, переваривает, успокаивается. Затем из россыпи лохматых волос хитро сверкает зеленый огонек.<br />- У всех-всех есть клички? И у той высокой медсестры с большой бородавкой?<br />ПрофильE-mail<br />825 февраля 20:43<br />МОРЗЕ<br />солнце из ноября, дым изо рта в рот<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: Меченые<br />&#9830; диагноз: гемофилия, паралич нижних конечностей из-за оссифицирующего миозита<br />&#9830; суть: прыгун<br />&#9830; метки в деле: I<br />Морзе<br />исписано стенок: 1699<br />вещицы на обмен: +534<br />Когда девочка отстраняется от него с неподдельным ужасом, ожидание в глазах Черта сменяется на недоумение. Может, у нее на то есть причины, - заключает он про себя и смущенно отдергивает протянутую руку, уже не настаивая ни на чем. Плохи дела, если тебя пугает обычное рукопожатие, - раз за разом обращаясь к девчонке в мыслях, рыжий думает о том, что слишком много фраз за сегодня остаются невысказанными: он старательно сдерживает себя, чтобы ненароком не задеть излишне острым или ядовитым словом свою полуночную собеседницу - теперь, когда лед тронулся и новенькая стала идти на контакт, такая характеристика становится вполне подходящей.<br />- Дом - это то, куда ты попала, - лаконично поясняет Черт, находя такую характеристику вполне достаточной. - Не эта комната конкретно, а более... глобально. И не переживай насчет клички, я же сказал - она у тебя будет, стоит только тебе выбраться отсюда, - он кивает на палату, улыбаясь. Ему нравится что-то объяснять вот так непринужденно, чувствовать себя знающим нечто особенное и протягивать это нечто по кусочкам девочке, давая хорошенько разглядеть и полюбоваться деталями. Дом, клички, Могильник, надписи на стенах, старшие и их особенные места вроде Кофейника, в которые однажды - рыжий жмурится от приятного предвкушения - откроется ход и для него, - все это рвется наружу, жжет язык и щекочет небо. Черт сглатывает комок невысказанных слов, хаотично думая, что же рассказать в первую очередь, сверлит глазами макушку новенькой, словно надеясь найти подсказку в ее темных растрепанных волосах. И подсказка действительно приходит, правда облаченная в слова. В вопрос.<br />Высокая медсестра с большой бородавкой. Черт морщится, напрягая память. Есть ли индивидуальные клички у домовского персонала? На ум не приходит ничего, кроме мимолетного раздражения (неужели тебе и вправду это интересно?), но после мальчик смекает, что это - отличный шанс рассказать об одном предмете из его списка &quot;достопримечательностей&quot; Серодомья.<br />- Возможно, я тебя немного обманул. Не знаю, есть ли у нее своя собственная кличка, но всех, кто тут призван отвечать за наше здоровье, называют Пауками. А лазарет - Могильником, - Черт делает акцент на последнем слове, придавая ему какой-то мистически-устрашающий оттенок. - И, уж поверь мне, на то есть причины, раз Могильник остается Могильником уже не одно поколение! - после столь яркого высказывания он замолкает, надеясь на то, что уже достаточно сумел заинтересовать новую знакомую. Луна освещает его лицо, открывая миру глаза, сверкающие лихорадочным возбуждением, Черт же перебирает в памяти страшные истории о воспитанниках, павших жертвами как лазарета, так и Дома в целом, выбирая из них наилучшую - ту, которая окажется достойной того, чтобы прозвучать именно в этих стенах именно в эту ночь.<br />Бывает, словно весна нагрянет,<br />И манит неба цветной дирижабль.<br />Но разве мы крысы, чтобы покинуть<br />Этот корабль?<br />Профиль<br />93 марта 18:52<br />СЕХМЕТ [X]<br />участник<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанница<br />&#9830; место: Отбросы<br />&#9830; диагноз: рассеяный склероз, анорексия, булимия <br />&#9830; суть: тварь, садист и детектив-интроверт<br />&#9830; метки в деле: zero<br />Сехмет [x]<br />исписано стенок: 24<br />вещицы на обмен: +23<br />Зеленый глаз внимательно смотрит на него из-под спутанных прядей волос. Девочка без имени задает стандартные вопросы, слушает ответы, но важны по большому счету не они. Она пытается изучить Черта, разобрать до понятных ей составляющих, разложить по полочкам свои впечатления и сделать окончательный вывод. Праздный зевака, спаситель, обманщик, шутник и, наконец, рассказчик… Он разворачивает перед ней целый мир – новый, не похожий ни на что, виденное нею ранее. Мир без взрослых. Нет, с ними, конечно же, но, судя по рассказу, они всегда где-то на втором плане.&#160; Ну какой взрослый примет правила игры и будет покорно именовать тебя да и себя заодно по придуманной детьми кличке? В этом есть что-то интересное. Но вот найдется ли в этом мире место для нее?<br />Пальцы ее гуляют по подоконнику, живя своей жизнью: облупливают краску, продержавшуюся бы еще до весны, а то и лета, путешествуют по решеточным прутьям, ловят в ладони прохладный ветер. Словно улитка из раковины, она перестает прятаться за завесой волос и собственных страхов. В конце-концов, новенькая мельком смотрит на пораненные костяшки и как-бы между прочим слизывает с них кровь – ей нравится, как это выходит на вкус. Настоящее, соленое, понятное. Название &quot;Могильник&quot; тоже вполне соответствует обстановке, как в детской игре&#160; - будто фигура становится точно по формочке. Это ее не пугает – только проходит мимо, оставляя след из череды названий. В отличие от собственной крови, новенькая не знает вкуса ни смерти, ни потери. На прожитом ею отрезочке жизни не нашлось место ни друзьям, ни близким, об уходе которых можно было бы горевать годами. И потому она остается бесстрастной. А уж по страшилкам она и сама мастак. Сколько раз таким же замогильным шепотом доводила до слез сестру… Мысль о детских игрушках оказывается намного приставучее. От нее не отделаться, просто отмахнувшись, с ней нужно считаться. И безымянная к своему удивлению спрашивает, дождавшись паузы в рассказе:<br />- Черт... - оказывается, что называть кого-то прозвищем очень даже легко. Даже удивительно просто и немножко жутко: что же останется от нее самой, той, которая перешагнула порог этого Дома всего три дня назад, в итоге? Понятие новой жизни и собственной аутентичности слегка задевает ее чувства, но не настолько, чтобы удариться в панику. И не настолько, чтобы забыть о собственных навязчивых идеях:<br />- А у тебя есть братья?<br />Тон у нее будничный, но снова - серьезность в глазах, подсвеченных неверным светом луны. Если подумать, она никогда не знала, как там у других - семьи, родители, сестры и братья... Видела, как родные встречают других детей. Слышала гордые &quot;а мой папа...&quot;, ловила отсутствие страха в глазах, но никогда, никогда не расспрашивала. Просто знала - у нее семья неправильная, вот и все.<br />ПрофильE-mail<br />105 марта 20:56<br />МОРЗЕ<br />солнце из ноября, дым изо рта в рот<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: Меченые<br />&#9830; диагноз: гемофилия, паралич нижних конечностей из-за оссифицирующего миозита<br />&#9830; суть: прыгун<br />&#9830; метки в деле: I<br />Морзе<br />исписано стенок: 1699<br />вещицы на обмен: +534<br />Направление течения разговора меняется слишком круто - Черт не вписывается в словесно-смысловые повороты, а домовские легенды так и остаются невысказанными, из-за чего во рту появляется легкий привкус не то досады, не то обиды, не то всего сразу. Он некоторое время сидит в оцепенении - голова склонена вниз, руки крепко сжимают край подоконника - и прислушивается к самому себе, к тому, что он чувствует. Слабое, еле-еле теплящееся раздражение на девочку за то, что она его (в каком-то смысле) перебила - на это мимолетное чувство даже не хочется обращать внимания. В конце концов, Черт примиряется с мыслью о том, что главенство в их беседе стоит уступить безымянной новенькой - только лишь из-за того, что за стенами Могильника вряд ли кто-то станет отвечать на ее вопросы. По крайней мере, в первое время.<br />Своеобразный акт вежливости, неосуществимый при других обстоятельствах и с другими людьми.<br />Мальчишка отрицательно мотает головой, сопровождая невербальный жест словесным пояснением:<br />- Нет. Не знаю, точнее. По крайней мере в мой последний визит... - рыжий в растерянности замолкает, ища нужное слово - домом называть то место, из которого повезло год назад вырваться и куда его упорно выкидывали (в его глазах все это выглядело именно так) на время каникул, язык не поворачивался. - ...к родителям я все еще оставался единственным ребенком.<br />Рот Черта кривится в надорванной, странной улыбке - такие со временем превращаются в усмешки, оскалы - во все то, что призвано вместо жизнерадостности и счастья отображать издевки, злость и иногда посылать миру короткое сообщение: &quot;Держитесь от меня подальше&quot;. Что-то вроде неумелой дани той части спектра негативных эмоций, что вызывает у него одно лишь слово &quot;семья&quot;, что уж говорить о людях, скрывающихся за этим понятием. Мальчик закрывает глаза и качает головой; сразу перед ним появляется образ матери, изуродованный детским восприятием и воображением: у этого призрака губы красные не от густого слоя помады, а от крови, а зрачки настолько сужены, что взгляд становится поистине безумным.<br />- Я ненавижу свою мать, - безразлично-тихо произносит Черт, поворачиваясь к девочке и пристально вглядываясь в ее лицо. Ты же не могла спросить про братьев просто так - что-то гложет и тебя, - думает он и впервые за вечер решается на озвучивание своих мыслей:<br />- А что такого в твоей семье заставило тебя примкнуть к клубу отбросов общества, а?<br />Рыжий смотрит все упорнее, как если бы вдруг ни с того ни с сего решился на игру в гляделки, и не перестает задаваться единственным вопросом: сколь долго сможет он выдерживать взгляд этих ведьмовских изумрудных глаз?<br />Бывает, словно весна нагрянет,<br />И манит неба цветной дирижабль.<br />Но разве мы крысы, чтобы покинуть<br />Этот корабль?<br />Профиль<br />116 марта 21:03<br />СЕХМЕТ [X]<br />участник<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанница<br />&#9830; место: Отбросы<br />&#9830; диагноз: рассеяный склероз, анорексия, булимия <br />&#9830; суть: тварь, садист и детектив-интроверт<br />&#9830; метки в деле: zero<br />Сехмет [x]<br />исписано стенок: 24<br />вещицы на обмен: +23<br />Этой ночью неправильно решительно все: и лунный свет, и это нелепое окно, поделенное на кривые квадраты, и этот дурацкий, хуже и быть не может, визит.&#160; Взгляды карих и зеленых глаз встречаются, каждый поглощая, топя в своей невысказанной истории собеседника. И все же, они молчат об одном и том же. На какой-то мучительный миг новенькой кажется, что она спит, а перед ней сидит ее отражение, говорящее прямо в лицо то, что и так понятно, но от того не менее противно.&#160; Зрачки ее расширяются, силясь залить зелень радужки беспросветным мраком. Ужас все же захлестывает, накрывает волной и разбивается где-то глубоко в душе, вместе с осознанием реальности. Это всего лишь мальчик. Мальчик, который, как и она, искренне ненавидит свою маму. Кто сказал, что так не бывает?<br />И все же… Эта кривая ухмылка не дает ей покоя, будит чувства – настоящие, и безразличная маска слетает, являя на свет всеми забытого, обиженного, а теперь еще и покинутого ребенка. И безымянная начинает злиться по-настоящему. Той холодной, внезапно приходящей яростью, что однажды принесет ей прозвище неудержимой богини войны. Она отводит взгляд первой, соскакивает с подоконника, чтобы подойти к Черту почти вплотную. И хотя ее глаза теперь ниже его – новенькая все же выглядит достаточно грозно. Ей хочется ударить его – в полную силу. Один раз – чтобы причинить боль, второй и последующие – чтобы забыть свою. Стереть и этот ночной разговор, и собственную – дважды уже показанную ему - слабость. И если приступы скрыть никак не удастся, и рано или поздно обитатели этого &quot;дома&quot; о них узнают, то второе ее проявление – это уже чересчур. Слишком личное, слишком глубокое. Она не даст ему этой власти. Никому больше не даст даже шанса на это. Новенькая сжимает кулаки, впиваясь обрезанными ногтями в ладони. Она хочет, чтобы он замолчал, но он продолжает. Задает самый худший в мире вопрос, который должен свести его шансы&#160; на уход из палаты нетронутым к нулю и даже ниже.<br />Она не хочет больше смотреть на него. Все будет как всегда – она понимает это с какой-то обреченной отстраненностью. Нет, это понимает ее душа – зверек, запрятанный глубоко-глубоко, так, чтобы никто не достал, не дотянулся, а поди ты – какой-то мальчишка с легкостью сделал это, и, похоже, даже не понял, что натворил. А вот вокруг души, пусть и не так давно зародившийся, притаился зверь крупнее, злее, с загрубевающей шкурой, острыми зубами, и отсутствием сожалений. Одни только инстинкты, которые помогут выжить и защитить того, кто внутри.<br />Новенькая отворачивается, зная, что будет дальше. Отворачивается, чтобы коротко замахнуться и опомниться, когда все уже закончится. Отворачивается, и натыкается взглядом на коляску, одиноко стоящую точно посередине между стеной и кроватью. Его собственная беспомощность во плоти. Только Черт не прячет ее, не скрывает, и не стыдится. И, как и она, ненавидит свою мать. Что-то идет не так.<br />Что-то переворачивается внутри, заставляя большого зверя утихнуть против его воли. Зверек говорит ей: Нет, он такой же. Как ты. Не выдумывай. А она не может отвести взгляд от тусклого металла, остановленная на полном скаку, сбитая с толку и жадно втягивающая ноздрями воздух. Ветер щекочет ее затылок – легонько, словно подбадривая. Может быть, все и вправду не так в этом доме. Нет, в этом Доме. В любом случае, не узнаешь, не поймешь. И она поворачивается, уже совершенно нормальная, только слегка расстроенная, и постоянно отводящая взгляд. Руки опускаются ослабевшими плетьми. Она закатывает рукав пижамы, оголяя предплечье, по которому узором неизвестного науке созвездия рассыпан ворох красных точек – следов от иглы. Некоторые были бы едва заметны, если бы не бледность кожи, другие – ярче остальных – в них игла вонзалась не единожды. Она могла бы показать и шрамы – несколько видимых, и в разы больше – на сердце, на звереныше – где-то там. Но разве ее просили жаловаться? А для объяснения хватит и того, что есть.<br />- Плохую дочь мать колола цыганской иглой, хорошая дочь смеялась, а папа делал вид, что этого не было вовсе.<br />Ее голос не дрожит, просто меняется. Делиться с кем-то до неприличия странно, но неожиданно легко. <br />- Если бы эта фраза описывала всю мою жизнь, я была бы самым счастливым ребенком на свете. Я ненавижу мать, сестру, отца, моих бывших школьных друзей, их хороших родителей, их вранье, их невнимательность и их безразличие. Я… и тебя хочу ненавидеть, но почему-то… почему-то… Она, конечно же, этого не говорит, и даже себе не может объяснить, почему. Потому что он первый, кого она узнала в Доме? Потому что влез, ворвался, бесцеремонно вплелся в ее ночь и ее боль? Потому что слишком похож на нее саму? Или потому, быть может, что она все еще хочет – в мечтах и снах – доверять кому-то, как это было давно. Давно, но ведь было, новенькая?<br />ПрофильE-mail<br />127 марта 14:43<br />МОРЗЕ<br />солнце из ноября, дым изо рта в рот<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: Меченые<br />&#9830; диагноз: гемофилия, паралич нижних конечностей из-за оссифицирующего миозита<br />&#9830; суть: прыгун<br />&#9830; метки в деле: I<br />Морзе<br />исписано стенок: 1699<br />вещицы на обмен: +534<br />Черт видит, как его слова вызывают ураган: то, чего он боялся все это время, старательно избегая болезненных тем в разговоре. Но сейчас все совсем иначе, сейчас девочка сама спровоцировала эту бурю - задала вопрос, не потрудившись даже подумать о возможных последствиях, - и потому рыжий смотрит на нее холодно, озлобленно. Он злится не из-за того, что новенькая задела его первой, нет - разболтал все сам, хоть и не просили; причина в другом - он злится на девчонку за то, что она так быстро, так ярко показала, где именно ее уязвимое место. Но ты хотя бы будешь драться за свои слабости. Пусть так, может, тебя это спасет.<br />Мальчик, кажется, впервые с того момента, как оказался прикованным к коляске, смотрит на кого-то сверху вниз - и кажется ему, что смотрит он в бездну. А в бездне этой - ярость, сжатые кулаки, и эти дьявольские зеленые глаза, от которых никуда не деться, смотрят так, как в самую первую их встречу, еще до всей этой мешанины с ночью, чужой палатой, чужой болью. Звереныш встал на свою собственную защиту и биться будет не на жизнь, а на смерть. И Черт ждет этого с каким-то странным нетерпением, потому что это - начало драки с себе подобным, с такой же, как ты, за тем исключением, что она не станет ждать год, чтобы набить морду обидчикам. И&#160; эта мысль о схожести - как электрический импульс, пронизывающий все тело, собирающий воедино обрывки сегодняшней встречи и подводящий итог: рыжий хочет помочь новенькой (пусть и таким странным способом, как драка - считай это пробной попыткой, тренировкой перед встречей с настоящими уродами), потому что видит в ней себя, только что попавшего в Дом - только лучше, уверенней. В конце концов, это что-то вроде извращенной формы эгоизма, а значит, своей поганой репутации Черт не изменяет.<br />Он каменеет от напряжения, когда ведьма-без-имени отворачивается, потому что прекрасно понимает, что сейчас на него обрушится кипящая волна гнева - но ожидаемого удара попросту нет. Черт удивленно таращится на девочку, а она - куда-то вглубь палаты; мальчишка не осознает, в чем дело, пока новенькая не поворачивается обратно как будто угасшая - зверька взяли на цепь, и он, стыдясь этого, прячет глаза. А цепью - почему-то - оказывается пустая коляска Черта. Рыжий слушает девочку и смотрит на красные следы от иглы на ее руках с растерянным непониманием. Он не планировал, что выйдет так, не планировал того, что ненароком выпотрошит из девчонки историю. Тем более, с помощью инвалидного кресла.<br />- Не говори, что ты не стала меня бить только потому, что я колясник, - напряженно-гневно выдает Черт. - Не говори, что ты решила меня пожалеть, и потому тебя проперло на откровенность.<br />Голос предательски дрожит, а самого его чуть не колотит; рыжий так сосредоточен на своей ярости и на своих неоправданных ожиданий, что понимает свою ошибку - какая, блин, жалость, при чем тут ты, не весь мир вокруг тебя крутится, - тогда, когда что-то делать с его повисшими в воздухе словами уже слишком поздно. Понимание это больнее, чем размашистый удар по виску чем-нибудь тяжелым, а отрезвляет не хуже вылитого на голову ведра ледяной воды - Черт от стыда прячет лицо в ладонях.<br />Когда он снова смотрит на девочку, то думает о том, что она заслужила ответной истории - было бы нечестно вынимать из нее душу, ничего не отдавая взамен. И мальчик стягивает с себя пижамную рубашку, обнажая покрытое синяками тело. Россыпью мурашек по телу о себе напоминает открытое окно, но Черт и не думает прятать обратно свои метки.<br />- Я гемофилик - кровь не свертывается, а это та еще проблема. Поэтому для матери я был дорогой игрушкой и способом показать окружающим, какая она героиня, раз растит меня. А папочка прямо избивал меня морально, обвиняя в том, что я убиваю и себя, и маму, - рыжий набирает в грудь побольше воздуха, чтобы продолжить, - Убиваю тем, что заставляю нервничать из-за своих синяков. Не так весело жить в месте, где лишнее движение нельзя сделать без спросу, а вместо сказок - причитания о том, что ты можешь заработать себе кровоизлияние в мозг. Или в сердце. Или еще куда, исход все равно один: ты помрешь, а мамочке будет нечем хвастаться.<br />Говорить дальше, рассказывать про свежие фиолетовые отметины у него на груди и ребрах, у Черта нет сил. Он только молча свербит взглядом пол в попытке оправиться и от позорного срыва, и от вынужденной откровенности.<br />- Теперь мы квиты, да?<br />Бывает, словно весна нагрянет,<br />И манит неба цветной дирижабль.<br />Но разве мы крысы, чтобы покинуть<br />Этот корабль?<br />Профиль<br />137 марта 22:13<br />СЕХМЕТ [X]<br />участник<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанница<br />&#9830; место: Отбросы<br />&#9830; диагноз: рассеяный склероз, анорексия, булимия <br />&#9830; суть: тварь, садист и детектив-интроверт<br />&#9830; метки в деле: zero<br />Сехмет [x]<br />исписано стенок: 24<br />вещицы на обмен: +23<br />И неправильная ночь продолжается. Сколько они уже тут болтают - двадцать минут, час, два? Луна, словно приколоченная, и не думает двигаться с места. Словно время замерло, словно тут и сейчас творится что-то поважнее времени и движения светил.&#160; Зеленоглазая молча принимает гневную тираду, застыв на месте белым пижамным призраком и почти не дышит, пока Черт не прячет лицо в ладонях. <br />- Дурак, - шепчет она еле слышно и скрещивает руки на груди, никуда по-прежнему не уходя. В тишине она думает (в который раз) о том, как бы сложилась ее жизнь, будь среди ее окружения хоть один человек, который не боялся бы всеобщего порицания. Тот, кто продолжал бы общаться, или спросил бы, правда ли все эти слухи о ней, или хотя бы кивал в знак приветствия... Из бессчетной толпы соседей, знакомых, друзей по кружкам и секциям, старше и младше нее, умней и глупее, красивее и страшнее – ни од-но-го. Полноценные, ходящие, с полным комплектом рук и ног. Слабаки, все, до единого.<br />Мальчик-отражение, подтверждающий эту невозможную теорию с каждым словом. Она слушает его маленькую исповедь, уже ничему не удивляясь.&#160; Понимает, что ему неудобно. Неудобно и ей самой. Интересно, им бывает стыдно – таким родителям? Украдкой, ночью – бывает? Она пытается представить мать, тайком рыдающую в подушку, и не может. Загадка, которую она – странное дело – не хочет разгадывать, но готова принять как есть.&#160; Вот только ей прекрасно известно, каким образом достаются свежие синяки. Часто падаешь, и все на ребра? Ее болезнь - медленное угасание, его - постоянный страх внезапной и нелепой смерти. За драку она получит небольшую порцию боли и самоутверждениия. Для него она - вероятный конец всего. И все же он нарывается, зная, чем это грозит. Так кто из нас более жалок? Как бы то ни было, точку в этой катавасии из неправильностей еще следует поставить. И она поставит.<br />Новенькая устало трет глаза, пытаясь прогнать наползающую сонливость – слишком много переживаний за одну ночь. Она отрицательно качает головой из стороны в сторону и молча отвешивает Черту пощечину, которая больше смахивает на удар без сжатых в кулак пальцев. За то, что посчитал ее способной на жалость. Способной на слабость. Способной не выжить в этом странном Доме. Зверь внутри довольно облизывается. Какое-то время она смотрит на мальчишку – снова, выжидающе. И отворачивается, чтобы захлопнуть оконную створку – безбоязненно поворачиваясь к нему спиной. Если ты действительно как я, ты поймешь. А нет – так нет. <br />- Ты мне должен историю про Могильник. Самую страшную. И мы в рассчете.<br />ПрофильE-mail<br />149 марта 15:53<br />МОРЗЕ<br />солнце из ноября, дым изо рта в рот<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: Меченые<br />&#9830; диагноз: гемофилия, паралич нижних конечностей из-за оссифицирующего миозита<br />&#9830; суть: прыгун<br />&#9830; метки в деле: I<br />Морзе<br />исписано стенок: 1699<br />вещицы на обмен: +534<br />Пощечину, что обжигает половину лица, приходится молча сглатывать - больно, обидно, унизительно, но заслуженно, вне зависимости от того, хочешь ты признавать это или нет.<br />Девочка закрывает окно, а Черт молча натягивает пижаму обратно. Трет виски от усталости - слишком уж затянулся его визит, да и повлекло это за собой чересчур много... осложнений. Несмотря на все произошедшее, мальчик ловит себя на мысли, что ему хочется улыбаться. Совершенно беззлобно, по-детски искренне. Улыбаться - потому что сумел что-то такое зацепить в этой девчонке; потому что она все-таки его ударила; потому что, в конце концов, это был тот еще спектакль, если призадуматься. <br />Черт поднимает глаза на новенькую, сияя радостью, сдерживается, чтобы не засмеяться - будто бы и не было никакой пощечины или предшествующего разговора. Возвращается в свою скоморошью шкуру. Можешь считать меня идиотом - мне все равно.<br />- В таком случае, я предпочту пока остаться твоим должником, - рыжий запрокидывает голову назад, показывая улыбку потолку, - чтобы мы точно встретились еще раз. Считай это чем-то вроде залога.<br />Мальчик в последний раз жадно впивается взглядом в новенькую - запомнить, отпечатать в памяти, хотя, конечно, такое не забудешь, - прежде чем решает, что пора возвращаться. И без того плохое чувство времени эта ночь отбила окончательно, а потому понять, скоро ли утренний обход, не представлялось возможным.<br />- Я бы все-таки символически закрепил нашу дружбу, но ты, кажется, побаиваешься рукопожатий, - Черта ни сколько не смущает тот несколько ультимативный статус, что он только что присвоил их отношениям. И, честно говоря, ему плевать на мнение девочки - я от тебя не отцеплюсь, даже не мечтай. Пускать человека, столь похожего на меня, в свободное плавание - кощунство, хотя, я уверен, ты прекрасно справишься с выживанием в Доме. Вслух, конечно, рыжий ничего не говорит, только продолжает лукаво улыбаться.<br />- Эй, не подгонишь сюда коляску? Или помощи сирым и убогим от тебя можно не ждать, а? - Черт нервно облизывает губы, уже предвкушая, какое получится представление, если вдруг девчонка откажется. Это было бы очень в твоем духе. Давай же, покажи, что я не знаю тебя. Или что знаю слишком хорошо после первой же встречи.<br />Бывает, словно весна нагрянет,<br />И манит неба цветной дирижабль.<br />Но разве мы крысы, чтобы покинуть<br />Этот корабль?<br />Профиль<br />159 марта 17:59<br />СЕХМЕТ [X]<br />участник<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанница<br />&#9830; место: Отбросы<br />&#9830; диагноз: рассеяный склероз, анорексия, булимия <br />&#9830; суть: тварь, садист и детектив-интроверт<br />&#9830; метки в деле: zero<br />Сехмет [x]<br />исписано стенок: 24<br />вещицы на обмен: +23<br />Ладонь тихо пульсирует, в тон ей саднят порезы. Девочка чувствует себя чрезмерно живой и неимоверно уставшей одновременно. Интерес зарождается и засыпает до своего времени – она знает, что как раньше больше не будет. Больно или нет, трудно или … нет, конечно же, трудно, но все-таки иначе. Она знает, чувствует - что-то ждет ее там, впереди – в Доме, а может быть и еще дальше. И это ужасно заманчиво... Кажется, люди называют это надеждой. Адреналин стихает, оседая вместе с осенним предрассветным туманом. В ее облике больше ничто не напоминает о ночных баталиях – обычная девочка, сонная, сильно растрепанная и вполне нормальная. Наверное, медсестер ждет впереди удивительно спокойный день.<br />Черт сияет, словно начищенный пятак и улыбается, словно чеширский кот. Получил все-таки свою порцию развлечений, мерзавец. <br />- Быть кредитором черта. Вот радость, - ее язвительный тон совершенно никого не обманывает. Подумав немного, она пожимает плечами – делай, как знаешь.<br />- Я бы все-таки символически закрепил нашу дружбу, но ты, кажется, побаиваешься рукопожатий.<br />Девочка презрительно фыркает – мол, беспочвенное утверждение. Ну не бить же его еще раз, в самом деле? Она уже и так про себя решила и решилась. И рукопожатие теперь не проблема так же, как и его неожиданная дружба. Но разве стоит об этом рассказывать раньше времени? А пока сгодится любой маломальский предлог: <br />- Когда обзаведусь собственной кличкой. А ты пока подумай – стоит?<br />Можешь ведь передумать, когда узнаешь меня, когда увидишь, кто я... Комплексы, взлелеянные родным очагом не исчезают в никуда просто так. Может быть, они будут тревожить ее сны этой ночью, как было не раз. А может, и нет. Она знает, ЗНАЕТ что он этого не сделает, и, тем не менее, не может заставить себя поверить в это. Новенькая слушает и считает свои выдохи, чтобы не испортить такой хрупкий мир. Втихаря заламывает пальцы. А Черт все веселится, словно ему теперь все нипочем, и продолжает испытывать ее терпение, хотя в последнем вопросе, если задуматься, ничего странного-то и нет. Как ты вообще с этим управляешься?<br />Она шагает босыми – и совершенно окоченевшими – ступнями по кафелю. Шаг, два, пять. Как канатоходец. Разворачивается и усаживается в коляску, бесцеремонно поджимая на сиденье ноги, нахватавшие пыли. Зевает. Еще раз смотрит на довольную жизнью физиономию нового друга.&#160; В следующий раз надо всерьез подумать, бить его или нет.&#160; Похоже, тебе это просто нравится. <br />- Ты не убогий, ты псих, - констатирует асоциальная девочка с привычкой слизывать собственную кровь.<br />Она продолжает осматриваться и ерзает – жестко, неудобно. Ей казалось, это должно быть похожим на какое-то подобие крутящегося стула. Фигушки. Грязная пятка высовывается и практически безрезультатно пытается оттолкнуть всю конструкцию, вместе с собой, от пола. Явно не стул, и покататься не удастся. Она выдает разочарованный стон и фыркает снова, выказывая свое отношение к его собственности в стиле &quot;и шутки у тебя глупые, и каталка неинтересная&quot;.&#160; Встает и толкает неожиданно нелегкую и в ручном управлении штуковину к окну.<br />ПрофильE-mail<br />169 марта 20:34<br />МОРЗЕ<br />солнце из ноября, дым изо рта в рот<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: Меченые<br />&#9830; диагноз: гемофилия, паралич нижних конечностей из-за оссифицирующего миозита<br />&#9830; суть: прыгун<br />&#9830; метки в деле: I<br />Морзе<br />исписано стенок: 1699<br />вещицы на обмен: +534<br />- Нет, если тебя так смущает существование в качестве кредитора черта, то ты можешь только уповать на то, что когда-нибудь меня перекрестят, - Черт одобрительно щурится, замечая, что его настроение потихоньку передается новенькой: та становится спокойнее и язвительнее - духовная близняшка, не иначе. - Но, возможно, к тому времени ты сама будешь творить стр-р-р-рашные истории, так что все потеряет всякий смысл, - мальчик картинно вздыхает и обиженно надувает щеки.<br />Все-таки дурачиться гораздо приятнее, чем щипцами выуживать чужих (и своих) скелетов из шкафов.<br />Рыжий наблюдает за тем, как девчонка уверенно шагает к его коляске, фыркает, передразнивая ее: стоит, стоит, не сомневайся, я отзывать свое предложение о дружбе, ровно как и повторять его, не буду. На высказанное с непоколебимой уверенностью утверждение в его психической ненормальности Черт выпучивает глаза, энергично кивает в знак согласия:<br />- В точку. Ты меня раскусила. Только вот чья бы корова мычала.<br />Его забавляет то, как новенькая по-хозяйски устраивается в его кресле, ерзает, пытаясь найти удобное положение, впрочем, безрезультатно; тем же успехом - неуспехом - заканчиваются попытки сдвинуть коляску, используя ногу в качестве упора. Наигравшись, девчонка все-таки возвращает транспортное средство владельцу, и Черт без малейшего намека на элегантность падает (читай: не очень аккуратно слезает с подоконника) в жесткие объятия своего четырехколесного друга.<br />Где-то у самого горизонта (Черт не видит, скорее чувствует затылком) небо начинает светлеть - верный знак того, что время текло гораздо быстрее, чем двое детей могли себе представить. Мальчишка берется руками за колеса, косится на новенькую - снизу вверх, возвращение привычного ракурса. Прощаться или желать спокойной ночи, когда ночь уже исчерпала себя - глупо, потому он просто кивает и направляется к выходу.<br />У самой двери, прежде чем выскользнуть в коридор и вернуться в свою палату опробованным ранее путем, Черт замирает. Девчонка наверняка так и осталась стоять там, у окна, задумчиво провожая его взглядом. В конце концов, рыжий не выдерживает и разворачивается, чтобы оставить последнее слово за собой.<br />- Кстати, чуть было не забыл. Добро пожаловать Домой!<br />Слишком громким хлопком двери он будит медсестру - ту самую громадную паучиху с бородавкой - и, уезжая от погони, оглашает коридор Могильника восторженным улюлюканем.<br />Бывает, словно весна нагрянет,<br />И манит неба цветной дирижабль.<br />Но разве мы крысы, чтобы покинуть<br />Этот корабль?</p> mybb@mybb.ru (Alisa Bekker) Mon, 10 Apr 2017 22:46:38 +0300 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=336#p336 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=335#p335 <p>ТИШИНА<br />повсюду<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: смотрящие, вожак<br />&#9830; диагноз: психосоматическая немота <br />&#9830; суть: ходок<br />&#9830; метки в деле: I<br />Тишина<br />исписано стенок: 668<br />вещицы на обмен: +194<br />Тишина сидел у дверей лестницы, ведущей на второй этаж. Так, чтобы по левую руку находился Могильник, а глазам открывался длиннющий коридор. Хорошая позиция. Можно слушать Пауков, снующих туда-сюда, первым замечать воспитателей, которые прогонят, если увидят, молчаливо мотать головой, если кто спустится сверху.<br />Свой пост мальчик нёс уже несколько дней. Сидя на полу, сложив руки на подтянутых к груди коленях. Во-первых, прибыл новенький, во-вторых, его тут же запихнули в Могильник, в-третьих, всем остальным было лень тратить всё своё свободное время, дежуря у дверей. Но Тишина был не против. У него имелась весьма весомая четвёртая причина. Из разговоров взрослых он понял, что новичок – его однофамилец. Очень странно. Даже если поверить в то, что всего в паре десятков метров от него сейчас находится брат, сложно осознать, что и его постигла та же участь.<br />Больше всего Тишина опасался, что брату тут не понравится. Его самого лишь недавно перестали дразнить, перестали ему докучать, прекратились издевательства. Кличка намертво прилипла к сознанию, почти изжив настоящее имя, отсутствие строгих правил и обязательств Наружности позволило чувствовать себя свободнее. Никто из воспитателей или учителей не могли наказать его страшнее, чем отец. Покой.<br />Но неужели, неужели появится человек, с которым у него будет хоть что-то общее? Который расскажет ему о маме, и он сможет почувствовать некое единение. Который сможет понять его без слов? Ничего не требуя взамен. Впрочем, он мог ненавидеть Тишину, даже презирать его, главное, что он есть. Он скоро покинет Могильник, попадёт в их общую спальню, будет тем самым недостающим звеном, что свяжет его с остальными детьми из группы. Тишина ждал и верил. По какой-то причине ему казалось, что новичка отпустят сегодня. Иначе воспитатель вряд ли бы проводил столько времени в разговорах с Пауками. Несомненно, речь идёт о тех младших, что сейчас находятся в больнице.<br />В подтверждение только что сформулированной в голове теории по левую сторону раздались шаги. Дверь распахнулась, в проёме показался тёмненький мальчик, за ним шли взрослые. Тишина с любопытством разглядывал его, не трогаясь с места. Он или не он, он или не он? Воспитатель заметил незваного гостя, с досадой разглядывая его. Но потом спохватился, сообразив, что есть на кого спихнуть незначительную обязанность:<br />- Эй, ты! Проводи-ка его в спальню. Пусть ему всё расскажут.<br />Тишина молча кивнул и поднялся.<br />ПрофильE-mail<br />310 января 22:17<br />САТИР<br />уничтожай себя во имя созидания<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: меченые<br />&#9830; диагноз: фуга, алкоголизм<br />&#9830; суть: прыгун, летун<br />&#9830; метки в деле: I<br />Сатир<br />исписано стенок: 170<br />вещицы на обмен: +80<br />Шаг. Другой. Третий. Пятый. Палата заканчивается. Сатир разворачивается и проделывает те же самые пять шагов в другую сторону. Упирается носком потрепанного кеда в тумбочку. Да, ничего не меняется. Комната не раздвинулась ни на миллиметр (а должна была?). И все таким же ужасающим белым, от которого болят глаза, светит равнодушная лампа.<br />Она тут вместо солнца. И вообще вместо всех развлечений. Разглядыванием оной мальчик занимался все свое свободное время, которое прерывалось лишь приемами таблеток и пищи (последнего, кажется, было гораздо меньше, чем первого), а также капельницами и осмотрами врачей. Если бы не эти процедуры, он бы уже давно потерял счет времени. Что было бы весьма кстати. Тогда он бы не знал, что торчит здесь уже шесть дней.<br />Тут страшно. И очень-очень скучно. Даже в окно смотреть без толку - оно упирается в серый, унылый пустырь. Самое неприятное, что никто не хочет отвечать на вопросы новичка. Его осматривают, щупают, вставляют острые углы катетера в вены, делают уколы, но относятся к этому так, как будто проделывают это с трупом. Ну или безмолвным подопытным кроликом. В упор игнорируют множество вопросов, которые повисают в тишине острыми перевернутыми крюками.<br />Но все равно, как только приходит кто-то из персонала, новичок оживляется. По-звериному цепко хватается за белую полу халата или рукав и, тараторя, спрашивает одно и то же: &quot;Где я? Когда придет мама? Почему вы молчите? Тут так всегда? Я тут надолго?&quot;<br />Так было и в этот раз. Каким невероятным было его удивление, когда какой-то новый мужчина, пришедший вместе с уже знакомыми врачами, приказал ему переодеться из противной серой пижамы в свою одежду, взять вещи и идти за ним. Новенький, едва ли не визжа от счастья, начал суетливо, роняя все подряд и ударяясь о каждый угол, выполнять сказанное кем-то, кто представился его воспитателем.<br />- А куда мы идем? - выталкиваясь из ставшей ненавистной ему палаты, которая наконец-то была не заперта, спрашивает мальчик, в душе чувствуя, что на этот раз точно получит ответ!<br />- Туда, где ты будешь жить, - равнодушно отмахивается взрослый, что, однако, не уменьшает энтузиазм новенького.<br />- А где я буду жить? - пользуясь разговорчивостью проводника, вновь спрашивает он, не замечая того, что больничный запах вместе с вылизанными коридорами и снующими туда-сюда белыми халатами остался позади.<br />- В комнате. С другими такими же мальчиками, - вновь отвечает воспитатель и замолкает на полуслове, несколько задумчиво уставившись перед собой.<br />Это заставляет мальчишку умолкнуть и посмотреть туда же, куда и мужчина. Светловолосый худенький паренек, возрастом чуть старше него, сидит на полу и с интересом изучает мальчика. Новенький оборачивается назад. Позади лишь закрытая дверь. Даже врачи куда-то пропали.<br />Ну не на меня же он так смотрит? Как будто только меня и ждал.<br />Лицо мальчишки кажется ему невероятно знакомым. Ах да, перед отъездом сюда мама сунула ему в карман сумки небольшую фотокарточку. Сказала, что это его какой-то там брат и что, если они будут там держаться вместе, то, значит, все с ними будет хорошо.<br />- Эй, ты! Проводи-ка его в спальню. Пусть ему всё расскажут, - произносит взрослый и тут же куда-то испаряется. Новичок некоторое время растерянно смотрит вслед воспитателю. На мгновение ему становится неловко. Не может же он подойти к незнакомцу и спросить у него, братья ли они. Нужно хотя бы взглянуть еще раз на фотокарточку, чтобы быть уверенным и не выглядеть глупо.<br />- Привет! Странные у вас тут порядки. Но я даже рад, что он ушел, - подбежав к ожидающему его пареньку, произносит новенький и с готовностью протягивает руку, - Рад познакомиться! Тебя как зовут? А долго нам идти?<br />Мальчишки уже некоторое время движутся по коридорам. Они исписаны сверху донизу какими-то причудливыми рисунками, стихами, цитатами и матюгами. Вокруг, кажется, кипит жизнь. Только новый знакомый не произносит ни звука.<br />Похож на статую. Хорошо хоть, что ноги переставляет, - с досадой думает темноволосый паренек, косясь на своего провожатого.<br />- Тебе здесь как, нравится? А ты давно тут?<br />Очередные вопросы повисают в воздухе.<br />Профиль<br />411 января 16:01<br />ТИШИНА<br />повсюду<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: смотрящие, вожак<br />&#9830; диагноз: психосоматическая немота <br />&#9830; суть: ходок<br />&#9830; метки в деле: I<br />Тишина<br />исписано стенок: 668<br />вещицы на обмен: +194<br />Маленькому человеку Дом кажется огромной крепостью. Путешествие по его коридорам – бесконечным плаваньем по бескрайним морям, подвластным шторму. Тишина догадывался: стоит ему дождаться неведомого пациента, и этажом выше об этом уже не будут знать разве что только неразумные. Но путь до спальни долог. Ведь он проложен не коридорами, лестницами и кабинетами – он вымощен рифами, подводная гряда извилиста, на каждом шагу подстерегают омуты. Взрослые такие высокие, они как хищники, кружащие подле мальков. А кто они сейчас по сути? Самые настоящие мальки. Выживающие лишь за счёт своей многочисленности и изворотливости. Надписи на стенах – последний привет здравому смыслу, мы покинули порт, и знакомые слова и картинки теперь служат нам маяком в нашем странствии.<br />Тишина с радостью пожал руку этому такому живому, взбаламошенному, жизнерадостному существу. Наверное, многие после Могильника чувствуют себя по-настоящему живыми. Но теперь вёл его за собой с некоторой растерянностью. Он не взял с собой ни листа, ни ручки, ничего, что помогло бы дать ему ответы на многочисленные вопросы новенького. С другой стороны, что он мог ответить? «Тебя как зовут?» - «Тишина», «А долго нам идти?» - «Смотря как идти», «Тебе здесь как, нравится?» - «Определённо лучше, чем не здесь», «А ты давно тут?» - «Не очень, недавно». Ответы, подобные первым трём, не вызывают у новеньких обычно ничего, кроме непонятного раздражения. Хотя… Тишина мог бы сам задать несколько интересующих его вопросов, пока они не дошли до спальни. Но чего нет, того нет. Что теперь переживать по этому поводу? Узнает всё пятью минутами позже, ничего страшного. В группе есть любители просвещать даже тех, кому это даром не нужно.<br />Но беспокойство грызло. Истачивало уверенность в том, что им суждено подружиться и держаться вместе. Тишина волей неволей косился на своего временного подопечного, как же ему сказать? Должен же быть способ хоть как-то подготовить его к тому, что новичков здесь не жалуют. Поддержать и дать понять, что нападки со стороны сверстников – это ненадолго. Можно перетерпеть и даже попытаться наладить хорошие отношения.<br />Безумная стена Дома услужливо подсунула взору весёленькое слово «опасность» в рамке из цветочков. Тишина, поймав взгляд черныша, повёл подбородком в сторону, стукнув костяшкой указательного пальца по надписи. «Опасность». Вот что тебя будет подстерегать ближайшее время. Тишина надеялся, что его взгляд достаточно красноречив. И новенький не сочтёт этот жест за угрозу. Да уже и догадаться было можно, что Тишина не станет ничего объяснять просто потому, что не может.<br />Вот и всё. На месте. Отворяется дверь, знакомые лица, мигом ощерились и подобрались. Будто он привёл им жертву. Игрушку. Но, так как привёл сам, обозначил, что участвовать в играх не собирается. Тишина бросил взгляд на свою кровать, на которой явно кто-то без спроса прыгал. Так хотелось отцепиться от новичка, поднять одеяло с пола, застелить всё аккуратно и лечь, уткнувшись лицом в стенку, не желая видеть, что будет дальше. Но он стоял. Чем дольше тянулись секунды, тем больше он нервничал. Но не отходил. <br />- О! Посмотрите, кого привёл Тишина!<br />Вот ты и знаешь моё имя.<br />- Тишина, наверное, не заметил, что новичок-то какой-то нагловатый, не? <br />Конечно, не заметил. Потому что так не считаю. И это – моя правда.<br />Тишина закрыл глаза, чтобы не&#160; испугаться приближающихся фигур. Будь что будет. Если он – часть этого мира, если брат – часть нового мира, кто-то должен заплатить за их объединение. Болью или ненавистью, страданиями или обидами.<br />ПрофильE-mail<br />511 января 18:30<br />САТИР<br />уничтожай себя во имя созидания<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: меченые<br />&#9830; диагноз: фуга, алкоголизм<br />&#9830; суть: прыгун, летун<br />&#9830; метки в деле: I<br />Сатир<br />исписано стенок: 170<br />вещицы на обмен: +80<br />Они движутся, как кажется мальчику, уже целую вечность. Коридоры дома похожи на пещеры - временами слишком темные, да еще и эти надписи... Кажется, что не читать и не замечать их невозможно. И они нависают над ним, как острые сталактиты. Заденешь, напорешься - мало точно не будет. Еще и тяжелая сумка оттягивает руку вниз. А какие-то люди, в основном дети, то и дело толкают его, некоторые без зазрения совести зачем-то забегают вперед и до странного внимательно заглядывают в лицо. Это излишнее внимание не пугает темноволосого, а, скорее, озадачивает.<br />- Почему они так пялятся на меня? Как будто я звезда какая-то... Неужели сюда так редко забрасывает новеньких? - произносит парниша без особых интонаций, как будто это предназначалось для мысленного монолога. Но зачем говорить про себя, если этот странный светловолосый, что идет рядом,&#160; не реагирует на его вопросы? Только временами бросает в него тяжелые камни взглядов, которые, кажется, способны сбить с ног.<br />Как я и думал. Тишина, - саркастично подмечает новенький, с чувством пнув какой-то скомканный клочок бумаги, попавший ему под ноги. Внезапно он понимает, что его провожатый зачем-то остановился. На мгновение это вселяет в темноволосого надежду. В конце-концов, мало ли какие причины могут заставить молчать его нового знакомого. Может, он очень робкий. Или сильно заикается и стесняется говорить с незнакомыми...<br />Тонкий указующий перст мальчика (на самом деле костяшка) утыкается в слово &quot;Опасность&quot;. Взгляд его при этом крайне серьезен и выразителен. Новенький чувствует, как по спине проползают мурашки. Это немое общение какое-то слишком, ну слишком, до неправдоподобия эффектное. Если честно, слово тут подобрать очень сложно. Поэтому он просто стоит, открыв рот и лихорадочно соображает.<br />Очевидно, что это не угроза. Если бы хотел, светловолосый давно бы уже накинулся на него (только зачем?). И, наконец-то парнише стало понятно, что мальчик не игнорирует его, а просто не может говорить. Более того, он настроен к нему... Ну, скажем так, благосклонно. Иначе стал бы он предупреждать о какой-то там пока что неведомой угрозе?<br />- Ты поэтому меня встретил, да? Спасибо тебе, - на выдохе быстро произносит паренек, по привычке забыв, что тот не сможет ему ответить.<br />Наконец, они оказываются на пороге нужной им комнаты. Первым входит новенький. За ним - его немой товарищ. Мальчишки, казалось, ждали этого весь день: все кровати, кроме двух, были заняты своими владельцами, а, как только ребята вошли, ожидавшие с готовностью повскакивали со своих мест.<br />- Всем привет! А у вас тут просторно. Гораздо лучше, чем в палате. - запинаясь от застенчивости, зачем-то произносит испуганный, похожий на выброшенного из гнезда птенца, новичок, с испуганной улыбкой переводя взгляд от одного недоверчивого и воинственного лица к другому.<br />С ним никто не здоровается. Лишь хищнически скалятся на него, а обращаются при этом к его спутнику. Которого, как оказалось, зовут Тишина.<br />Мда, не очень-то оригинально, - пытаясь отвлечься от острого желания сбежать отсюда, с ухмылкой думает новенький. И, кажется, это заметил кто-то из его недоброжелателей (что, конечно, сильно сказано о тех, кого видишь впервые всего несколько секунд своей жизни).<br />- Тишина, наверное, не заметил, что новичок-то какой-то нагловатый, не? - огрызается кто-то из ребят, что заставляет новенького прикусить губу и замолчать.<br />Ему тут совсем не рады. Как будто бы он пришел с войной: выломал ботинком дверь и приказал всем построиться в рядок, а потом начал распределять, кто будет готовить ему чай, а кто - стирать грязное белье. Эта абсурдная ситуация вызывает у него недоумение. И - в большей мере - страх. Как будто он ввязался во что-то, совершенное ему неведомое. Нарушил чей-то хрупкий внутренний порядок, а теперь должен за это почему-то ответить.<br />В надежде мальчишка оборачивается к Тишине, но видит лишь закрытые глаза и плотно сжатые челюсти.<br />- Давай, вали его! - неожиданно слышится крик откуда-то из глубины спальни.<br />Это заставляет парнишку быстро обернуться на звук. Сами собой сжимаются небольшие кулачки, а тело напрягается, готовое к чему-то пока еще плохо осознаваемому.<br />- Да что я вам сделал? - в отчаянии выкрикивает он, так как видит, что несколько человек отделяется от своих мест и быстро движется по направлению к нему. Но они молчат, явно наслаждаясь его страхом и торжественным упорным молчанием.<br />Темноволосый готовится к атаке, но удар прилетает откуда-то сбоку. Точнее, не удар, а подножка. Он теряет равновесие, спотыкается об собственную сумку и падает. Чудом успевает подставить руки, чтобы не упасть зубами в пол. Вокруг слышится шипение и смех, но он уже на на что не обращает внимание - с разных сторон на него летят носки кроссовок, кед и домашних тапочек, а также плотно сжатые кулачки. Кто-то зачем-то впивается в его густые жесткие волосы, кто-то царапает руки. Кажется, он даже чувствует след от укуса зубов на своей ноге.<br />Несколько попыток подняться только усугубляют ситуацию, придавая ярости нападению этих бесноватых зверьков, которые зачем-то носят человеческую одежду и ходят в школу. Поэтому довольно быстро новенький оставляет эти жалкие попытки и, свернувшись калачиком, старается только прикрываться от бесконечных ударов, давясь слезами, соплями и жалобно скуля.<br />И все заканчивается также внезапно, как и началось. Насытившись кровью и страданиями жертвы, мальчишки, как по команде, отходят от него, тут же начиная с оживлением обсуждать, кто, как и куда его ударил.<br />Полежав еще некоторое время на грязном полу, парнишка неловко поднимается. Из губы течет кровь, она сильно распухла. На руках - многочисленные ссадины. А скоро там будут еще и синяки. Он с трудом, так как болит кисть руки, приподнимает ставшую втрое тяжелее, сумку и, ковыляя, медленно бредет в сторону единственной не застеленной кровати. Садится на нее и несколько минут тупо смотрит перед собой. Ему страшно пошевелиться, страшно спросить у кого-то, стоит ли ему идти назад в медпункт. Он решает разобраться с этим попозже.<br />И дать себе хотя бы десять минут отдыха.<br />Профиль<br />613 января 23:11<br />ТИШИНА<br />повсюду<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: смотрящие, вожак<br />&#9830; диагноз: психосоматическая немота <br />&#9830; суть: ходок<br />&#9830; метки в деле: I<br />Тишина<br />исписано стенок: 668<br />вещицы на обмен: +194<br />Когда решение принято, можно о его принятие уже не сожалеть. Это совершенно бессмысленно, время не повернёшь вспять. Закрыв глаза, Тишина весь превратился в слух, но, если шаги приближающихся можно заметить, то удары – нет. Куда? В лицо? Посмеют бить прямо по роже? Может, не стоило тогда закрывать глаза? Хотелось бы увидеть выражение лица того, кто может в себе найти кровожадность и решительность бить по лицу. Не по голове, а прямо в глаз, по носу или по щекам. Но таких смельчаков мало, да и Тишина уже наскучил своей покорностью. И вот его просто сбивают с ног, видимо, вместе с новеньким, но не топчут и не пинают. Кто-то из жалостливых, кажется, даже кидает на него покрывало или свитер, будто желая прикрыть его от толпы или толпу от него. Так Тишина и лежит. Кто-то всё-таки по нему прошёлся, и теперь надсадно ноет бок, боль же в руке посигналила, но отступила.<br />Когда с него стягивают тряпку его временного убежища, он переворачивается к ребятне и смотрит на них, привыкая к свету. Смотрит, понимая и не понимая, но принимая желание сделать больно другому. Им, настрадавшимся больше прочих других, неужели так нравится помечать равных себе&#160; болью? Он не останавливается ни на взъерошенных волосах, ни на возбуждённых улыбках. Ему нужны глаза. Переводит взгляд с одного на другого. Кто-то смотрит в ответ с вызовом, кто-то гасит улыбку, у кого-то во взгляде недвусмысленная угроза, у кого-то – просьба о прощении.<br />Тишина вздыхает про себя и поднимается. Поколоченный мальчик сидит на своей кровати, уставившись в пустоту. Губы в крови и чёрные вихры волос наводят на мысли то ли о клоунах, то ли о вампирах. Что такое забота – Тишина не знает. И жалости не чувствует. Но какая-то здравая рациональность заставляет поискать у себя в тумбочке чистый платок, смочить водой из бутылки и протянуть новому объекту насмешек. Сам садится рядом, зажав сведенные вместе ладони между ног. Новенький – единственный, чьего взгляда он старается избегать. Хотя, угадав его предполагаемую реакцию, можно было бы уже поразмыслить над решением проблемы. Может быть, нашлись бы слова.<br />Почувствовав, что напряжение отпускает черныша, и он готов бегать, кричать, действовать, вопрошать, Тишина встаёт. Спешно шарит у себя в сумке, выуживает первую попавшуюся тетрадку, срывает губами колпачок ручки и, стоя, на весу корябает: «надумаешь идти в Могильник – не иди». Разворачивает своё обращение от себя, и только тут до него доходит – новенький не знает, что такое Могильник. Пара исправлений, и: «Не ходи к врачам, мало ли что».<br />Не дожидаясь ответа, Тишина начинает собираться к ужину. Привычки Наружности дают о себе знать: многим в доме плевать, как они выглядят. Но он до сих пор не может себе позволить ни пропустить приём пищи, ни прибыть в грязной рубашке. Отец бы прибил. Поэтому мальчик спешно, сосредоточенно надевает чистую рубашку, одновременно с этим, швыряя вопросительные взгляды на соседей по комнате, шарит по чужим тумбочкам в поисках какой-нибудь лечебной мази и пластыря. Сумку вешает обратно на спинку кровати, выкладывает перед новеньким найденные средства оказания первой медицинской помощи и выжидательно становится рядом.<br />ПрофильE-mail<br />79 февраля 15:51<br />САТИР<br />уничтожай себя во имя созидания<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: меченые<br />&#9830; диагноз: фуга, алкоголизм<br />&#9830; суть: прыгун, летун<br />&#9830; метки в деле: I<br />Сатир<br />исписано стенок: 170<br />вещицы на обмен: +80<br />Новенький неподвижно сидит, уставившись на носки своих потрепанных кед. Губа как будто онемела. То тут, то там по телу вспыхивают небольшие очаги боли. Тело ноет. Оно устало. И разум под стать ему - изможденный от тысячи и одного вопроса, которые, если бы они были зримыми, обвили бы всю комнату похлеще, чем лианы в джунглях.<br />Потрепанному, избитому пареньку хочется домой. Там мама. Пусть она и приходила к нему только, когда он уже спал, чтобы поцеловать в лоб, а голос ее он слышал чаще всего приглушенным стенами квартиры, пока она с друзьями сидела на кухне и заплетающимся почему-то голосом тянула какие-то песни, которые навевали ужас и будили его по ночам. А еще там папа. Он любил его смех. Когда отец смеялся, то лицо его становилось добрее. На такого папу приятно было смотреть. Хотя чаще всего он улыбался немного печально, а лицо его было осунувшимся. Если честно, он отдаленно напоминал бульдога. Такое чувство, что у отца щеки свисали вниз. И глаза были маленькими и почти всегда опухшими. И белки непременно желтые. Эта особенность отца всегда удивляла мальчишку. Он даже хвастался этим в школе. Отец-супергерой. Ни у кого ведь такого не было!<br />Правда, потом черноволосый резко перестал так делать. Потому что решился спросить у отца, что это все-таки значит. Тогда от него сильно воняло чем-то резким. Он сидел, согрбившийся, и немного покачивался корпусом, облокотившись рукой о стол. А, когда любопытный мальчик все-таки озвучил вопрос, то папа почему-то сморщился, как кочан капусты, а потом заплакал.<br />Странные все-таки эти взрослые, - и эта совершенно не привязанная к ситуации мысль, как точка.<br />Перед лицом мальчишки возникает рука с платком, а потом кровать продавливается от того, что на нее кто-то сел. Точнее, не кто-то, а Тишина. Тут даже смотреть не надо. Итак понятно. Он ведь единственный, кто его не избивал.<br />Темноволосый принимает помощь и благодарно кивает. Это, наверное, странная реакция, но, когда он вдруг понял, что его проводник не говорит, то и сам почему-то стремился больше изъясняться жестами.<br />- Спасибо, - зачем-то в спешке поправляется мальчик, после чего добавляет, - Просто к этому нужно привыкнуть.<br />Последняя фраза брошена куда-то в пустоту. Потому что она как нельзя лучше описывает его состояние. И это относится вообще ко всему, что происходит сейчас: этот немой паренек, озлобленные соседи, Дом, госпиталь, где он, как ему казалось, вынужден будет остаться навечно...<br />Мальчишка сам не замечает, как начинает все более смело оглядываться по сторонам. Даже вытягивает шею, пытаясь заглянуть в окно. Косится на соседей, которые, казалось бы, совершенно его не замечают. И в этот момент, когда жалость к себе прошла окончательно, опять начинается боль. Губа как будто вспыхивает красным, словно олений нос. В виске стреляет.<br />Мама говорила, нельзя терпеть головную боль. Интересно, я же смогу найти дорогу назад?<br />Паренек встает практически одновременно с Тишиной, который, в свою очередь, достает тетрадку словно из неоткуда и начинает что-то писать. Новенький переминается с ноги на ногу. Ему не терпится уйти из этой враждебной обстановки, но все равно терпеливо ждет. Это меньшее, что он может сделать в благодарность за помощь нового соседа.<br />Могильник?! - глаза у мальчика вылезают на лоб.<br />- Это на тот свет что-ли? - удивленно переспрашивает он, но Тишина перебивает (если только, конечно, немой может перебить говорящего) его, объяснив значение слова.<br />Темноволосый недоверчиво смотрит на немого, но все-таки решает воспользоваться его советом. Мало ли как это аукнется. Может, пацаны захотят отомстить за стукачество и изобьют еще сильнее. Или, может, его опять запрут там? От этих мыслей он невольно ежится.<br />- Странно все это, - все-таки добавляет он в надежде на какое-то объяснение, но Тишина, словно забыв о его существовании, начинает менять одежду и что-то искать в чужих полках. Нагло, даже не спросив разрешения. Хотя, наверное, ему можно. Это же рука устанет постоянно спрашивать, что он хочет что-то там взять. Или, может, у них вещи перемешаны и предметы распределены тематически по полкам. Например, в одной - чашки. В другой - учебники и так далее. <br />У них же тут своя атмосфера, - думает новенький, сев перед своей сумкой на корточки. Раз уж все засуетились, то и ему можно что-нибудь сделать такое. Например, достать новую футболку, которая не заляпана капельками крови. И разложить вещи, так как ему все же выделили место.<br />И вот рука сама собой лезет в боковой отдел и достает небольшую фотокарточку. На ней светловолосый худой мальчик. Аккуратно причесанный. Стоит, как маленький солдат. И глядит как будто чуть-чуть исподлобья. Он по возрасту на пару лет младше, чем темноволосый сейчас. Хотя, кто его знает. Сложно определить возраст по картинке.<br />Новенький отнимает взгляд от фотографии и видит, что перед ним стоит тот же самый паренек, словно сошедший с картинки, только немножечко более взрослый. И в сто крат более реалистичный. А еще между ними только что пролегла, кажется, целая аптека. Какие-то тюбики с мазями, зеленка, бинт. Можно всю комнату превратить в мумий и раскрасить.<br />Темноволосый протягивает фотографию Тишине, а сам начинает вертеть в руках один из тюбиков. Тот, что поярче. Это действие как-то отвлекает его от торжественности момента и снижает пафос происходящего.<br />- Видал? Это мне мама дала перед моим отъездом. Сказала, что у меня тут есть сводный брат. Вот. <br />Небольшая заминка. Новенький не замечает того, что почему-то краснеет. Ему неловко от того, что он (да и Тишина) узнает такую важную новость при таких обстоятельствах. Обычно к этому людей готовят, произносят много ничего не значащих слов. Отец, во всяком случае, всегда так делал при разговорах с мамой.<br />- Привет, в общем.<br />Ему хочется сказать, что он рад, что именно Тишина оказался его братом. Ведь он единственный, кто отнесся к нему по-доброму. Да и вообще здорово, что их даже в одну спальню распределили. Но вместо этого он начинает обматывать пластырем содранный палец.<br />Профиль<br />814 февраля 17:33<br />ТИШИНА<br />повсюду<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: смотрящие, вожак<br />&#9830; диагноз: психосоматическая немота <br />&#9830; суть: ходок<br />&#9830; метки в деле: I<br />Тишина<br />исписано стенок: 668<br />вещицы на обмен: +194<br />Тишина даже не пытается скрыть своё удивление: слегка приподнимает брови и буравит взглядом фотографию.&#160; Его поражает не то, что вопрос, на который он так желал получить ответ, решён, а то, что у кого-то есть его фотокарточка. Силясь вспомнить, где же это его сфотографировали и сколько ему тогда было лет, мальчик переводит взгляд на брата.<br />Мама дала… что ж, черныш не похож на неё ни капли. Как впрочем, и сам Тишина. Поиграть на этом сравнении и вызвать в себе хоть каплю родственных чувств, по-видимому, не удастся. Хоть немного греет мысль о том, что он оказался прав и часы, проведённые у Могильника, не были напрасными. Здорово, что вот кто-то смотрит так предано, доверчиво, даже немного смешно: после дома, школы и Дома поневоле начнёшь задумываться о подвохе. Кто же сразу начнёт хорошо относиться к незнакомцу? Боже, ну до чего он радостный. Как можно быть таким радостным, когда тебя только что побили? Ты ещё начни улыбаться и рассказывать о матери. Ты либо псих, либо законченный оптимист. Тебе надо вылить на голову ушат воды, насыпать за ворот футболки снега и заставить бегать босиком по двору, может, остынешь.<br />Новенький копается в лекарствах, не поднимает взгляд и пунцовеет от секунды к секунде всё ярче и ярче. Злится? Стесняется? Жар? Обида? В любом случае, нужно поторапливаться. Тишина не знал, как кормят в Могильнике, но почему-то думал, что плохо. Ему хотелось всех в комнате в принудительном порядке отправить ужинать. Это невозможно! Почему все не в состоянии следовать такой простой вещи, как распорядок дня? Что может быть проще? А ведь потом сами жалуются, что голодны, что хотят спать, что болеют и несчастны в целом. Тишина, немного раздражённый, приседает рядом с сумкой черныша и прячет фотографию обратно в карман. Достаёт кусок мела и, почти улёгшись на полу, размашисто пишет то, что предназначается всем в этой комнате. Что могли не увидеть, могли не захотеть увидеть те, кому это не нужно. Пишет и внутренне содрогается от своей дерзости.<br />«Испортите фотографию – лишитесь всех своих дорогих вещей».<br />И ему всё равно, поверят ребята в эту полулживую надпись или нет. Действительно ли он знает, кому что дорого и мило сердцу – неважно. Важно лишь то, что синяки и царапины сойдут, одежду можно постирать и зашить, а вот фотография – слишком хрупкий осколок воспоминаний. Не заметишь – исчезнет.<br />И тут на Тишину накатывает ликование. Оно плещется в нём, перенимая энергию взбаламошенного брата, он, кажется, готов угадывать все его мыслимые и немыслимые вопросы, пойдём же, быстрее, быстрее! Так много всего нужно успеть, сейчас же, сегодня же! Чего ты медлишь, ты этого сам желал! Ох, какой ты неуклюжий. Конечно, вряд ли будешь особо ловким, когда всё болит. Тишина бесцеремонно хватает черныша за ногу: ага, здорово, целая, цельная, гнётся, колено не опухшее, стопа - тоже. Ту же проверку проходит и вторая нога, потом приходит черёд рук. Прощупав мальчика всего, Тишина среди тюбиков выбирает один и выдавливает пахнущую травами мазь на ладонь. Быстро, слегка похлопывая, мажет те места, где, по его мнению, возникнут синяки. Хочет заклеить ранки пластырем? Пусть. С разбитой губой ничего не поделаешь, придётся сказать, что упал. Всё? Переоделся? Оставь сумку в покое, пошли.<br />Чтобы в дальнейшем не возникло проблем, Тишина завершающим штрихом спешных сборов вырезает ножницами прямо из середины тетради стопку листиков размером со спичечную коробку. Прячет их в карман вместе с огрызком карандаша. Кивает наблюдающему за ним брату. Спрашивай, рассказывай, я готов слушать и отвечать. Мы заберёмся после ужина в какое-нибудь укромное местечко без лишних ушей и начнём заполнять этот Дом хорошими воспоминаниями.<br />ПрофильE-mail<br />917 марта 20:03<br />САТИР<br />уничтожай себя во имя созидания<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: меченые<br />&#9830; диагноз: фуга, алкоголизм<br />&#9830; суть: прыгун, летун<br />&#9830; метки в деле: I<br />Сатир<br />исписано стенок: 170<br />вещицы на обмен: +80<br />Новенький неторопливо обводит вокруг пальца липкую полоску ткани. Медленно отдаляет от себя тонкую смуглую руку, проверяет на свету. Решает, что криво как-то налепил - непорядок. Нужно переклеить. Вновь отрывает пластырь, смешно при этом морщась от неожиданной боли. Кажется, будто у него легкая форма аутизма. Будто весь его мир сосредоточился на этом маленьком бесполезном (если быть честным) куске материи.<br />На самом деле мальчик просто растерян. Как может быть растерян любой человек, который внезапно осознает, что что-то в его жизни стремительно меняется. Прямо сейчас, в эту самую минуту. А ты, сколько не верти шеей и не всматривайся в серые углы просторной комнаты, никак не сможешь ни увидеть незримые перемены, ни повлиять на это. Поэтому темноволосый медлит, растягивает этот момент, недоуменно размышляя о том, как все может становиться другим, когда этого даже не замечаешь.<br />Хотя нет. Что-то все-таки стало зримо иным. Это пол с размашистой меловой надписью. И немного пыльный, с прилипшими к одежде крошками Тишина, вид которого возбужден и воинственен, как у маленького взбалмошного воробья, защищающего скорлупку семечки от своих собратьев. Это заставляет новенького, смотря на новоиспеченного брата снизу-вверх, тепло улыбаться ему исподлобья.<br />- А тебе хуже от этого не будет потом, а?<br />Но светловолосый, кажется, дабы не заниматься пустословием (ха-ха) вместо ответа переходит к действию. Осматривает, щупает и даже любезно втирает мазь туда, куда новичку не добраться, даже будь он потомственным сыном семьи циркачей. Его жесты резки и нетерпеливы. Кажется, Тишина хочет, чтобы они поскорее ушли отсюда. А темноволосый, перемезанный, забинтованный и вообще изрядно так подштопанный, полностью разделяет его мнение. <br />Все-таки жизнь не ограничивается одной этой недружелюбной к нему комнатой. Тут еще столько всего можно увидеть!&#160; Мальчишка быстро, едва сдерживая нетерпение, выходит следом за Тишиной. Пока тот ведет его через заполненные любопытными придирчивыми взглядами коридоры, новичок запрокидывает голову, охает, ахает, задает миллионы почему, многие из которых, впрочем, скорее выражают общий восторг, нежели чем желание заполучить ответ.<br />А через несколько коридоров пареньку это надоедает. Взгляд неторопливо падает с предмета на предмет, с лица на лицо, с двери на дверь. Кажется, не так уж тут и много всего. Вон в холле разве что сломанный телевизор... И потасканный диван. Из которого разве что пружины не торчат.<br />Единственное, что по-прежнему вызывает у мальчика интерес - это исписанные стены. Причудливые буквы, рисунки, узоры. И даже просто подтекшие плевки краски.<br />- Это вы их так? А зачем? - вопросительно-подозрительная интонация человека, который не хочет услышать отмазку вместо ответа. Мальчик прямо-таки чувствует, что это одна из тех важных вещей, которые лучше узнать как можно раньше. Может, всему виной множество уткнувшихся в стены носов, которые шныряют, как ищейки, от надписи к надписи, что-то выискивая, вынюхивая, тыкая тонкими пальцами в отдельные &quot;наскальные шедевры&quot;?<br />Но все это меркнет перед волшебным по своей силе ощущением, которые вызывает сильный запах недавно испеченного хлеба, когда они оказываются рядом со столовой. Бурчащий касаткой желудок на время притупляет любопытство мальчика, когда они оказываются внутри. Длинные ряды столов. Лаконично пустые тарелки. Салфетки в стеклянных граненых стаканах.<br />Уныленько.<br />Новенький с готовностью плюхается за первый попавшийся стол, но Тишина разве что ногами его оттуда не выпинывает - настойчиво призывает следовать за собой. Оказывается, тут даже столы у каждого определенные. Это заставляет мальчишку поджать пухлые губы и уткнуться носом в тарелку. Становится как-то тесно и неприятно. Как будто заставляют носить мокрую после дождя одежду, а поменять ее нет возможности.<br />- Почему здесь все так сложно?<br />Почти сразу после ужина на плечо мальчика опускается крепкая рука. Это заставляет его вздрогнуть и с опаской обернуться.<br />- Ты чего так, парень? - голос воспитателя из встревоженного незамедлительно становится настороженным, - Дай-ка на тебя посмотреть. Это ж чего такое? Кто тебя так?<br />- Упал, когда вещи разбирал. У вас тут кровати неудобные - легко о спинку приложиться, - без запинки отвечает мальчик, но воспитатель, похоже, ему не верит. Что его выдало? Может, быстрый взгляд, брошенный в сторону Тишины?<br />- Ну-ну. Конечно. Еще скажи, что в ванной подскользнулся. Эх, все вы одинаковые. Дай-ка я тебе кое-что расскажу. - мягко, но настойчиво, мужчина отводит мальчика в сторону.<br />Почему-то именно теперь, когда прошел почти целый день, когда позади и обустройство в новой спальне, и избиение, и знакомство с новообретенным братом, и ужин, этот человек решает, что ему непременно нужно ввести новичка в курс дела. Это злит и раздражает парнишку. Все взрослые одинаковые. Говорят о какой-то там опеке, заботе, но их никогда нет, если нужны. Они появляются позже. С уже готовыми нотациями, злостью и причитаниями. Когда все самое страшное уже позади.<br />Все время беседы мальчик поглядывает в сторону брата и смешно запрокидывает глаза, показывая, как ему скучно и как он поскорее уже хочет отделаться от воспитателя.<br />Профиль<br />1013 апреля 22:54<br />ТИШИНА<br />повсюду<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: смотрящие, вожак<br />&#9830; диагноз: психосоматическая немота <br />&#9830; суть: ходок<br />&#9830; метки в деле: I<br />Тишина<br />исписано стенок: 668<br />вещицы на обмен: +194<br />Да, ты правильно делаешь, так жадно рассматриваешь исписанные не нами стены, спеши их запечатлеть в сознании бледным оттиском событий – завтра их уже не будет. Будут другие. Их значение и смысл я тебе не истолкую, для каждого они несут что-то нужное ему. Мы будем возвращаться, и ты сможешь ещё раз на них взглянуть, возможно, поняв что-то, чего мне понять не дано. Но и я нахожу в них то, что необходимо и важно.<br />За ужином Тишина исчерчивает тетрадные листочки линиями. Они бегут, схематично изображая строение Дома. Общее. Этажи, коридоры, комнаты. Новичок жадно вглядывается в рисунок, и Тишина понимает, что эти каракули после ужина можно выкинуть – мальчик уже всё запомнил и уяснил. Пока черныш ест, его брат мысленно оглядывается по сторонам. Он не хочет никого разглядывать, а старается услышать среди вороха предложений необходимое и важное. Понять, почувствовать. Потому как что-то ему не нравится. Что-то беспокоит и заставляет быть настороже.<br />Когда брата забирает воспитатель, Тишина понимает, что может ослабить бдительность. Брат скалится, вздыхает и смешно закатывает глаза. Видимо, уже нисколько не беспокоится по поводу недавней драки, забавный ребёнок. И мальчик ждёт его, старательно впитывая в себя неясный туман нависшей над ними двумя угрозы. Враждебность чувствуется, она течёт сквозь стены столовой, она в ленивом обмене незначительными фразами старших, она в проникающих через дверь надписях на стенах, она в ровном свете ламп, она нуждается в разрядке. Как молния, сорвавшаяся с цепи, в переполненном напряжением грозовом облаке.<br />Воспитатель отпускает их, и брат стрелой мчится прочь из однотонной столовой туда, где пестрят разнообразные наскальные рисунки. Прилипает к ним носом, читая, взаимодействуя с ними. Он восторженно описывает свои впечатления, тормошит Тишину своими зарядами позитива. Но Тишина видит другое. Для него сейчас каждая запись – глумливое предупреждение. А черныш прыгает под боком, до боли весёлый и воспрявший духом. Такого непросто вогнать в тоску, непросто сломить. Но если он раз за разом будет натыкаться на всякого рода гадости, получать плевки в лицо и ножи в спину, он погаснет. И погаснет для Тишины, которому так нужен этот пучок эмоций рядышком.<br />Что он может сделать? На что ему хватит сил и смелости? Сможет ли он стать молнией в грозовом облаке, обнулив напряжение в группе, в спальне? Перетянув на себя всю враждебность, заставить мальчишек усомниться в собственных действиях? Тишина не знает. Не узнает, пока не попробует.<br />Они подходят к спальням, брат, безумолку болтая, уже тянется к ручке двери, и тут Тишину молнией пронзает догадка. Молния-догадка сделает из Тишины молнию. Мальчик-молния отстраняет балаболку от двери и, резко повернув ручку, делает шаг и замирает.<br />У-ух! Что-то громоздкое пролетает мимо лица, падает, выплёскивается. Тишина быстро-быстро моргает, пытаясь понять, что произошло, расплывчатая темнота в глазах рассеивается, но не до конца. Он чувствует, как одна рука всё еще сжимает ручку двери, а другая, подрагивая, бессознательно отряхивает капли тягучей воняющей смеси со штанов и рубашки. Что это? Намешали клея, гуаши и мусора? На полу валяется тяжёлое жестяное ведро. Оно мне на голову упало?<br />Тишина добирается до своей кровати и падает на неё. И сидит, по какой-то причине не в силах сфокусировать взгляд на соседях по комнате. Его мутит от гадкой дряни, которой заляпана одежда, и от осознания того, что бровь горит и щиплет неспроста: ему её рассекло, и сейчас эта гадость из ведра разъедает ранку. Надо встать и прямо вот так вот в одежде принять душ, смыть с себя дрожь от пережитого волнения вместе с грязью. Но не сейчас, может, минут через пять. Когда черныш займёт своё место, а руки перестанут дрожать.</p> <p>Сатир<br />Каким бы сильным и независимым не хотел казаться новичок, условная опека воспитателя все же вселяет уверенность. Малец еще не вышел из того чудного возраста, когда фраза &quot;Все будет хорошо, сынок&quot; принимается на веру без сомнений и скептицизма.<br />И, когда пружинистый быстрый шаг выталкивает темноволосого из пасти столовой, он кажется беззаботно веселым.&#160; Слова воспитателя внушили ему уверенность в том, что теперь он под опекой и, в общем-то, в безопасности. Взрослые — они такие. Кажется, что способны видеть больше и контролировать эти незримые нити событий.<br />Парниша как-то неестественно суетлив и взбудоражен. Бурлящая энергия находит выражение в огромном потоке слов. Ему хочется убедить себя, что все теперь будет хорошо. А для этого, заодно, можно и Тишине подарить такую уверенность. Ведь, когда кто-то верит в то же, во что и ты, это больше похоже на истину, да? Это у сумасшедшего свой собственный замкнутый мир. И только поэтому его считают ложным...<br />Новенький так воодушевлен, что ему не до мрачного и задумчивого Тишины, который тенью идет рядом. Вглядывается, вслушивается, всматривается во что-то. Пожалуй, он даже кажется взрослым. Ну, то есть, не взрослее, а именно взрослым. Таким, который знает больше, видит дальше. Этот безмолвный спутник. Хотя, что с него взять? Попытаться его растормошить представляется задачей не из легких. Тем более кажется, он всегда такой.<br />Только неподалеку от спальни мальчик на некоторое время останавливается, глядя на стену, величественную, как языческий тотем. Ему казалось совсем недавно, что она была другой. От осознания этого почему-то мурашки бегут по взмокшей от неуемной активности спине. У новенького создается стойкое ощущение, что стены живут своей жизнью. И, как муравьи идут строем по одному им понятному пути, так и надписи перемещаются тут. Пугающе нерационально, совершенно непредсказуемо для постороннего.<br />Постепенно энергия выветривается из новичка. Все-таки слишком много всего произошло. Мальчик тянется к ручке двери, ведущей в спальню, и думает о том, что теперь у него тут есть кровать. Своя собственная. И осознание этого перестает делать эту комнату такой враждебной, какой она не так давно казалась.<br />Осталось всего ничего — заветный шаг в мир, который новичку еще только предстоит понять. Когда выспится, конечно.<br />Тишина грубо отстраняет (отталкивает) мальчишку и заходит первый. Младший не успевает возмутиться — его голос тонет в оглушительном звуке падающей на пол жестянки. И почти тут же под общий довольный вскрик обитателей комнаты зажигается свет.<br />Один охает, другой смеется, но быстро замолкает, третий спрашивает что-то типа &quot;зачем тебе это?&quot;. В общем, каждый выражает свое отношение к произошедшему. Только Тишина подозрительно медленно проходит к своей кровати, садится на нее и, как кажется темноволосому, недоуменно смотрит в одну точку. По его светлым волосам стекает какая-то мутная жижа, а на одежде видны фантики, куски мелкой пищи. Ребята не заморачивались над тем, что преподнести новичку в качестве приветственного подарка и вывалили в ведро все содержимое грязной пластиковой мусорки.<br />Мальчишка ошарашенно смотрит то на ведро, то на лужу у его ног (от которой, кстати, отвратительно пахнет), то на Тишину, который грязными мокрыми следами обозначил недолгий путь до своей кройки. На мгновение у паренька проносится мысль, что, возможно, новоиспеченный брат знал об этой затее, но по какой-то причине передумал и вступился за него. Это казалось абсурдным, но иначе мальчишка не мог себе объяснить того, как светловолосый догадался об этой засаде. Но хотя так ли это уже важно?<br />Новичок подбегает к своему спасителю. И, совершенно не чураясь грязи, опускается рядом с ним на колени. Вглядывается в безразличное и такое странное лицо. Медленно сползает с брови к немного впалым глазницам вздутая темная капля крови. Она тонет в густой липкой жиже из клея, краски и грязи. Это заставляет мальчика отшатнуться.<br />Эти игры совершенно не детские. А еще хуже, что правила этой игры поделены поровну на всех.<br />Темноволосый встает, пытается поднять Тишину, берет под локоть и безуспешно тянет вверх.<br />- Тебе. Нужно. Помочь. Давай попытаемся. Пойдем в душ, - безуспешно кряхтит сквозь сжатые зубы мальчик, наконец-то вырвавшись из сковывающего его бездействия.<br />Сможет ли он тут прижиться? Возможно ли вообще существовать в такой обстановке? Как не сломаться среди сломленных? Или это в принципе единственный путь выживания? Разорвать этот сплоченный круг, это тайное общество, и что от них останется..?<br />Неожиданно он понимает, что Тишина все-таки встает. И идет за ним. Оказывается, его подхватил кто-то с другой стороны. Этот кто-то с любопытством заглядывает в лицо новичку. Даже как будто бы без враждебности. А еще черноволосый слышит позади себя шумную возню — это другие мальчишки спешно принялись убирать мусор.</p> mybb@mybb.ru (Alisa Bekker) Mon, 10 Apr 2017 22:22:01 +0300 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=335#p335 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=332#p332 <p>АСПИД [X]<br />участник<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: меченые<br />&#9830; диагноз: левая нога ампутирована до колена <br />&#9830; суть: прыгун<br />&#9830; метки в деле: II<br />Аспид [x]<br />исписано стенок: 91<br />вещицы на обмен: +52<br />– Да, – отвечал Болванщик со вздохом. – Здесь всегда пора пить чай. Мы не успеваем даже посуду вымыть!<br />ЧАЮ?<br /></p> <p>&#9830; дата: 4 мая 1991 года &#9830; участники: Алиса, Аспид<br />Когда на землю начинает опускаться ночь, все хорошие дети отправляются спать. И если двое встречаются поздним вечером на чердаке, кто знает, что могут устроить эти плохие дети. Одно ясно: ничего хорошего из этого не выйдет. Осталось лишь проверить, насколько правы злые языки, и все ли так очевидно, как кажется.<br />ПрофильE-mail<br />220 декабря 12:22<br />АЛИСА<br />taste like buttercream<br />куколка;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанница<br />&#9830; место: Дети Молоха<br />&#9830; диагноз: аутизм<br />&#9830; суть: возможный Прыгун<br />&#9830; метки в деле: zero<br />Алиса<br />исписано стенок: 48<br />вещицы на обмен: +51<br />Утро началось двояко: Алиса разбила коленку. <br />Поскользнулась на выглаженной тысячью подошв ступеньке лестницы, когда шла в столовую на завтрак, и не успела схватиться за перила. Итог: стесанная кожа, запачканный в бурой крови чулок. Чулка было жалко, а вот синяк получился красивый, редкого оттенка лилового. Алиса, не обращая ни на кого внимания, села там, где стояла, отряхнула запыленные носы лакированных туфелек и осторожно скатала гольф; кровь алыми жемчужинами собиралась в царапинах. Алиса придавила одну капельку пальцем, растерла между подушечками и потянула в рот. Солоно. Девушка наморщила курносый нос и решила, что завтрак вполне может случиться без нее.<br />По полу едва ощутимо тянет сквозняком: ветер рвется в плохо законопаченные щели, гоняет по доскам вечную пыль. Алиса сидит, поджав под себя ноги, с тщанием устанавливая напротив острый осколок старого зеркала. Тот никак не хочет стоять правильно и все время заваливается набок – Алису это бесит, и она снова и снова начинает все с заново. Все остальное уже готово - все остальные, - осталось только это глупое зеркало, которое никак не хочет принимать правила их маленькой игры. У Алисы руки в пыли и полосах ржавчины.<br />За древней рухлядью в дальнем углу закипает на старой электрической плитке чайник. Алиса слышит его тихий щебет и раздраженно кидает осколок в кучу тряпья – тут же забывая про него, поднимается на ноги, громко стуча каблуками уходит за кипятком. Кружки расставлены по кругу, заварник наполнен душистыми травами и сладкими пуговичками цукатов. Алиса возвращается, садится рядом с Мистером Багинсом, вытягивает голые белые ноги и ставит горячий чайник меж коленей – от его невесомого жара кожу покалывает. За окном завывает ветер; сегодня удивительно мрачный майский вечер, думает Алиса, совсем неподходящий для чаепития. Мутная слабая лампочка на вихрастом шнуре чуть потрескивает и моргает, подмигивает, соглашается. Алиса какое-то время пялится не нее, задрав голову: разноцветные кудряшки текут пенистой волной по ее плечам и спине, затянутой в бархатное алое платьице с пышными рукавами-фонарикам. <br />Алиса заваривает чай и накрывает дырочку в крышечке чайника ладошкой. После собирает ароматный травяной пар и растирает его меж пальцами. Замечает, что лак на указательном облупился; Неважно. Она ждет дождь, ждет, когда разгуляется за окном непогода, чтобы забраться на ящики, приникнуть к узкому чердачному окошку носом и смотреть, как косые струи расчерчивают классиками внутренний дворик. У них своя игра, куда Алисе хода нет, ей остается только смотреть, сиротливо прижавшись к чердачному оконцу. Дождя все нет и нет. Мистер Багинс скучает и требует налить ему чаю. Алиса отрывается от созерцания носков своих туфель и рассеянно кивает ему, забирая из мягких плюшевых лап щербатую чашку. Она боится, что однажды Мистер Багинс не сможет ее удержать и фарфор, минуя его мягкую ладошку, расколется надвое, ударившись о твердый пол.<br />Олик смотрит на нее своим темным глазом-бусиной. Второй болтается на тонкой нитке – Алиса все забывает пришить. Он тоже хочет чаю, но еще больше он хочет печенье, которое, Олик точно знает, девушка припасла на вечер. Жестяная коробка лакомых шоколадных колечек стоит за ее спиной и ни одни из них не смеет прикоснуться к ней первым. София надменно поводит тонким носом и ждет свой очереди, хотя взгляд ее то и дело жадно дрожит туда-сюда.<br />Наконец, когда чай разлит по кружкам, настает время печенья – восторженный трепет открытия жестяной коробки, когда каждый присутствующий замирает, затаив свое плюшево-фарфоровое дыханиьце, словно ничего другого не существует в мире. Алиса первая вдыхает аромат шоколадных колечек и подцепляет одно пальчиками. Всего три штучки, обещает она сама себе, прекрасно зная, что не сдержит слова. Три. Всего три штучки – это же так мало? Крошки сыплются на бархатный подол. Алиса жмурится от удовольствия, облизывает полные губы. Мистер Багинс тянет плюшевые лапки за добавкой: разве можно ему отказать? Коробка пустеет на удивление быстро, но чая нет лишь в Алисиной кружке. Девушка удивленно смотрит на шоколадные крошки, размазывает их пальцем по донышку и думает: она ведь съела только три, куда же делось остальное?...<br />К горлу подкатывает тошнота, и Алиса с ужасом отшвыривает от себя коробку. Та с резким звоном врезается в стену, катится по доскам пола, заглушая Алисины всхлипы.<br />Профиль<br />327 декабря 12:16<br />АСПИД [X]<br />участник<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: меченые<br />&#9830; диагноз: левая нога ампутирована до колена <br />&#9830; суть: прыгун<br />&#9830; метки в деле: II<br />Аспид [x]<br />исписано стенок: 91<br />вещицы на обмен: +52<br />Вечер был на удивление мрачен. Тяжелые тучи вот-вот грозили разразиться то ли ранним дождем, то ли поздним снегом, наплевав на то, что снег в начале мая откровенный моветон. Резкие порывы ветра швыряли по двору старые листья и мусор, копившийся за зиму. С лицевой стороны Дома его исправно убирали, но здесь забывали – всем было просто-напросто плевать. Поежившись, Аспид застегнул куртку на последнюю пуговицу. Пожалуй, искурить на улице было не слишком-то хорошей идеей. Слишком обычно для твоих идей, умник. Холод пробирался сквозь ткань, ласково ощупывая кожу, скрючивал пальцы, отчего огонек на кончике сигареты подрагивал, цепляя взгляд, а сама она так и норовила вырваться. Несмотря на это, было что-то в этом вечере такое, что несмотря на все недовольство, не давало меченому вернуться обратно в Дом, где тепло, почти уютно и в какой-то мере даже весело. <br />- Эй, парнишка, давай, поздно уже, заходи, - прохрипел какой-то проходящий мимо Ящик.<br />- Конечно, дяденька, - фыркнул Аспид, смерив мужичка недовольным взглядом. – Все, что пожелаете. Внутрь зайти, сигареткой угостить, луну достать – что нам, сложно что ли.<br />- Сигаретка – это славно, - протянул Ящик, устремив взгляд в небо, будто бы проверяя, достаточно ли хороша сегодня луна, чтобы просить доставить небесное тело на землю.<br />- Последняя, - ухмыльнулся довольно меченый и, выкинув окурок под ноги мужчине, пошел в Дом. <br />Препираться на тему нахождения во дворе не было ни желания, ни хоть мало-мальски необходимости. Для подобных случаев прекрасной альтернативой всегда была крыша. Конечно, воспитанникам было запрещено там находиться. Конечно, Аспиду было плевать. С нее открывался довольно неплохой вид на пустыри, да и небо ощущалось ближе, острее и более живым, что ли. Он еще мелким научился выбираться туда, не принося окружающей обстановке особых повреждений и, что еще важнее, не издавая лишнего шума, так что его еще ни разу не поймали за нарушением устава. Ну, по крайней мере, этого.<br />Но сейчас, поднимаясь по лестнице на чердак, парень понял, что планам на крышу, похоже, не суждено было сбыться. Наверху явно кто-то был. Не сказать, чтобы это как-то его особо пугало или смущало, но все-таки неприятно предаваться одному из любимых занятий на чьих-то глазах. Особенно если это глаза не принадлежат тому, кого хотя бы с натяжкой можно назвать товарищем. <br />Тщательно прислушиваясь, Аспид замедлил шаг. На чердаке кто-то негромко копошился и, судя по всему, был один. Это хотя бы немного, но радовало. Так был шанс, что незваного гостя удастся сплавить, выжить ненужным и неприятным ему разговором. Идеальная тактика. Девяносто-процентное попадание. Внезапно шуршание сменилось громким стуком, а затем и вовсе заглушилось надрывным плачем. Ну ебана. <br />Уже не заботясь о сохранении инкогнито, парень в несколько шагов миновал лестницу и влетел на чердак. <br />Девица. Сидит рыдает. <br />Успех.<br />- Что случилось? – быстро поинтересовался он, оглядевшись вокруг. Никаких нарушителей спокойствия рядом не было, только обычный мусор, да игрушки какие-то. – Обидел кто?<br />Присев на корточки рядом с рыдающей девушкой, Аспид осторожно тронул ее за плечо. Как ж тебя зовут-то, чучундра? Пятнистые волосы, платье с оборками…<br />- Алиса, да? – наконец, вспомнил он. Меченый встречал девушку несколько раз. Странная она была, то ли слабоумная, то ли просто воспитание такое, но угадать, что могло довести ее до слез, не представлялось возможным. – Прекрати. Давай, успокаивайся, у тебя косметика потекла. Вот, возьми платок. Хочешь, я провожу тебя вниз, умоешься?<br />ПрофильE-mail<br />430 декабря 15:06<br />АЛИСА<br />taste like buttercream<br />куколка;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанница<br />&#9830; место: Дети Молоха<br />&#9830; диагноз: аутизм<br />&#9830; суть: возможный Прыгун<br />&#9830; метки в деле: zero<br />Алиса<br />исписано стенок: 48<br />вещицы на обмен: +51<br />Алиса так увлеклась собственным страданием, что не расслышала чужих шагов. Неровные и тяжёлые, явственно мужские, они напугали Мистера Багинса, а после и ее саму. <br />Опрокинутая кружка, тонко звякнув, катится по дощатому полу, заливая доски ароматным чаем. Алиса привстает на руках, поднимает заплаканное лицо и смотрит на парня. Она знает его, у Алисы хорошая память на лица. У него, Алиса помнит, какая-то змеиная кличка и не лучшее отношение к ее Мальчику. Стоит ли его любить? Или стоит опасаться? А может быть стоит бежать и прятаться, пока не укусил? <br />Алиса садится ровно, растирает по щекам дорожки слез. Неправда, не размажется, у нее водостойкая тушь. Обманщик! Парень смотрит на нее и во взгляде мешается удивление пополам с раздражением: она здесь не вовремя. Но разве это место насовсем-насовсем его? Она не заметила бирки. Алиса молчит, смотрит снизу-вверх глаза в глаза, а потом осторожно берет протянутый платок. Подносит его к носу и глубоко вдыхает – платок пахнет табаком, горьким сигаретным дымом. <br />- А тебя есть сигареты, - констатирует Алиса со слабой улыбкой такой неуместное на ее заплаканном покрасневшем лице. Девушка садится ровнее, подтягивая под себя колени отчего платье задирается до середины бедер; Накрывает платком маленькую ладонь, улыбается, шевелит пальцами, изображая пенные волны, - Давай Алиса покажет тебе фокус, а ты угостишь ее сигаретой? Алиса не хочет спускаться вниз, – мурлычет она уже совсем забыв о том, из-за чего пару минут назад заливалась слезами. Теперь ее занимает только новая игрушка: платок порхает в ее пальцах подобно бабочке. Алиса улыбается невесомо и закусывает припухшие губы, следя за каждым движением обреза сероватой ткани.<br />- Садись, - кивает она и добавляет, - Аспид. Садись, - девушка толкает каблуком мистера Багинса и тот валится набок, в сторону откатившейся коробки из-под печенья, словно пытаясь дотянуться до нее мягкими плюшевыми лапками. Подушка, на которой он восседал теперь свободна; Алиса освободила ее для Аспида. Вот так-то.<br />- Алиса, - говорит Алиса, касаясь кончиками пальцев собственной груди прямо над подвеской с ключами, - Аспид, - улыбается она, легонько толкая юношу в плечо, - мистер Багинс, - с пренебрежением произносит девушка, кивая в сторону пыльного плюшевого кролика, - а София тебя стесняется, но ты не обращай на нее внимания. Ей мало кто нравится.<br />Старые особняки с возрастом обретают свой характер, как, впрочем, и дома, в чьих стенах пролетели жизни многих людей, многих поколений. Дом бы как раз из таких. Он дышал, хрипел и стонал, как столетний старик, шуршал ветром в дымоходах и хлопал ставнями. Свое детство Алиса провела в молодом не окрепшем еще домишке – тот молчал и слушал, набирал в себя чужие эмоции, слова и звуки, запоминал, чтобы воспроизвести потом, когда все они (в том числе и Алиса) умрут. Поэтому, едва попав в Дом, Алиса принялась его бояться. Она не сразу осознала, сколь неблагодарное занятие выбрала себе в досуг. Чердак помог ей понять.<br />Чердак Алиса любила больше чего другого в целом Доме. На чердаке ей всегда было уютно и спокойно, даже в грозу. Когда становилось грустно, Алиса шла на чердак. Когда хотелось побыть в одиночестве – тоже. Когда Алиса была радостной и искрящейся, она звала на чердак Мальчика. Чердак. Чердак – хорошее место, хотя мало кто знает насколько. <br />А теперь сюда пришел Аспид. Разделить на двоих ее хорошее место. Здорово! И никаких междоусобиц, только чай.<br />- Тебе тоже нравится слушать дыхание Дома отсюда? – спрашивает Алиса как бы между прочим, накрывая одну из пустых чашек платочком, - Не смотри, - добавляет она, и ждет, когда Аспид отвернется. Алиса улыбается и что-то бормочет над чашкой, а потом легким движением срывает с нее покров и звонко добавляет: hop la! Чашка полна свежим душистым чаем; над ней еще вьется жаркий дымок. Алиса берет ее кончиками пальцев и бережно протягивает юноше. <br />- Пей. Печенья… - она замирает, пораженная воспоминанием и спадает с лица, становится бледнее обычного. Пальцы снова дрожат, мнут и дергают подол платья, - печенья уже нет. Извини. Ты поздно пришел. Почему ты так поздно пришел?<br />Профиль<br />511 января 13:20<br />АСПИД [X]<br />участник<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: меченые<br />&#9830; диагноз: левая нога ампутирована до колена <br />&#9830; суть: прыгун<br />&#9830; метки в деле: II<br />Аспид [x]<br />исписано стенок: 91<br />вещицы на обмен: +52<br />Милая девочка, глупая девочка.<br />Аспид никогда не любил глупых людей. Они вызывали в нем острое чувство жалости и снисхождения того самого сорта, что оскорбляет всех участников данного процесса. И не виноваты ведь, что обделила природа особой соображалкой, но и совершенствоваться не желают, вполне себе комфортно устроившись в нише потребительской тупости. Но удивительным образом эта нелюбовь проявляла себя с людьми, по факту, обладающим, хоть и низким, но вполне себе айкью. С такими же, как эта девочка – Алиса, меченый не мог во всей&#160; мере проникнуться высокомерием. Было в них что-то, что с успехом заменяло ум. Хотя завидовать тут, конечно, нечему.<br />Как ни странно, неловкое утешение сработало, пусть и не совсем так, как ожидал Аспид. Девочка улыбается сквозь слезы, играясь с платком. Глупости какие, но меченый не мог оторвать взгляд от мягких движений ткани. Глупости. Сигареты у него, конечно, есть. Ящику во дворе он просто-напросто соврал, ничего необычного. Он, конечно, готов поделиться сигаретой с милой расстроенной девочкой. Не самые дорогие, но весьма неплохие для этого места, ему даже не приходится смущаться, угощая ими столь своеобразную даму. Но Алиса уже забывает про свою просьбу, и пачка остается лежать на грязном полу без внимания. Девочка продолжает свою игру, знакомит с игрушками, улыбается чуть высокомерно, но и доверчиво. От ощущения ненормальности происходящего, от острого вкуса бреда под языком, хочется встать и немедленно уйти – сбежать – но Аспид осторожно опускается на подушку. Девочка забавна. Девочка мила. Девочка абсолютно ненормально и больна на всю голову.<br />- Здравствуйте, уважаемый мистер Багинс, - со снисходительной улыбкой кивает меченый, наклонив голову к плечу. Мысль подыграть Алисе приходит всего на мгновенье, глупая, бессмысленная и даже нелепая, но… Но. Остается. Ну что с нее взять? Маленькая дурочка, она вряд ли понимает, что к чему. Что плохого может произойти, если он всего-то несколько минут поддержит ее игру? В конце концов, это создание очаровательно улыбается – словно лучик света пляшет в стеклянных кукольных глазах, на миг оживляя их, дробится и не слышно уху звенит. – И вам доброго вечера, София, несмотря ни на что. Смею надеяться, вы смените гнев на милость, если мы познакомимся получше.<br />Господи, кому рассказать – не поверят. Надеюсь, девчонка не вздумает болтать. Аспид на мгновенье напрягается. Хотя кто ей поверит, недалекой выдумщице. Выдохнув, закуривает, чтоб тут же нахмуриться от вопроса Алисы. <br />- А ты, значит, тут дыхание Дома слушаешь? – переспрашивает с легкой насмешкой, пытаясь загнать неприязнь этой темы поглубже. Вряд ли девушка решила поиздеваться над ним. – И как… Хорошее место для этого?<br />Словно в насмешку темнота за спиной девочки бархатисто зевает, подрагивая. Аспид отворачивается со вздохом, но все равно продолжает чувствовать взгляд спиной. Он не принадлежит Алисе – не может принадлежать. Не видя его, не зная, представляет так четко, что иногда становится не по себе. Прищуренный и рыжеватый, как небо на закате. Словно острый кошачий коготь, прячущийся в мягкой лапке. Вспорет твое нутро – и не заметишь.<br />- Чай, - усмехнулся Аспид, тряхнув головой. Обычно это помогало на несколько минут прогнать назойливое ощущение чужого присутствия. – Я люблю чай. И не люблю печенье. <br />Но, кажется, Алису это не успокоило. То ли неудовлетворенное гостеприимство, то ли что, но дрожащие ресницы и подрагивающие губы недвусмысленно намекали на предвещающийся поток новых рыданий. Зажав сигарету в зубах, парень зашарил по карманам. Ес-сть.<br />- Зато у меня есть кое-что другое. Закрой глаза, ну же, - настойчиво попросил меченый, улыбаясь. Дождавшись, пока девушка исполнит его просьбу, Аспид уронил ей на ладошку маленькую конфетку. Крохотный леденец в шуршащей обертке – остаток гостинцев родни. Отец привез их откуда-то с юга, когда по работе ездил в командировку. Сам парень конфеты не жаловал, и почти весь запас уже успел разменять, да раздарить. Расходились леденцы хорошо. Прозрачные, блестящие, словно кусочки льда с вмерзшими в него алыми каплями, растворявшимися на языке кровью вишен. – Перелетные птицы тебе передали. Говорят, волшебный. Может и врут, конечно, кто их знает, болтуш. Им же только б почирикать лишний раз. Но вряд ли. Тяжело отдавали, чуть не передумали, я сам видел. Так что держи. Но не плачь, иначе не подействует ничего, - усмехнулся печально, вспоминая поджатые губы матери. Тяжело отдавали, что есть, то есть.<br />ПрофильE-mail<br />629 января 23:53<br />АЛИСА<br />taste like buttercream<br />куколка;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанница<br />&#9830; место: Дети Молоха<br />&#9830; диагноз: аутизм<br />&#9830; суть: возможный Прыгун<br />&#9830; метки в деле: zero<br />Алиса<br />исписано стенок: 48<br />вещицы на обмен: +51<br />Алиса смотрит на него, не может не смотреть. Что-то есть в нем такого завораживающего, темного и недоступного, скрытого на глубине, до которой не добраться, сколько не старайся – только утонуть, но тогда и сам погибнешь. Несмотря на слух и злые языки, Алиса хорошо чувствует людей, чувствует их эмоции, иногда даже получается поймать обрывки мыслей, но это редко. Алиса знает, что Аспид ее жалеет, но это не унижает ни секунды. Привычно сиречь бесполезно. Алисе все равно.<br />Девочка расправляет платок на коленях, складывает его уголок к уголку конвертиком, и приподнимая платье, заталкивает за резинку чулок розочкой. Расправляет пепельно-белый бутон, улыбается собственным мыслям и резким движением цапает с пола пачку сигарет: длинные ногти царапают обертку. Несколько секунд Алиса рассматривает ее, склонив голову набок, а потом тянет, выгибая тонкие подрисованные брови: <br />- Такие Алиса еще не курила.<br />Дымная палочка заткнута в уголок губ. Фильтр тут же окрашивается маслянистой помадой, создавая яркий единственный в своем роде отпечаток. Алиса метко прикуривает, придвигаясь к Аспиду и соединяя их сигареты, медленно с удовольствием затягивается, жмуря глаза и не спешит отодвигаться. Жить нужно с удовольствием и не торопясь; курить тоже. Аспид знакомится со всеми ее куклами и тут же выпивает из них все капли жизни, заложенные в хрупкие мягкие тельца уверенной Алисиной рукой. Ей не жаль, может, совсем чуть-чуть. Теперь это пустые бесполые игрушки, оболочки будущих затей. Легко поддержать игру, когда знаешь правила.<br />Алиса могла бы посмотреть на него серьезно и сосредоточенно, устало покривить пухлые томные губы и протянуть что-нибудь на манер побитой жизнью красавицы, старожила этого борделя, но зачем? Может ведь просто с улыбкой принять карамельку, тут же занявшись изучением обертки. <br />- Такие Алиса еще не ела, - бормочет девушка, задумчиво стягивая с конфеты обертку и закидывая в рот. Сладкий вкус вишни мешается на языке с горьким дымом сигареты. Алиса курит и болтает ногами в тяжелых туфлях. <br />- На чердаке лучше всего, - авторитетно заявляет она, разгрызая конфету. Карамель ей нравится, как и Аспид, как и его крепкие сигареты. Он сам весь сладко-горький, твердый – не разгрызть на зуб, но это подкупает. Алиса думает о нем решительно и много во вновь наступившей тишине и мысли ее сталкиваются друг с другом, позвякивая как стеклянные аквариумные шарики. <br />- На самом деле Алиса ждет, - зачем-то признается она, поигрывая мягкими оборками своего бархатного платьица, - Грозу. Она точно будет сегодня. Слышишь, как злится небо? Гроза будет. Точно-точно, - шепчет девчонка, затихая, запрокидывая голову, почти касаясь встрепанным затылком плеча Аспида, смотрит на лампочку под потолком. Та осторожно покачивается, словно подтверждая ее слова: правильно, правильно. Алиса улыбается и выпускает дым в воздух, рисуя из него ровное колечко. <br />- Тут раньше было много кошек, как только не придешь. Их кое-кто прикармливает, но только тш-ш… А непогоду они чуют и уходят куда-то, ничем их не заманишь. А змеи любят непогоду? – Алиса смотрит на Аспида в упор, нисколько не смущаясь прямых взглядом. Его лицо кривится странной судорогой. Алисе интересно, почему. Она касается его щеки кончиками пальцев и чувствует, как ему мучительно хочется отстраниться и сбросить ее руку, как напрягается его тело, тяжелеют плечи. <br />- Ты зря это, - бормочет девочка, отнимая сигарету ото рта. Тушит ее в чашке из-под чая и отставляет в сторону, - Замерзнешь и умрешь. Алисе будет жалко. <br />Она сидит безмолвно, словно прислушиваясь к чему-то за стеной, за спиной, за гранью ее собственного мира, потом трясет кудряшками и резко поднимается на ноги. Началось! Началось! Алиса хлопает в ладоши и вприпрыжку долетает до окна. Первая капля мажет по грязному запыленному снаружи стеклу под ее громкое «ой!». А после гул нарастает, дробью забиваясь под кожу. Алиса подтаскивает к окошечку ящик, забирается на него, неверно качающийся, цепляется пальчиками за раму и приникает к узкой щелке, ловя щекой прохладный свежий воздух. <br />- А ты сиди! Алиса все тебе расскажет, - бросает она, оборачиваясь на миг через плечо и улыбается под первый громовой разряд. На долю секунды весь ее силуэт заливает тусклым светом. Алиса морщится и машет ладонью. – Ты только не оборачивайся. Оно этого не любит, - и снова как ни в чем не бывало приникает к окну.</p> mybb@mybb.ru (Alisa Bekker) Sun, 19 Mar 2017 12:04:05 +0300 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=332#p332 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=330#p330 <p>ЭПИЗОД МЕСЯЦА<br />Дом раскисал под осенними дождями и кое-где осыпался. Сегодня жертвой непогоды стала эта слепая кишка, упирающаяся в тупик, наглухо замурованная ещё сотню лет назад. Обвалился пласт штукатурки – ничего особенного, никого не задело, обошлось, но все усиленно препарировали мусор. Потому что в осколках – пятна красок и обрывки линий, как оказалось позже – кусочки мозаики, старого рисунка, оставленного здесь кем-то когда-то зачем-то. Картинка была мрачной, несмотря на обилие цвета и форм и отсутствия внятного сюжета: спирали и закорючки сплетались вместе в причудливую кислотную геометрию, по лабиринтам узоров бродили странные животные – безликие химеры, все с разным количеством лап, хвостов и голов. Всё вместе напоминало траурную вязанку крысиного короля. Картинка была нездоровой. Старой. И смутно знакомой: внизу невнятная подпись, угадать которую могли лишь те, кто знал Дом с малолетства. Фреска со стенки – этакая невидаль для отупевшего по осени домовского люда. Дети принялись растаскивать её по кусочкам, они уносили Историю в полной горсти, рассовывая по карманам, ещё не зная, зачем спасают, но чувствуя – это очень-очень важно, спрятать фреску, пока не пришли глупые взрослые. Дело не в красоте – их стены и без того кренятся во все стороны под натиском надписей и рисунков. И даже не в древности находки. А в колесе, которое – они знают – надвигается на них, и с наступлением лета раздавит и подомнёт под себя. Каждая спица этого колеса – безликая химера. Сорока-Ворона унёс картинку в себе. Передал маленькому вихрастому мальчику из далёкого прошлого: там уж точно никто не найдёт.<br />ИНФОРМАЦИОННЫЙ СТЕНД<br />набор видящих временно приостановлен<br />гостевая книга •<br />о Доме и обо всем •<br />мужская половина •<br />женская половина •<br />план здания •<br />сюжет и f.a.q •<br />занятые внешности •<br />стайность и группы •<br />&#9830;16 ноября 16: введен упрощенный шаблон анкеты для нпс персонажей; для игры необходима регистрация одноименного ника. все подробности акции уточнять у администраторов.<br />&#9830; 19 сентября 16: у нас новый дизайн! выловленных блох направляйте прямехонько по адресу Бастарда. <br />&#9830; 18 марта 16: теперь нас можно читать без смс и регистрации! для этого вам всего-то и нужно, что зайти под ником Читатель и ввести простой пароль 1234, и наслаждаться красочными постами и феерическими отыгрышами. </p> <p>&#9830; 20 декабря 15: yне забывайте сообщать нам о npc, которых вы упоминаете в своих отыгрышах, но не желаете вводить полноценными персонажами, - мы внесем их в базу данных. еще раз напоминаем, что на нашей ролевой разрешено регистрировать ники только кириллицей. </p> <p>&#9830; 1 декабря 15: ролевая официально объявляется открытой, однако текстовое наполнение и добавление графического контента все еще активно идет. За пожелания и предложения, а также просто за мнения и активность будем целовать в обе щеки и награждать ананасовыми леденцами.<br />АДМИНИСТРАЦИЯ И МОДЕРАЦИЯ<br />бастард&#160; никто&#160; пастырь&#160; эхо&#160; имя игрока&#160; имя игрока<br />&#9789; HOME'OSTASIS - НАША ГРУППА ВКОНТАКТЕ &#9790;<br />ФОРУМ ВОСПИТАННИКИ ПОИСК ПРОФИЛЬ ВЫХОД<br />новые сообщения активные темы ответы темы без ответов мои сообщения мои загрузки всё прочитано<br />Приветствуем в Серодомье, Читатель. <br />Последний раз вы возвращались из Наружности - Вчера 19:47.<br />» home'ostasis » интермедия » одной скверной ночью 7.10.1987<br />одной скверной ночью 7.10.1987<br />Страница: 1Тема закрыта<br />14 февраля 23:11<br />СОРОКА–ВОРОНА<br />сова или жаворонок<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: видящие, тени<br />&#9830; диагноз: маниакально-депрессивное раст-во личности<br />&#9830; суть: летун<br />&#9830; метки в деле: I<br />Сорока–Ворона<br />исписано стенок: 1143<br />вещицы на обмен: +598<br />2:35 a.m.<br />ОДНОЙ СКВЕРНОЙ НОЧЬЮ<br /></p> <p>&#9830; дата: 7.10.1987 &#9830; участники: Кот, Сорока-Ворона<br />Сказ о красной наклейке и вожачьих обязанностях.<br />Крепко привязанный к кухонной табуретке,<br />Сидит безумец, который верит<br />Всему, до чего может дотронуться<br />(Его руки лежат на коленях)<br />ПрофильE-mail<br />25 февраля 00:34<br />СОРОКА–ВОРОНА<br />сова или жаворонок<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: видящие, тени<br />&#9830; диагноз: маниакально-депрессивное раст-во личности<br />&#9830; суть: летун<br />&#9830; метки в деле: I<br />Сорока–Ворона<br />исписано стенок: 1143<br />вещицы на обмен: +598<br />У каждого мальчишки должен быть такой друг.<br />Когда я говорю «такой», всё сразу становится понятно.<br />У меня был Конрад. Или, вернее, Кон`гад – в исполнении самого Конрада, одного из самых поколачиваемых мальчишек из мелюзги. Он был младший. А ещё картавый, невысокий, тощий и задиристый, кулаками махал слабо, зато кусался и лягался достойно стада бешеных лошадей. <br />Не знаю, как он дожил, но годам к двенадцати его оставили в покое. Так, толкали понемногу, и только. Тогда-то мы и подружились с ним по-настоящему. До этого дружба у нас такая была… тайная, заугольная, чтоб никто не увидел. Он-то готов был дружить вообще со всеми, думается, с целым миром бы дружил, если б можно было, да я-то тогда шибко правильный был, дураков всяких слушал, и очень боялся, что пальцем показывать начнут. Или бить – водиться с «этим чумным карликом» было очень непатриотично.<br />Это я позже узнал, что дружба его стоит сотни тысяч драк. И ещё стольких же в придачу. <br />Вся штука в том, что источник его воображения был неиссякаем. Он был, надо сказать, очень заразный. Прямо-таки рассадник не вполне здравого смысла. Эти его идеи…<br />Это он заставил мой мозг думать в другую сторону. Чтобы было понятно: в детстве все, мне кажется,&#160; очень любили выдумывать что-то о том, что ждёт в будущем, всем просто не терпелось поскорее вырасти. А мы думали о «здесь» и «сейчас», но как-то очень вглубь.<br />А ещё он рисовал хорошо. Только совсем не так и то, как все. То есть, картинки получались очень красивые, но непонятные ни черта. Посмотришь на россыпь бело-голубых вспышек на листе бумаги, на взрывы брусничного цвета краски, на спелые подтёки оранжевой, поворочаешь так и эдак, повосхищаешься, и осторожно так:<br />«Что это?» <br />А он скажет: «Пик Совершенства».<br />Снова на лист. Вглядишься. Прочувствуешь: и точно, он, только так и должен выглядеть этот Пик. Только что это такое – поди разбери.<br />Это я о том, что в голове у него был какой-то безумный клад.<br />А ещё Конрад болел. Как и многие в Доме, конечно, но, может быть, чуточку сильнее, потому что этой осенью он даже не ходил на уроки. Сначала учителя приходили к нему в Могильник, а потом, к октябрю, перестали. Зато приходил Сорока-Ворона. Соскучившийся по другу и приключениям, он пробирался в палату тайком и подолгу сидел там на свободной кровати и иногда оставался на ночь. Медсёстры, конечно, всё знали. Но иногда они всё же сбрасывали паучьи маски и все эти ложноножки, потому что они знали кое-что ещё. Конрад, наверное, тоже знал.<br />– Стой. Не выключай свет, Сорока, – просил он в те вечера, когда птица оставался ночевать.<br />Приходилось спать при свете, хотя это удавалось с трудом. Чего не сделаешь для друга, который до того бесстрашный, что его пугает только темнота.<br />Этой ночью свет был погашен. Сорока-Ворона старался уснуть, но каждый раз, проваливаясь в сон, ловил себя на том, что прислушивается к шумам из коридора. В какой-то момент он осознал, что звуки доносятся только извне, в палате стояла мёртвая тишина.<br />Нет, он не думал, что это вообще может случиться, но…<br />Видящий сполз с кровати и тихо прошлёпал до койки друга. Прислушался. И внутренне похолодел.<br />А ещё этот запах…<br />Конрад не дышал. Совсем.<br />– Он ускользнул прямо у меня из-под носа!<br />Сорока-Ворона не помнил, как его обнаружили, как он позволил обнаружить Конрада, сладко спящего в своей холодной постели. Ему хорошо запомнились тоска, страх и обида, будто бы в его силах было что-то сделать, а ему мешали – пауки выставили его за дверь, а он всё равно вернулся. Потому что нужно было поверить. Потому что нужно было задать своё подростково-упрямое: «почему?!». <br />Почему это произошло?<br />Он знал, в Доме умирали люди. Более того – смерть бывает здесь так часто, что в специальные ночи можно увидеть её отражение в кафеле. Но не на лице друга.<br />У моей тёти было припасено много историй. Тысяча и одна сказка, чтобы заставить меня лечь спать вовремя. Когда-то давно она рассказывала, что после того, как пробьёт полночь, нельзя смотреться в зеркало: увидишь свою смерть. Я и посмотрел. Долго стоял, чуть не до первого света. И знаешь что? Ничего, кроме своего отражения там не было. Тогда я всё понял.<br />Птица понял, что пропал. Буквально. Его швыряло в темноту, в самого себя. Это было не специально, и он ничего не мог с этим поделать. Кажется, он плакал и злился, наскакивал на медсестёр, но отчаянно бился об закрытую дверь. Перебудили персонал. А ему – Сороке-Вороне – здесь не было места. За ним пришёл Сказочник.<br />Бледный и сонный воспитатель придумал только одно – вернуть мальчишку в стаю, спрятать его среди своих, переждать, пока разберутся с Конрадом. Потому что жалел. Но птице всё равно попадёт. За нестабильность. За чувствительность. За упрямство и вопли. За царапины на двери палаты и перевёрнутые скамейки. Попадёт и тому, кто допускал его в палату. Таковы правила. Никакими сказками это не изменишь.<br />Сказочник поставил Сороку-Ворону в спальне Видящих. Именно поставил. Птица одеревенел и скрючился. Так бывает, когда она проходит совсем близко, касается тебя, когда ты не готов. Это остаётся навсегда. Как жуткий шрам на твоём лице – и на лице Дома, потому что ты изо всех сил верил в серые стены. Потому что достаточно было драк, заношенной одежды, существования без-наружности, зачем здесь ещё и это?<br />Крепко привязанный к кухонной табуретке,<br />Сидит безумец, который верит<br />Всему, до чего может дотронуться<br />(Его руки лежат на коленях)<br />ПрофильE-mail<br />35 февраля 11:35<br />КОТ<br />щекочет взглядом<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: видящие<br />&#9830; диагноз: туберкулезный спондилит <br />&#9830; суть: Ходок<br />&#9830; метки в деле: zero<br />Кот<br />исписано стенок: 197<br />вещицы на обмен: +206<br />Коту снился сон о холодных водах и движущихся в глубине тенях. Был октябрь, а значит, самое время для подобных грез: жутковатых, бессмысленных на первый взгляд, похожих на рассказы старых мастеров ужасов или на октябрьские песни, которые Кот собирал в своей памяти, как восхитительные драгоценности. Никто другой не знал, что он этим занимается, и тем более, какие именно песни он называет песнями октября, никто даже не слышал их. Кроме, может быть, мелких обитателей Леса, но вряд ли они сумели разобрать слова и понять, о чем идет речь.<br />Обычно о чем-то в глубине или за окном, о чем-то ожидающем и голодном, способном превратить человека в трясущегося седого призрака за пару мгновений. Все котовьи октябрьские песни были жуткими, а все сказки заканчивались плохо.<br />И все же Кот любил октябрь.<br />А вот когда его начинали будить - внезапно и насильно - совсем не любил. Стая редко так поступала, только если кому-то вдруг нужна была сказка, или завуалированное посвящение в дела Изнанки, или на Сороку иногда находило болтливое настроение, и он не мог ждать, пока Кот проснется сам, но сейчас его трясли за плечо так настойчиво, что даже Войчик, желающий поделиться с ним радостью от того, какой восхитительной получалась новая настойка, так бы не стал.<br />Холодные камни холодной рукой<br />Не трогай, не надо, и рядом не стой...<br />Кот открыл глаза, вырываясь из сна, как из паутины, и оставляя в нем и песню, и тени, и воду, и вопросительно взглянул на Сказочника: вокруг была темнота и сонное дыхание Стаи, он не мог сразу сообразить, по какой причине воспитатель явился посреди ночи. Тот выглядел так, словно его самого только что сдернули с постели: волосы торчали в разные стороны, полосатая пижама выглядела помятой, а кое-где так, словно её кусали, и весь вид Сказочника говорил о том, что у него была очень скверная ночь.<br />Ощущая холод - никогда тени не снятся к хорошему, таковы законы природы - Кот сел в постели. Беда была с кем-то из Стаи, иначе пришел бы не Сказочник и пришел бы не к ним. Как хорошо, что он имел привычку спать урывками и чувствовал себя сейчас вполне бодрым.<br />Разбудите кого-нибудь другого посреди ночи - и посмотрите, насколько он будет полезен в первые несколько минут.<br />- Кто? - спросил Кот тихо и хрипло - не хватало ещё разбудить остальных - и Сказочник шепнул ему на ухо кличку и ещё пару слов.<br />Кот кивнул и постарался благодарно улыбнуться - получилось плохо, беспокойство кривило губы и не позволяло ему выглядеть по-настоящему искренним - нашарил в складках одеяла футболку.<br />Им повезло с воспитателем, как никому в Доме. Сказочник, по крайней мере, был способен понять, что есть дела, с которыми должна справляться Стая, скрывшись в темноте и зализывая раны в одиночестве, как больной зверь.<br />Что были они, как не один организм, состоящий из нескольких живых существ?<br />Даже не глядя на Сказочника, Кот поднялся. Он умел ходить тихо и не собирался будить остальных. Скорее всего, легли недавно, завтра очередной учебный день, да и вряд ли птице сейчас требовались долгие объяснения, включенный свет, общий галдеж и попытки влить в него что-нибудь покрепче из войчиковских новых настоек.<br />Что ему требовалось, правда, Кот пока не знал, но рассчитывал разобраться. Возможно, сказка? Возможно, разделенное с кем-то молчание? Возможно, следовало запихать его в кровать, накрыть одеялом и проследить, чтобы утром никто не пытался разбудить его криками или прыжком сверху?<br />Поза была неестественной и тем страшной - словно на птицу обрушилась слишком большая тяжесть и теперь он пытался устоять с ней на плечах. Кот приблизился к нему, медленно провел ладонью перед глазами, привлекая внимание, надеясь вызвать реакцию.<br />Не прикоснулся. Трогать двуединую грань птицы было можно без опасений, сорока больше любила трещать, чем когда её трогали, а третья грань, которую Кот видел только мельком, скорее всего попыталась бы его заклевать за внезапную попытку прикоснуться.<br />Когда вышел Сказочник, Кот не отследил, но без него стало легче.<br />ПрофильE-mail<br />45 февраля 14:48<br />СОРОКА–ВОРОНА<br />сова или жаворонок<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: видящие, тени<br />&#9830; диагноз: маниакально-депрессивное раст-во личности<br />&#9830; суть: летун<br />&#9830; метки в деле: I<br />Сорока–Ворона<br />исписано стенок: 1143<br />вещицы на обмен: +598<br />Сороке-Вороне легче не стало. Он мало чего замечал, потому что был переполнен, существовал неловко, будто боялся, что прорвёт. В воздухе спальни плавали чужие сны, сгущаясь над его головой: двинешься –&#160; непременно заденешь, разорвёшь тонкую паутину, и тогда все проснутся. <br />Тихо.<br />Сказочник поднял Кота. А Сорока-Ворона не мог понять, хотелось ему этого или нет. Много чего хотелось: уснуть и забыться, не спать до утра, думая о невозможном, остаться здесь, устроившись в оконном квадрате на полу, уйти сейчас же, всё равно куда, но желательно в Могильник.&#160; Хотелось столько всего и сразу, но в сумме выходило одно: только чтобы всё это оказалось сном. Лучше – подсмотренным, чужим, одним из тех, что уютно сопели под потолком.<br />Но нет. Эта тварь реальна, раскинула свои чёрные крылья и обняла Сороку-Ворону за плечи, намереваясь согнуть его, прижать к земле, чтобы свить на его сутулой спине гнездо и пожрать всё, что он только мог ей отдать: мысли и чувства. Мальчишка ещё не знал, откуда взялось чудовище, в какой момент родилось, но незнание не освобождает от… Ни от чего оно не освобождает.<br />Рядом появился Кот. Сцапал лапой оцепенение. Его глаза блестели в темноте – ни клочочка сонного тумана в них не было. А в глазах Вороны – стылая темнота, такая насыщенная, что нет-нет да прокатится по щеке солёной каплей.<br />Птица не совсем понимал, о чём его тоска. Может быть, о бездыханном холоде, оставшемся на пальцах, когда он коснулся щеки друга. Или о том, что Конрад – скотина и распоследняя сволочь. Ведь они обещали друг другу, что всё теперь будут делать вместе. Или это обида нефтью блестела во взгляде Вороны – из лазарета его увели раньше, чем он разнёс его в пыль. А может,&#160; просто стыд. Ведь он вёл себя неправильно, а теперь стоял перед Котом, молчал и хныкал, как девчонка.<br />Да, в Доме умирали. Кто-то говорит, будто покойников крадёт могильный коридор, и они навсегда остаются там. Иные полагают, что Дом зашивает мертвецов в изнанку, собирает себе по клочкам траурные одёжки, чтобы однажды сплясать на костях своих детёнышей. Третьи уверяют, что стены иногда шепчут голосами умерших, среди прочих надписей порой проступает забытый почерк. Кто бы во что ни верил, никто не скажет тебе, что делать, если однажды ночью тебя занесёт в спальню Стаи, разбитого и потерянного. Нет на свете подходящей инструкции. Каждый справляется сам.<br />Или не совсем сам. Кот всё ещё стоял рядом. Напружинился и смотрел, готовый к прыжку, если понадобится. Но чёрная птица только косила на него недобрым глазом и сердито утирала мокрый нос.<br />Хватит. Грёбанный нытик. Баба. Что ты теперь можешь сделать? Нихрена.<br />Действительно. Нихрена. Птица сжал кулаки, впечатывая чувства в мякоть ладони, погружая их вовнутрь, а себя – в себя. Что-то похожее на осознание кольнула в грудь – и из Видящего разом вышел весь воздух. Остаток выдоха прошелестел словами, шипящим требованием:<br />– Кот, расскажи мне что-нибудь. Чтобы я поверил. Всё равно, во что. Я знаю, ты умеешь.<br />Крепко привязанный к кухонной табуретке,<br />Сидит безумец, который верит<br />Всему, до чего может дотронуться<br />(Его руки лежат на коленях)<br />ПрофильE-mail<br />56 февраля 13:29<br />КОТ<br />щекочет взглядом<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: видящие<br />&#9830; диагноз: туберкулезный спондилит <br />&#9830; суть: Ходок<br />&#9830; метки в деле: zero<br />Кот<br />исписано стенок: 197<br />вещицы на обмен: +206<br />Я умею? - подумал Кот с тонким оттенком вопроса, с легчайшим привкусом неуверенности, которая каждый раз охватывала его перед тем, как с губ срывалась новая история. Он складывал их из пыли и паутины, из осколков зеркал, из мягкого света ламп в Кофейнике, из того, как дышал во сне Войчик, когда его не мучили боли, из того неназванного, звенящего, тонкого, что жило в воздухе ночных коридоров и изредка позволяло себя вдохнуть, но каждый раз чувствовал холодное, липкое сомнение, рождающееся в животе: что, если именно сегодня история не получится? Не хватит того особенного ингредиента, который сделает её живой и настоящей, мимолетной заминки, внезапной хрипотцы в голосе, неожиданной улыбки?<br />Что, если я на самом деле не умею?<br />Именно поэтому он рассказывал, только когда его прямо просили или когда сказка сама рвалась из груди, требовала возможности прозвучать для человека. Или в Ночи Сказок, когда не попасть так сложно, когда в полупьяной темноте никто и не ждет, что история будет особенной и можно просто говорить про Лес, пока не придет очередь следующего.<br />В темноте спальни, быстро облизнув губы, Кот оглянулся на спящих, и подумал, что рассказывать нужно не здесь. В том, как птица просил, был нерасплесканный крик. Напряжение, подобное тому, которое гнуло его сейчас к земле, обязательно выйдет, и тогда будут или слезы, или ярость, и тишина разорвется. И проснется Стая, и будет все-таки свет, вопросы, настойки...<br />По тому, как кособочился птица, как комкал пальцы, как смотрел - сердито, насуплено, отчаянно - ясно было, что меньше всего ему нужно, чтобы его помнили таким, чтобы знали, что таким он вообще существует.<br />Один Кот это ещё можно было вытерпеть - Кот очень надеялся, что можно, по крайней мере, он умел молчать о чужих секретах в любых обстоятельствах, даже пьяным - но всей Стаи явно было бы слишком много.<br />- Пойдем на Перекресток, - шепнул Кот мягко - о, это мягкость, в которой был весь он, которой он и был - и потянул птицу за собой за рукав. Не коснуться кожи, не расплескать давящее. Впрочем, он был готов птицу просто взять, как брал Сказочник, и понести, если тот не двинется. - Там дышит тишиной диван и никого нет. Там хорошее место, чтобы рассказывать.<br />Конечно, лучшим местом, чтобы скрыться, был бы чердак или подвал. Но чтобы добраться до чердака, нужно было миновать всю девичью половину и комнаты воспитателей - а Кот был уверен, что Сказочник ещё не спит, и, может быть, не только он - а на пути к подвалу лежал разворошенный гудящий Могильник, и проходить мимо него значило бередить птичьи раны.<br />От Перекрестка же были совсем близко туалеты или комната отдыха, куда, в случае шума, можно было птицу втолкнуть и захлопнуть дверь.<br />Сказка, вызванная к жизни просьбой, уже просилась наружу. Сомнения ещё не были забыты, но не могли ничего изменить. Шепотом Кот начал, надеясь, что его голос - все ещё немного хриплый со сна - послужит чем-то вроде волшебной флейты Крысолова и увлечет птицу за ним надежнее, чем захваченный рукав:<br />- Время хранится в комнате, в которой на всех поверхностях темные ободки от кофейных чашек - как нимбы. Бутылочки с ним стоят на стеллажах у стен, некоторые на полу, некоторые оплетены лозой и подвешены к потолку, и есть там самые разные: из темного зеленого стекла, из непрозрачного черного, которое выглядит, как темнота, которую можно потрогать, из синего, желтого, оранжевого стекла - все цвета радуги в одной комнате. Некоторые бутылки с узорами, а на некоторых до сих пор остались этикетки - та, что заведует временем, не боится хранить его в бутылках из-под лимонада и пива. Есть даже ночной горшок, прикрытый крышкой, чтобы искристое время не вырвалось из него, и маленькая чернильница, полная времени черного, как деготь...<br />Сказка входила в ритм, и Кот порадовался, что начал её до того, как они вышли из комнаты. В ночных коридорах правил бал Лес, чтобы шагнуть в него, требовалось всего лишь перестать сосредотачиваться на чем-то ещё.<br />Меньше всего Коту хотелось сейчас утянуть птицу за собой в путешествие по Изнанке.<br />ПрофильE-mail<br />67 февраля 18:06<br />СОРОКА–ВОРОНА<br />сова или жаворонок<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: видящие, тени<br />&#9830; диагноз: маниакально-депрессивное раст-во личности<br />&#9830; суть: летун<br />&#9830; метки в деле: I<br />Сорока–Ворона<br />исписано стенок: 1143<br />вещицы на обмен: +598<br />Перекрёсток – хорошее место. Как и всякое любое, где можно просто ничего не делать и слушать сказки. Как и всякое любое…<br />Всё равно.<br />Сказка оживала в воображении. Комната, длинные ряды полок, косой солнечный луч из окошка под потолком, а в луче – пылинки… Чужие пальцы на рукаве. И самое главное: искусственная стеклянная радуга, прыгающая от одного бутылочного бока к другому, дробящаяся в отражении разноцветного стекла. Время, время. Кто-то поймал его, само по себе неуловимое, и теперь любуется, насмехаясь.<br />Ворона входит в комнату. Душа его деструктивна, у неё улыбка сумрачного хищника и кровоточащая ранка под рёбрами. Никто не виноват, что птице больно. Но откуда ему об этом знать?<br />Ему нравится, как стекло расползается под кулаком. Нравится слушать перезвон осколков и шелест крыльев – время снова свободно, это оно бьётся об маленькое окошко под потолком. Ворона разрушает. Расплёскивает склянки, брызгает стеклом, срывает зло. Ниагара хрусталём низвергается на пол и хрустит под шагами. Порыв – удар, порыв – неловкое движение, и вся комната сверкает прахом самоцветов. Он уничтожает до тех пор, пока не осталась всего одна бутылочка – тускло-зелёная, под цвет Конрадовых глаз.<br />Видящему нравится, что его фантазия рисует совсем другие картины. Не те, которые пишет Кот. Редко случалось, чтобы его не-реальность оказывалась сильнее чьей-либо ещё.<br />– Что будет, если я выпью вон из той? – прерывать сказку очень невежливо, но Ворона чувствует, что может. – Можно ли дегустировать моменты прошлого? То есть, пить из тех бутылок, наклейки на которых знакомы?<br />Птица сгрузился на перекрёсточный диван, сел, словно сломался. Ему показалось даже, что вот и всё,&#160; никогда ему больше не привести себя в рабочее состояние. Ан нет, руки-ноги двигаются. Скрипят детали проржавевшего механизма – или это всего лишь пружины дивана? Сорока-Ворона задвинулся в угол, приглашая Кота сесть рядом. Сказка – такое дело, её нужно передавать из рук в руки бережно. И слушать внимательно: из уст да в уши.<br />Он вспоминает, глядя в потолочное небо без звёзд. Пряный запах лета. Сорока-Ворона хотел бы ещё раз пережить тот день. Я – вино из сорной травы. А птенец, ещё совсем желторотый, стоял и смотрел, не зная, что с ним таким делать – с зеленоглазым картавым мальчиком, в одиночку перекусавшим стаю собак. С тех пор Сорока-Ворона тоже начал кусаться.<br />Вкус пижамы Сказочника, вкус собственных губ и меди. Нет. Птица хотел бы убежать от этого. Заглянуть в конфетно-пряничный отрезок детства, где вокруг только забота женских рук.<br />Или в самое начало. Так далеко, что едва вспомнишь&#160; – прямо под свою подушку, где спрятан орнитологический справочник с картинками. Книжку подарил отец.<br />Почему в такие дни думается о времени настолько глубоко?<br />Голос Кота успокаивает. На поверхность из глубины сочится роса. Сорока-Ворона чувствует, что вот-вот заплачет. Он дёргает Кота за рукав, чтобы тот посмотрел: видишь, у тебя всё получается…<br />Крепко привязанный к кухонной табуретке,<br />Сидит безумец, который верит<br />Всему, до чего может дотронуться<br />(Его руки лежат на коленях)<br />ПрофильE-mail<br />78 февраля 21:47<br />КОТ<br />щекочет взглядом<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: видящие<br />&#9830; диагноз: туберкулезный спондилит <br />&#9830; суть: Ходок<br />&#9830; метки в деле: zero<br />Кот<br />исписано стенок: 197<br />вещицы на обмен: +206<br />Сказка изменилась и Кот почувствовал это смутно, но остро, словно под кожу ему вогнали тонкую иголку. Он не знал имени изменения, но знал, что птица слышит свое, иное, переиначивая историю под себя.<br />В мыслях Кот называл такое игрой в четыре руки, и это было иным искусством, не похожим на искусство рассказывать: подхватить, перехватить, удержать общую нить, не дав рассказу расползтись по ниточкам. Были хорошие игроки в такую игру, а были и такие, с которыми вовсе не стоило начинать играть, чтобы не очнуться в холоде и пыли, сжимая в руке обрывки того, что не смогло стать настоящим.<br />Под потолком шуршал Лес. В отдаленных коридорах вскрикивала ночная птица, ищущая подругу - Кот называл её соловьем, потому что настоящего соловья никогда не слышал - откуда-то доносился еле слышный шелест листьев. Как и во всякую ночь, Лес ждал тех, кто захочет войти под его тенистую сень и сыграть с лунным светом, спрятанным в его ветвях.<br />В Доме снятся странные сны, - сказал Коту кто-то, когда он был младшим, и только потом он понял, что это вовсе и не сны. Что не нужно закрывать глаза, не нужно даже перешагивать, чтобы оказаться на другой стороне, и что каждую ночь, только сегодня, только всегда, Лес ждет храбрецов, которые согласятся разделить с ним бодрствование.<br />Кот редко отказывал ему. Но сейчас было не время.<br />- Конечно, - сказал он, опускаясь в мягкие объятия дивана - в обивке его можно было запрятать роту солдат и никогда их не найти, даже если бы это были настоящие живые солдаты - и, не закрывая глаз, представил комнату, о которой говорил.<br />Окошко под потолком. Золотые пылинки пляшут в солнечном луче.<br />- Именно за этим время и разлито в бутыли. Оно разное на вкус и по-разному пахнет. Даже по консистенции оно разное. Например, время, собранное на экзамене, пахнет чернилами и тянется, как горячее покрытие с крыши. Одну минуту можно жевать полчаса и так и не справиться с ней до конца. А вот время, собранное в Ночь Сказок, другое. Оно жидкое, отдает хвоей и спиртом, и проглотить целый час - все равно что расправиться с секундой. Зимнее время похрустывает на губах и похоже на иней. Если потрясти сосуд с ним над ладонью, почувствуешь, какое оно мягкое. А летнее время похоже на расплавленный дрожащий воздух, в котором трудно поднять руку и совсем уж невозможно быстро двигаться. Осеннее время похоже на дождевую воду - серую, как ртуть, прохладную и с запахом палых листьев. Весеннее пахнет одуванчиками, желтыми и пушистыми, как шерстка котенка, и его можно пить день за днем, каждый день на вкус отличается от предыдущего.<br />Глаза птицы блестели в темноте - вниманием или слезами, Кот не хотел разбираться - и Лесные звуки подступили ближе, окружили перекресточный диван. Если бы Кот закрыл глаза дольше, чем на секунду, необходимую, чтобы моргнуть, он по щиколотку провалился бы в густую траву. Но закрыть глаза значило выпасть, тогда как, даже если откинуть мысль о птице, Кот любил балансировать на самой грани и упрямо не закрывать глаза.<br />Слушая ночных певунов. Ощущая на лице лунный свет. И все равно оставаясь в темном коридоре, где стены кричали о самых разных вещах.<br />ПрофильE-mail<br />89 февраля 17:11<br />СОРОКА–ВОРОНА<br />сова или жаворонок<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: видящие, тени<br />&#9830; диагноз: маниакально-депрессивное раст-во личности<br />&#9830; суть: летун<br />&#9830; метки в деле: I<br />Сорока–Ворона<br />исписано стенок: 1143<br />вещицы на обмен: +598<br />– Вот как, значит? Выбери подходящую бутылочку, да и напейся пьяным. Можно повторять, пока не надоест. Вчера, позавчера, неделю назад: смешать, но не взбалтывать.&#160; Только вот нового уже ничего не будет.<br />Кот уплывал. Завис между мирами, покачиваясь на нездешних ветрах, как пробковый поплавок: ни туда, ни сюда. Ловись, рыбка. Ловись, большая и маленькая. Вороне до этого дела не было. Главное, чтобы звучал в тишине этот голос, не дающий исчезнуть комнате с солнечным окошком. <br />Мальчик сунул руку в щель между диванными подушками. Перекрёсточный ящик Пандоры. Роты солдат там не нашлось, но зато птица нащупал совершенно незаменимый в такой ситуации предмет – рабочую зажигалку. Совсем-совсем ничейную. Ворона чиркнул колёсиком. Искра разродилась танцующим огоньком. Он вытянул руку с зажигалкой, как оберег. Это походный костёр для Кота, чтобы он мог вернуться даже с закрытыми глазами – розовое свечение плавает под веками, не заблудишься. Это – тёплая искусственная улыбка для птицы, потому что на настоящую совсем нет сил.<br />Птица почувствовал, что будет таким ещё долго: скусанные губы и обломанные ногти. Так родилось что-то цельное, оформленное, закруглённое. Чувство утраты. Осознание вместо нелепой громады недоразвитых ощущений, кренящей Сороку-Ворону под своим весом: вот-вот обвалиться, голову с плеч! Самое горькое из всех чувств: «ничего нового уже не будет». От него веет замогильным холодом – и никак не оттаять.<br />Зажигалка быстро нагрелась, но Видящий не чувствует, что уже подпалил перья. Тепло не касается его сердца.<br />Наконец, огонёк погас сам собой, словно его смахнула призрачная рука. Кто-то третий сел между ними на диване, скрипнув продавленными пружинами, кто-то третий шепнул сквозняком своё запоздалое «прощай». По крайней мере, воображать это было приятно.<br />Баночка с именем друга на наклейке заняла своё место на полке. Среди радужного многообразия памяти. Пусть Та, что заведует временем, присмотрит. Ей можно доверять.<br />Смена декораций. Ночной Перекрёсток, весь в брызгах сумрачных чернил, от пола до потолка. Кот, зажигалка и боль. <br />Слушатель решил, что сказка окончена.<br />– Спасибо, Кот, – шепчет птица. – Я ещё посижу тут один. Ты не волнуйся. У меня есть факел, чтобы отпугивать хищников.<br />В подтверждение его слов темнота мгновенно разбегается от крошечного зажигалочного огня. Сорока-Ворона уже знает, что когда станет постарше и сможет летать, принесёт Коту музыки из Наружности. Целую коробку кассет в счёт разбитых склянок из сказки. И пускай думает, что хочет. А лучше – вообще не думает. Но сначала нужно пережить то, что не лечится одной ночью на Перекрёстке.<br />Многоглазое Могильное чудовище смотрит Сороке-Вороне прямо в глаза. Унылая чёрно-белая фотография в медкарте глядит стыло, нездорово. Чудовище думает: никто не должен ни на что реагировать. Чудовище уверено: живой – значит асоциальный. У Чудовища Библия – СанПиН. Волосатая суставчатая лапа закрывает Сороке-Вороне один глаз: красная наклейка половинит&#160; лицо на фотографии, она пылает так ярко, что на мгновение затмевает собой весь чёрно-белый мир Чудовища. Паук любуется своим творением и запирает его в картонной папке. Паук-птицеед.<br />Крепко привязанный к кухонной табуретке,<br />Сидит безумец, который верит<br />Всему, до чего может дотронуться<br />(Его руки лежат на коленях)<br />ПрофильE-mail<br />910 февраля 05:57<br />СОРОКА–ВОРОНА<br />сова или жаворонок<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: видящие, тени<br />&#9830; диагноз: маниакально-депрессивное раст-во личности<br />&#9830; суть: летун<br />&#9830; метки в деле: I<br />Сорока–Ворона<br />исписано стенок: 1143<br />вещицы на обмен: +598<br />завершено<br />Крепко привязанный к кухонной табуретке,<br />Сидит безумец, который верит<br />Всему, до чего может дотронуться<br />(Его руки лежат на коленях)<br />ПрофильE-mail<br />RSS • Atom<br />Тему просматривают (Гостей: 0, Пользователей: 1) Читатель<br />Тема закрытаСтраница: 1<br />» home'ostasis » интермедия » одной скверной ночью 7.10.1987<br />создать форум</p> <p>Пустые гнезда. ГП. GIII&#160; &#160; [FRPG] THE TWILIGHT SAGA&#160; Marauders: Lost Generation&#160; Durmstrang: Legends of the Frost&#160; ВИКИНГИ&#160; &#160; Школа магии Тибидохс и возмездие демона Дозоры: Тайна сумрака&#160; HG: End of an Era&#160; Fairy Tail: Not the Time for Dragons&#160; &#160; HP: Sede Vacante&#160; New-Detroit life: Felidae coke&#160; Поисковое продвижение сайта</p> mybb@mybb.ru (Alisa Bekker) Sun, 19 Mar 2017 12:01:57 +0300 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=330#p330 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=329#p329 <p>ЭПИЗОД МЕСЯЦА<br />Дом раскисал под осенними дождями и кое-где осыпался. Сегодня жертвой непогоды стала эта слепая кишка, упирающаяся в тупик, наглухо замурованная ещё сотню лет назад. Обвалился пласт штукатурки – ничего особенного, никого не задело, обошлось, но все усиленно препарировали мусор. Потому что в осколках – пятна красок и обрывки линий, как оказалось позже – кусочки мозаики, старого рисунка, оставленного здесь кем-то когда-то зачем-то. Картинка была мрачной, несмотря на обилие цвета и форм и отсутствия внятного сюжета: спирали и закорючки сплетались вместе в причудливую кислотную геометрию, по лабиринтам узоров бродили странные животные – безликие химеры, все с разным количеством лап, хвостов и голов. Всё вместе напоминало траурную вязанку крысиного короля. Картинка была нездоровой. Старой. И смутно знакомой: внизу невнятная подпись, угадать которую могли лишь те, кто знал Дом с малолетства. Фреска со стенки – этакая невидаль для отупевшего по осени домовского люда. Дети принялись растаскивать её по кусочкам, они уносили Историю в полной горсти, рассовывая по карманам, ещё не зная, зачем спасают, но чувствуя – это очень-очень важно, спрятать фреску, пока не пришли глупые взрослые. Дело не в красоте – их стены и без того кренятся во все стороны под натиском надписей и рисунков. И даже не в древности находки. А в колесе, которое – они знают – надвигается на них, и с наступлением лета раздавит и подомнёт под себя. Каждая спица этого колеса – безликая химера. Сорока-Ворона унёс картинку в себе. Передал маленькому вихрастому мальчику из далёкого прошлого: там уж точно никто не найдёт.<br />ИНФОРМАЦИОННЫЙ СТЕНД<br />набор видящих временно приостановлен<br />гостевая книга •<br />о Доме и обо всем •<br />мужская половина •<br />женская половина •<br />план здания •<br />сюжет и f.a.q •<br />занятые внешности •<br />стайность и группы •<br />&#9830;16 ноября 16: введен упрощенный шаблон анкеты для нпс персонажей; для игры необходима регистрация одноименного ника. все подробности акции уточнять у администраторов.<br />&#9830; 19 сентября 16: у нас новый дизайн! выловленных блох направляйте прямехонько по адресу Бастарда. <br />&#9830; 18 марта 16: теперь нас можно читать без смс и регистрации! для этого вам всего-то и нужно, что зайти под ником Читатель и ввести простой пароль 1234, и наслаждаться красочными постами и феерическими отыгрышами. </p> <p>&#9830; 20 декабря 15: yне забывайте сообщать нам о npc, которых вы упоминаете в своих отыгрышах, но не желаете вводить полноценными персонажами, - мы внесем их в базу данных. еще раз напоминаем, что на нашей ролевой разрешено регистрировать ники только кириллицей. </p> <p>&#9830; 1 декабря 15: ролевая официально объявляется открытой, однако текстовое наполнение и добавление графического контента все еще активно идет. За пожелания и предложения, а также просто за мнения и активность будем целовать в обе щеки и награждать ананасовыми леденцами.<br />АДМИНИСТРАЦИЯ И МОДЕРАЦИЯ<br />бастард&#160; никто&#160; пастырь&#160; эхо&#160; имя игрока&#160; имя игрока<br />&#9789; HOME'OSTASIS - НАША ГРУППА ВКОНТАКТЕ &#9790;<br />ФОРУМ ВОСПИТАННИКИ ПОИСК ПРОФИЛЬ ВЫХОД<br />новые сообщения активные темы ответы темы без ответов мои сообщения мои загрузки всё прочитано<br />Приветствуем в Серодомье, Читатель. <br />Последний раз вы возвращались из Наружности - Вчера 19:47.<br />» home'ostasis » интермедия » настоящее что-нибудь &#8734;<br />настоящее что-нибудь &#8734;<br />Страница: 1Тема закрыта<br />110 января 20:11<br />ЧЕЗАРЕ<br />справедливость не милосердна<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: вершители<br />&#9830; диагноз: слепота, сердечная недостаточность<br />&#9830; суть: ясновидец<br />&#9830; метки в деле: zero<br />Чезаре<br />исписано стенок: 95<br />вещицы на обмен: +111<br />НАСТОЯЩЕЕ ЧТО-НИБУДЬ<br /></p> <p>&#9830; дата: &#8734; &#9830; участники: Сорока-Ворона, Чезаре. <br />У одного одиночество – это бегство больного, а у другого – бегство от больных.<br />милосердие не справедливо<br />Профиль<br />211 января 08:22<br />СОРОКА–ВОРОНА<br />сова или жаворонок<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: видящие, тени<br />&#9830; диагноз: маниакально-депрессивное раст-во личности<br />&#9830; суть: летун<br />&#9830; метки в деле: I<br />Сорока–Ворона<br />исписано стенок: 1143<br />вещицы на обмен: +598<br />Что-то очень осеннее, набрякшее дождём.<br />Сидел во дворе и вроде бы как отдыхал. В компании лучших своих усталостей: расставил их вокруг себя в своей внутренней молельне, так, чтобы глядели прямо мне вовнутрь и глаз с меня не спускали – если б не они, наверняка бы разлетелся на кусочки с первым порывом ветра или стёк бы в серую землю, сплавился бы с ней на веки вечные. А дальше – сплошная неизвестность. Сейчас она мне ни к чему. Сейчас я – истинный аскет: только и знаю, что цепляться пальцами за скамейку, не давать распадаться кучке атомов, формирующих меня,&#160; и ждать, пока в спальне закончится этот кошмар, именуемый уборкой.<br />И вот тут-то, между выполнением первой и второй задачи из списка произошло ЭТО. Сначала даже не понял, что именно…<br />Есть такие люди, которые думают, что они – навсегда. Или, может, просто не суют нос дальше, чем на следующие пять-десять секунд своей жизни. Результат всё равно один: очень быстро сам начинаешь верить в монументальность и незыблемость этих безвременных титанов. Чезаре создаёт именно такое впечатление. Очень трудно распадаться, когда в паре шагов от тебя сидит что-то вечное. Сидит – и ковыряет какой-то узловатый сучок, выходит, творит.<br />Хотя его я заметил не сразу. Потому что такие, как он, очень хорошо умеют сливаться с окружающей средой. Таких бы – да в Тени, взамен трухлявой и зачервивевшей старой птице. Работает по принципу: я тебя не вижу – а значит, тебя и вовсе нет. Мне это хорошо известно. Лет в 7 я отказывался верить в космос и всё то, что его наполняет, пока не увижу своими глазами. Не увидел, конечно, но свыкся с его негласным существованием, вот и Слепец, кажется, свыкся с тем, что я сижу здесь, раз уж дал мне себя заметить.<br />Тут вдруг поворачивается ко мне (видимо очень его бесит, что я так уставился), и вот оно – маленькое происшествие…<br />…Это как идти очень занятым по улице и неожиданно впилиться в лужу. Выругаться, утереться и идти себе дальше, как будто ничего не было. «Как будто» –&#160; это очень важно, факт остаётся фактом: красный свет, тормоз. Всё. Ты уже не такой занятой, потому что волнуешься, не видел ли кто твой конфуз, и то и дело останавливаешься проверить, хорошо ли отряхнул брюки. То есть реальность сказала тебе: не забывайся. Сказала: знай своё место.<br />Я видел такое пару раз в Наружности. Люди там жуть какие: выглядят так, будто всё время решают самые важные вопросы, и шар земной вращается только усилиями их разума. Им такая лужа порой очень нужна. Очень всё это смешно.<br />Но рассказывать об этом смысла мало… Это нужно хоть разок увидеть. Тогда – всё поймёшь. А рассказывать – это не то совсем, это условно, это так…</p> <p>А Сорока-Ворона – рассказал. Зацепился взглядом за обрывок акварельного облака – и рассказал. Как будто вовсе не для Чезаре, который сидел тут же, на соседней скамейке, а для того только, чтобы скинуть лишний груз.<br />Крепко привязанный к кухонной табуретке,<br />Сидит безумец, который верит<br />Всему, до чего может дотронуться<br />(Его руки лежат на коленях)<br />ПрофильE-mail<br />314 января 19:56<br />ЧЕЗАРЕ<br />справедливость не милосердна<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: вершители<br />&#9830; диагноз: слепота, сердечная недостаточность<br />&#9830; суть: ясновидец<br />&#9830; метки в деле: zero<br />Чезаре<br />исписано стенок: 95<br />вещицы на обмен: +111<br />Если бы он начинал свои пространные монологи словами «привет, а я тут…», Чезаре давно бы его задушил.<br />Для Чезаре он всегда оставался двойственным, не цельным, составленным из перемешанных осколков. Словно два образа – фантома, - накладываются друг на друга, мерцают, создавая странный ореол битого колючего стекла вокруг. Защитный пояс астероидов. Чезаре нравилась его воронья натура, сорочья же откровенно раздражала и отталкивала. Как может в одном человеке уживаться два совершенно разных существа? Размышлять о том было занимательно под монотонную порой рваную, весьма сбивчивую речь. Ворона просто рассказывал, сам не понимая, зачем. Сорока глотал окончания, давился словами, осознавая – кому и что. Ворона монотонно читал с листка памяти, Сорока был не в силах его остановить. Чезаре задумчиво поджимал губы, ощупывая очередную заготовку, подгоняя ее ножом. За его словами постоянно крылись два рта, две головы и всего два крыла. Из-под ножа Чезаре выходили какие-то химерные уроды о двух душах, которых потом приходилось ломать.<br />«Мне не нравится, когда ты начинаешь врать. Небо сегодня не мутно-серое, а бледно-голубое как прозрачное стекло, трава – все еще яркий изумруд, а не жженая умбра или старый осенний янтарь. Холодный северный ветер несет запах далеких костров и прелых листьев - еще не осень, но уже почти. Может это я забыл, как выглядят настоящие цвета? Для меня мир уже давно делится на красный и черный, с легкой примесью бледно-желтого»<br />Чезаре молчал и просто смотрел – сложно выдержать пустой взгляд слепого, он заставляет чувствовать себя не в своей тарелке. Ворона нисколько его не смущался, он продолжал говорить, цедить слова, надевая их как бусины на суровую нитку. Ни один конец ее не был подвязан, и бусины-слова свободно соскальзывали, рассыпались по сырой земле, терялись в траве, чтобы никогда уже не быть поднятыми. Иногда Чезаре казалось, что он и сам позабыл все цвета, позабыл весь мир вокруг и видит его совсем не таким, как есть на самом деле, что оба они тут слепцы.<br />Он никогда не отвечал – диалог был не нужен им обоим. Вороне надо было выговориться, а что Чезаре? В какой-то момент он поймал себя на мысли, что ищет этот усталый хрипловатый голос, прислушивается к звукам вокруг. Все, что говорил Сорока-Ворона было настоящим: это были осколки его жизни, пропуск в какой-то иной мир - пусть временами и придуманный, домысленный, но совершенно не похожий на тот, в котором жил Чезаре. <br />Все это очень смешно, если задуматься. Чезаре всегда считал себя человеком самодостаточным, не нуждающимся ни в чем внешнем. Оказалось – неправда. Все это смешная, глупая неправда.<br />- Ты пахнешь едкой хворью, знаешь?.. - зачем-то сказал он однажды, перед тем как уйти, унося с собой нитку чужих бус, собранных украдкой. И когда библиотечную тишь прорезал громкий грай довольной сороки, Чезаре понял: затяжная осень, наконец, кончилась. Скок-поскок по плиткам пола, отбивая каблуками звонкую дробь. И никакой болотной кислятины, только свежесть вычищенных перьев. Чезаре скупо улыбнулся, переворачивая ощупью очередную книжную страницу. Что ему до смены чьих-то сезонов?<br />милосердие не справедливо<br />Профиль<br />418 января 16:02<br />СОРОКА–ВОРОНА<br />сова или жаворонок<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: видящие, тени<br />&#9830; диагноз: маниакально-депрессивное раст-во личности<br />&#9830; суть: летун<br />&#9830; метки в деле: I<br />Сорока–Ворона<br />исписано стенок: 1143<br />вещицы на обмен: +598<br />На следующий день после драки с Морзе Сорока-Ворона нашёл Чезаре в библиотеке. В читальном зале пахло книжной пылью и птичьим страхом: страх Ворона принёс на себе, боялся, что Меченый настучит, и придётся застрять в Могильнике до первого снега – лечиться от депрессии, поглощая в неизмеримых количествах пилюли карамельного плацебо. А так – если Паукам вдруг взбредёт в голову искать Сороку-Ворону среди книжных полок и тишины, то их глазам явится умилительная картина: два друга мирно предаются саморазвитию. Никаких буйных психопатов. Ложная тревога.<br />Чезаре читал: его пальцы сосредоточенно исследовали лунную поверхность страницы: кратеры и возвышенности Брайля. Солнечный луч сделал слепого половинчатым, разрезал прямо посередине, на одной части его лица танцевала золочёная пыль. Сорока-Ворона оценил мрачный юмор случая. Но сегодня он был целым. <br />Видящий придвинул стул и занял своё место в тени. Молчал. Смотрел на свои сцепленные пальцы с вишнёвыми следами вчерашнего безумия. Потом взглянул Чезаре в лицо. Поначалу, в самые первые их встречи, когда он видел мутные стёклышки этих глаз, то думал, что чувствует особую власть – власть над слепцом, которому можно наплести всё, что угодно. Только это было не то, и игрушка быстро надоела даже Сороке. Придумывание смысла неуместно в монологах на двоих. И Сороке-Вороне пришлось мириться с тем, что он приходит к Чезаре бесцельно.<br />Наконец, он решился. Поймал беспокойную руку слепца и сбросил её со страницы, как огромное насекомое. Посмотрел на обложку книги.<br />– Ты уверен, что читаешь то же самое, что читают зрячие? – спросил Сорока-Ворона. – Я хочу сказать, ты же не можешь прочесть это вслух? И как тогда сравнить?<br />Сморозил глупость. Чёрт возьми. <br />– Я о том, что мне совершенно не нравится разговаривать на разных языках. С кем бы то ни было.&#160; <br />Слова посыпались, как мёртвые песчинки, и вот на столе уже целая песочная горка, груда неоправданно бессвязных слов. Он и тут нарушил правила игры. Полагалось возводить из этого песка замки (не надеясь даже, что кто-нибудь будет любоваться ими), и водить по их коридорам Чезаре, претворяясь, что они – два совершенно случайных туриста.&#160; «Посмотрите, пожалуйста, налево». А там – сегодня только кучка мусора. Всё потому, что Сороке-Вороне ужасно неловко было столкнуться с болезненным собой, таким, «пахнущим едкой хворью» и очень психованным. Он ужасно не любит этих встреч. А ещё потому что невозможно не горбатиться, когда давит горькое чувство вины – вины за то, что врагу пришлось капитулировать. Почему так трудно завоёвывать новые территории?&#160; <br />– Забей, короче… Вообще-то я собирался рассказать тебе про лето, – птица неожиданно смутился, осознав, каким идиотом выглядит, и уткнулся пылающим лбом в столешницу. Всё должно идти по другому сценарию. В этом месте он должен произносить свой, что называется, &#224; part, но как назло, именно сегодня ему взбрело в голову просить присутствия Чезаре.<br />Крепко привязанный к кухонной табуретке,<br />Сидит безумец, который верит<br />Всему, до чего может дотронуться<br />(Его руки лежат на коленях)<br />ПрофильE-mail<br />522 января 00:25<br />ЧЕЗАРЕ<br />справедливость не милосердна<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: вершители<br />&#9830; диагноз: слепота, сердечная недостаточность<br />&#9830; суть: ясновидец<br />&#9830; метки в деле: zero<br />Чезаре<br />исписано стенок: 95<br />вещицы на обмен: +111<br />«Мы и так говорим на разных языках, потому что живем в разных реальностях, в разных плоскостях, которые лишь случайно пересекаются по короткой прямой раз в три недели. Кто-то из нас лишен главного. Или оба? Это роднит и отталкивает одновременно. Как бы забавно это не звучало, но в мире с набором в три цвета легко получается различить малейший оттенок ветра. Эх, Сорока…».<br />- Ты можешь отличить ветер по цвету? – спросил Чезаре, хмуря светлые брови. Северный, северо-западный, южный, - они все осязаемы и ощутимы, имеют свой вкус и цвет, запах. Если бы Чезаре не был слеп, то был бы психопатом, запертым в лечебнице и утверждающим, что он видит ветер. Или психические отклонения в нем породила слепота? Замкнутый круг. По лицу полз солнечный луч, парень чувствовал его тепло на скуле, медленно переползающим на спинку носа. От солнца даже у него выступят веснушки. Он бы хотел хоть раз их увидеть.<br />Они сидели через стол, через узкий библиотечный письменный стол, со сколотым лаковым покрытием, протертым сотней тысяч разных прикосновений. Чезаре медлил, хотя мог в ту же секунду подняться и уйти, не стерпев откровенную наглость. Фамильярность, панибратство и просто чушь. Он медлил, откладывая книгу, словно прощаясь проводя рукой по шероховатому листу; извиняясь, что придется забыть на время. Пальцы у Сороки оказались льдистыми и неуверенными, очень материальными наощупь.<br />...картинки вспыхивали одиночными слайдами, резкими и острыми, как битое стекло. Колкие осколки разлетевшегося витража из прошлого, которые Видящий набрал полные горсти, сжимая и перебирая в пальцах, шлифуя собственной кровью. Бесконечный идиот. Как такому живется?..<br />Чезаре беззвучно потянул воздух сквозь зубы, уверенно вскинул руку через стол коснувшись встрепанных темных волос, помедлил, точно не до конца осознавая что именно делает, попустил сквозь пальцы вихры на макушке. Неумелая не ласка даже, - то, что Чезаре не осознает до конца и осознавать не хочет, не сейчас, не стоит. Что-то скоблится в груди, под ребрами, что-то до ужаса напоминающее человечность. О, нет, чужеродный подселенец, откуда ты тут взялся? <br />Парень наклонился, подался ближе, ощущая, как под ребра впивается край столешницы, упрямо потянул Ворону за волосы, заставляя поднять голову. Коснулся открытой ладонью пылающего лба. Он не знает, как выглядит Видящий, нет, конечно, он ведь не может, значит, должен. Это против правил, слепым такое не положено. И даже странно, что Чезаре почти никогда никого не касается, не смотрит руками. Ему неинтересно? Все может быть.<br />«Иди скорей и руки сложи на камень чёрный тот, и вся чернота из души твоей на камень тот перейдёт», - Чезаре выдохнул совсем уж обреченно. <br />- Рассказывай, - потребовал, правда совсем не про лето, - Медленно и вдумчиво, как ты не умеешь, но попытаешься, конечно, - Чезаре тонко усмехнулся уголком бескровных губ в последний раз точно щенка потрепав парня по волосам. Мягкие, а по ощущениям должны быть как конская грива. И хорошо, что в голове сейчас столько мыслей, нет времени задумываться, почему в его жизни столько странных людей. Славные мысли, - якорь в пустоте. <br />Сорока сейчас был совсем не птицей, а длинноухим усталым щенком, обиженным на весь мир в целом, на себя в частности. Он злился и недоумевал, чуть-чуть грустил, слегка стыдился, а еще был напуган, но вот чего, Чезаре не знал: то ли слов, то ли поступков. Да все одно, кажется он ясно дал понять, что не будет судить. Он дал понять, что ему в общем-то плевать. Это тоже было ложью, пролегшей между ними и сцепившей намертво. Ворона пах горькой полынью и болотным багульником, немного загустевшей холодной кровью, а тоска его переливалась нежно-лиловым с проблесками густо-черного. <br />«Интересно, хоть кто-то еще знает, как много всего ты таишь?»<br />милосердие не справедливо<br />Профиль<br />622 января 09:10<br />СОРОКА–ВОРОНА<br />сова или жаворонок<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: видящие, тени<br />&#9830; диагноз: маниакально-депрессивное раст-во личности<br />&#9830; суть: летун<br />&#9830; метки в деле: I<br />Сорока–Ворона<br />исписано стенок: 1143<br />вещицы на обмен: +598<br />Его коснулась рука, тёплая, хранящая запах зимнего солнца и разноцветные ветры, сдувающие пряди волос со лба и омывающие горячее лицо.<br />Его коснулась всевидящая рука Вершителя: встань и иди.<br />И он побежал.<br />Сорока-Ворона поймал себя возле книжного стеллажа с Тремя веками русской поэзии в руках. Обложка у книги – цвета незрячих глаз Чезаре. Действительно, кто они такие, эти поэты, если не слепцы?<br />Птица с трудом вернул себя на место. Книгу положил рядом на стол – грузилом, якорем, чтобы не рыпался больше. Куда это ты собрался?<br />Чёрт меня знает.<br />Придурок.<br />Чезаре сказал: говори вдумчиво. Сорока-Ворона услышал: попробуй построить мост.<br />С чего же начать? Чтобы проклятый мост выдержал хотя бы одну шуструю перебежку, в один конец или с возвращением – всё равно.<br />Всё из-за того, что однажды я унюхал Изнанку…<br />Такое начало только всё испортит – не успеешь сделать шаг, как ухнешь вниз, мордой в грязь. Потому что про Изнанку они никогда не говорили. Сорока-Ворона не говорил. При Чезаре от Видящего отслаивалась какая-то его часть, которая упорно смотрит поверх голов, прямо в будущее, туда, где Изнанка не будет иметь никакого значения, как и новое – мирское – имя. Маячащий на горизонте мираж будущего вещал со своей высоты: ты не годишься. В Наружности, во время вылазок и вылетов Сорока-Ворона тоже хватал всё бездумно и жадно. Вещественный мир был так же хорошо ему знаком, как и зрячей ладони слепца. А вот другой – надматериальный мир – иногда позволял подглядеть Чезаре. А теперь – экзамен: покажи ему, чему ты научился. Построй грёбанный мост.<br />Так с чего же начать?<br />Решил начать с того, что взялся набросать первоначальную картинку. В нескольких вольных штрихах. Ввести, так сказать, в курс дела:<br />– Вчера вечером я немножко подрался с колясником Меченых, а сегодня засел в библиотеке переждать, пока утихнет буря. Так это видели они. Ну, те, кто там был.<br />Хорошее изображение, правдивое. Но ему явно не хватает глубины.<br />Сорока-Ворона замолк, клюнув взглядом стол. Покусал в задумчивости щёки. И тут вдруг как-то сжался, прямо до самого себя семилетнего – чтобы быть на одной ступеньке с внутренним зеркалом Чезаре.<br />Два мальчика сидят на лестнице, ведущей в реальную жизнь, в библиотеку на чердак. Лестница застлана мягким ковром солнечного света, а воздух пахнет&#160; подбродившим крыжовником и подрагивает летним мором. Один мальчик, темноволосый, лопоухий и с разбитым носом говорит другому – светленькому и слепому:<br />– Я подумал – зачем люди строят заборы? Я подумал – разве не всё на свете принадлежит мне? И полез разорять чужой огород. Правда, я забыл, что бумеранг обычно возвращается.<br />Он показал слепому ссадину – заставил его потрогать засохшую кровяную корку.<br />– Прилетел прямо вот сюда. Я не сразу вспомнил даже, что когда-то его запускал. Ерунда. Уже даже не болит. Зато яблок я всё равно наворовал, сколько успел. Хочешь?<br />Мальчик достал из карманов горстку недозревших кислых яблочек.<br />– А так это вижу я, – сказал Сорока-Ворона.<br />Крепко привязанный к кухонной табуретке,<br />Сидит безумец, который верит<br />Всему, до чего может дотронуться<br />(Его руки лежат на коленях)<br />ПрофильE-mail<br />726 января 04:21<br />ЧЕЗАРЕ<br />справедливость не милосердна<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: вершители<br />&#9830; диагноз: слепота, сердечная недостаточность<br />&#9830; суть: ясновидец<br />&#9830; метки в деле: zero<br />Чезаре<br />исписано стенок: 95<br />вещицы на обмен: +111<br />Стоит только открыть глаза, и ты увидишь всё на свете, весь мир; стоит только научиться смотреть. Чезаре разучился, зато отлично научился слышать и вслушиваться в тишину – даже слишком хорошо. <br />- Я слышу, как у тебя в голове напряженно скрежещут шестеренки, перемалывая попавший в них песок. Генеральная уборка, знаешь ли, - Чезаре постучал себя указательным пальцем по виску, вздохнул и ленивым движением отбросил со скулы щекотную прядь льняных волос, заводя ее за ухо. <br />«Хватит. Просто перестань думать так громко. Так громко – и в одиночестве».<br />- Можно я коснусь тебя? – вопрос несмелый, а тон неуверенный не похожий на обычный твердый, почти приказной, нет этот – другой. Дрожащий детский голос не примерившегося со своей утратой, испуганного необходимостью самого вопроса. Чезаре протягивает руку раскрытой ладонью вверх. Жест означающий «смотри, я пришел с миром». Для Чезаре он значит другое, для Чезаре это – я принес мир в ладони, дотронься, но только осторожно. <br />Смешно, но тот, кто в жизни громче всех смеется, на самом деле сам таится и умеет хранить даже чудовищные в своей простоте секреты. И это особый талант принимать без вопросов, без тупого непонимания, без попыток настойчиво выведать, стребовать объяснений. Забирать ровно столько, сколько тебе готовы отдать и ни капли больше. <br />- Так можно? – просьба звучит все тише, замолкает, срывается с губ и повисает в загустевшем воздухе, серебрится паутинками пыли, попав в ловушку солнечного луча. Чезаре не видит, но чувствует. Он может протянуть руку и коснуться, безошибочно находя тонкую золотистую нить, дернуть как струну, чтобы она зазвучала высоким чистым звоном. <br />- Можно?..<br />Видеть и чувствовать – совершенно разные вещи, поэтому Чезаре помедлил, а потом решительно дернул Ворону за прядь волос у виска, намеренно причиняя жгучую боль. Он ждет, пока парень тяжело оторвет себя от стола, непонимающе вскинется: за что? Тогда Чезаре найдет его скулу ладонью и слепо, оборвав все связующие нити внутреннего зрения, обведет его лицо кончиками пальцев. Осязать не то же самое, что видеть, пусть глазами или же чем-то еще, неподвластным обычному человеческому пониманию. Ссадина на спинке носа шероховатая, едва поджившая. Болит должно быть, потому что Сорока морщится, но не отстраняется, безропотно позволяя себя изучать. Разлет бровей, излишне острые скулы о которые, пожалуй, можно порезаться по неосторожности – были они такими всегда? – твердая линяя челюсти, дрожащие крылья носа острого, болезненная складка губ – все это Чезаре пальпировал едва касаясь, точно доктор на осмотре. Наверное, это щекотно; Сорока улыбался, дергал уголком губ. А может, ему просто было неловко, такое иногда случается.<br />- Прекрати, - прошипел Чезаре и замер, пораженный мелькнувшей картинкой оттенка сепии, и убрал руки от лица парня, находя его ладонь, безвольно лежащую на столе. Теперь Сорока оскалился уже от боли, думая, что он не способен заметить. Костяшки воспаленные и опухшие, - Заразный Меченый тебе попался, - кивнул Чезаре, отпуская его кисть.<br />- Ты прячешься, - безошибочно опредил он, скрещивая руки на груди, - боишься его? Или себя? <br />Ему потребовалось много времени, чтобы понять. Для Чезаре никогда не существовало принятия без понимания логики вещей. Ворону можно было просчитать, Сороку – нет. Когда они смешивались, то становились совершенно непредсказуемым человеком-вероятностью, раз за разом умудряющимся пробуждать в нем самом истовый интерес. Твердая логика, чтобы поверить в нее самому. Чезаре иногда предпочитал обманываться, но и то с умом и изяществом.<br />- Это хоть стоит того? – вопрос вырвался сам по себе неожиданно для них обоих. Чезаре с сожалением закусил губу, замолчал, устало хмурясь.<br />милосердие не справедливо<br />Профиль<br />826 января 17:56<br />СОРОКА–ВОРОНА<br />сова или жаворонок<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: видящие, тени<br />&#9830; диагноз: маниакально-депрессивное раст-во личности<br />&#9830; суть: летун<br />&#9830; метки в деле: I<br />Сорока–Ворона<br />исписано стенок: 1143<br />вещицы на обмен: +598<br />Личное пространство мало что значило для Сороки-Вороны, когда тучи над его головой расходились. Ещё меньше – когда ясное небо заволакивало кислотным туманом веселья. Но он всё равно улыбался, пока руки Чезаре изучали лицо, запечатлевали образ на подушечках пальцев, слишком чувствительные, похожие на оголённые провода, соединяющие слепца с миром живых. Чезаре смотрел на Видящего впервые. Значило ли это, что Сорока-Ворона пробудил в нём интерес? Значило ли это, что фигурки двухголовых химер, которые иногда рождались из-под ножа Чезаре, перестанут быть такими уродливыми? Можно ли будет оставить в живых хоть одну?<br />Сорока-Ворона кое-что подглядел. Всего на одну минутку, но этого достаточно, чтобы он сохранил под веками впечатливший его образ: каменный истукан с острова Пасхи с сердцевиной из тёплого дерева. Сорока-Ворона подумал, что Чезаре фантастичен. Совершенно ненормален, двойственен и хочет познать сам себя, хотя цементно уверен в обратном. <br />Только зачастую приятное заблуждение – всего лишь приятное заблуждение.<br />Так что они оба могут ошибаться. Имеют право.<br />Между ними что-то возникло. Вот прямо сейчас. Оно похоже на тонкую струну, звенящую от напряжения. Хотя, быть может, я предаю слишком большое значение мелочам?.. Да нет же, вот оно: всегда очень хрупкое, почти невидимое, эфемерное. Повезло, что заметил. Просто повезло. <br />Искренность. <br />Птице не хотелось обкрадывать эту искренность-в-пальцах, искренность, которая спрашивает разрешения, прежде чем появиться на свет. Поэтому он сказал:<br />– Я боюсь таких вот вопросов. Типа того, что ты задал последним. Они всегда звучат так, как будто бы кто-то не успел вовремя остановиться. И – шмяк – на асфальт.<br />Как будто бы музыкант уронил барабанную палочку – с этого момента мелодия зазвучит по-другому.<br />Свет солнца уже стёк Чезаре на плечо. Ютился там, как кот, уткнулся носом в шею. Лицо слепца было в тени, на его – Сороки-Вороны – территории.<br />– Ты сам на себя смотрел? У тебя... У тебя такое лицо…Ну... О, чёрт! Хер с ним. У меня всегда было хреново с описаниями. <br />Нет. Во второй раз он уже не преодолеет дистанцию. Не сегодня. Сделаешь шаг – и из-под ног полетят в пропасть комья земли. Сорока-Ворона отступил. Что-то заставило его это сделать. <br />Он поднялся с места, сжал книгу в пальцах.<br />– Так. Я пойду… Достану себе кофе. И возьму эту книгу… Вообще, я не особенно люблю читать. Тем более поэзию. Но… Тебе принести? Кофе.<br />Крепко привязанный к кухонной табуретке,<br />Сидит безумец, который верит<br />Всему, до чего может дотронуться<br />(Его руки лежат на коленях)<br />ПрофильE-mail<br />929 января 20:43<br />ЧЕЗАРЕ<br />справедливость не милосердна<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: вершители<br />&#9830; диагноз: слепота, сердечная недостаточность<br />&#9830; суть: ясновидец<br />&#9830; метки в деле: zero<br />Чезаре<br />исписано стенок: 95<br />вещицы на обмен: +111<br />Какое? Чезаре вздохнул, склоняя голову, скрывая белесую пустоту глаз за светлой рассыпавшейся челкой. Поморщился едва заметно, дернул плечом, словно пытаясь согнать со свитера пригревшееся солнце. Сорока – непоследовательный и сложносочиненный. Говорит о кофе, а думает о страшном. Говорит о страшном, а думает…<br />Чезаре сложил подрагивающие спазмом незавершенного прикосновения ладони на коленях. Он был не из тех ужасно тактичных людей, которые на любую неловкость, даже не связанную непосредственно с ними, несколько раз пылко извинятся и скажут, махнув рукой: забудь и не было, все будет хорошо. <br />Было. <br />Вопрос упал камнем в глухой колодец и долетел до дна. Только вот воды на дне не оказалось, лишь звучное злое и излишне громкое эхо. Видящий словно осознанно ударил по самому больному, по самому затаенному. Откуда он мог знать? Да неоткуда. Слишком проницательный, черт его дери. Чезаре словно оглушили на долгий миг, а и без того объятый темнотой мир вдруг растерял все звуки и запахи. Ему ужасно захотелось схватить Ворону за руку, сжать тонкие пальцы до боли и рявкнуть глаза в глаза: какое?! давай же, живо говори! Только не поможет. Бессмысленно. Чезаре злился в пустоту, сцепляя пальцы. <br />- У тебя отражение не двоится? – спросил он, не удержавшись, резко поднимаясь на ноги. Взял в руки книгу, ладонью отмахнулся от настойчивого солнечного зайчика, скользнувшего по обложке, и повернувшись на каблуках, зашагал к выходу из библиотеки. Ему надо было подумать – в одиночестве, успокоиться, пережить колкое разочарование в собственном бессилии. Не первый и не последний раз, мог бы уже привыкнуть и перестать реагировать так остро. Рука дернулась, сжимаясь на гладком книжном переплете, вторая инстинктивно потянулась к лицу. Чезаре зло одернул себя, затылком чувствуя буравящий взгляд Сороки. <br />«Он не мог знать. Ты ведешь себя как ребенок», - со вздохом отчитал самого себя Чезаре. <br />Ребенок. Ему снова было семь. Видящий зачем-то разбудил дремлющего давно потерянного во времени мальчишку, умудрился всего парой фраз вызвать на откровенность и пребольно стукнуть по лбу. <br />«Но он не знал!»<br />Не знание не освобождает от ответственности. Так, ладно, слишком много вокруг пернатых. Нужен перерыв. Многодневный.<br />Но многодневного не получилось. Спустя три дня Чезаре уже терпеливо ждал, пока Тени разойдутся по своим комнатам, оставив Сороку одного. Меж этих стеллажей Чезаре было скучно, тут обитали книги исключительно для тех, кто видит текст и понимает буквы. Гладкие прохладные страницы: негде на них остановиться, замереть. Парень рассеянно цеплял книгу за книгой, гладил корешки, вдыхая запах старой типографской краски, и ждал, когда появится возможность подойти. Ожидание затягивалось, книжные страницы пахли старым кладбищем, поддавшись времени и пыли, Тени то рассыпались звонким смехом, то сходили до тишайшего доверительного шепота.<br />Сорока замер, ощутимо подобрался, стоило ему занять стул рядом. <br />- Извини, - скупо через силу выдавил из себя Чезаре, поджимая губы. Что-то заставило его сделать это, хотя не в его правилах было чувствовать себя виноватым. Это нерационально. Парень достал из кармана брюк маленькую резную фигурку и поставил ее на стол между ними. Мальчик с птицей в сомкнутых ладонях – схематичный, грубо вырезанный, но со спокойной улыбкой, - Когда-то давно, наверное, уже в прошлой жизни, мать рассказывала мне про иной мир. Мир, тонко переплетающийся с нашим материальным. Она говорила, что он опасен, что создания, которые обитают там, вечно голодны и неспокойны. Но до поры до времени она не могут увидеть людей, если только люди не станут смотреть на них сами, - Чезаре замолчал, кусая губы, потом рассеянно скользнул ладонью по кромке стола, считая временные зазубрины, оставленные несколькими поколениями воспитанников до него, - Не смотри на них. И тогда не придется ни от кого прятаться.<br />милосердие не справедливо<br />Профиль<br />1030 января 17:36<br />СОРОКА–ВОРОНА<br />сова или жаворонок<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: видящие, тени<br />&#9830; диагноз: маниакально-депрессивное раст-во личности<br />&#9830; суть: летун<br />&#9830; метки в деле: I<br />Сорока–Ворона<br />исписано стенок: 1143<br />вещицы на обмен: +598<br />Собрания Теней – настоящий базар, целая ярмарка под девизом &quot;не-суй-сюда-свой-длинный-нос&quot;. Все активно торгуются, выменивая друг у друга разноцветные клочочки чужих жизней. На таких собраниях понятие «личное» – что-то вроде прямого оскорбления. Новое матное слово. Как и язык, валюта здесь тоже особенная: заказчик сам определяет цену твоим словам. Самое главное – это держать темп, нестись во весь опор, не сбиваясь, и щебетать до тех пор, пока не отсохнет язык или не заболит голова.<br />Самое же сложное – вовремя унять себя. Искусственно замедлить свои биоритмы, погасить возбуждённый блеск в глазах, умерить темп сердца и дыхание. И лучше сделать это как можно быстрее, если к тебе приходит Вершитель, который выглядит так, словно у него в руках заряженное ружьё. Чезаре садится рядом, и Сорока-Ворона экстренно тормозит, спотыкаясь на бегу. Потому что он чует, что слепцу не нравятся замашки Сороки, не затем он сюда пришёл, чтобы отбиваться от громких глупостей.<br />– Извини, – Чезаре выстрелил себе в голову. Рикошетом задело Сороку-Ворону, и он понял, откуда взялось это воображаемое ружьё.<br />«Мне казалось, это я тебя задел». Ложь. Полнейшая муть. Брякни сейчас такое, Видящий бы выглядел полнейшим ублюдком. «Если бы ты действительно чувствовал так, твои извинения прозвучали бы первыми».<br />Но я…<br />Потом на столе появился мальчик с птицей, и стало по-настоящему плохо. Расхотелось придумывать оправдания. Сорока-Ворона смутился. Он грел в ладони фигурку, рассматривал её, пока Чезаре говорил – удивительно, слепой видел его всего один раз, но грубый срез ножа подарил деревянному мальчику неуловимое сходство с Сорокой-Вороной. Может быть, просто кажется? Разве это возможно – изобразить похожесть на таком-то маленьком лице?<br />Он уже видел такое: человек ушёл, но вроде бы остался на месте, мысленно завис на каком-то моменте, думал о нём, анализировал. Именно такие люди часто сокрушаются, что вовремя не придумали эту шутку, этот ответ, не задали вот этот вопрос. Такие люди… Какие именно?<br />Выходит, все.<br />– Спасибо, Чезаре, – сказал птица, как только тот замолк. Почувствовал, что снова сорвался на галоп, и замолчал ненадолго. Чтобы подумать.<br />Всё это слишком сложно – угадывать, кто и для чего что-то сказал, припоминать и домысливать. В этой игре джекпот – скорее исключение, а не правило. Чистая случайность. В конце такой игры не бывает победителя, все дружно пожимают плечами и платят по счетам. Сорока-Ворона не любил сложностей. Но именно на них и натыкался, имея привычкой поступать так, как велит чувство. Вот и сейчас он чувствовал, что не хочет разбираться, к чему извинения. Не хочет вспоминать попыток Чезаре огрызнуться&#160; на стрелу, случайно попавшую точно в цель, попыток упрекнуть в болезни: «отражение не двоится?». Не хочет думать о том, что сам всегда бьёт вслепую и жаждет получить самый большой приз. Сорока-Ворона чувствовал, что хочет попытаться снова.<br />Давай-ка по порядку, с самого начала.<br />– Выходит, ты совершенно бесстрашен, Вершитель. Почему-то я в это верю, когда смотрю на тебя и так глупо улыбаюсь. А меня погубит любопытство. Когда я говорю тебе «не думай о ветре», о чём ты думаешь? Вот и я, когда слышу «не смотри назад», тут же оборачиваюсь. Когда те штуки, о которых говорила тебе мать, будут глодать мои кости, я всё ещё буду смотреть на них.<br />Я знал человека, который боялся только темноты. Теперь знаю тебя, живущего в ней. Сколько же граней в этом чёртовом мире? И как это – быть «за гранью»?<br />Сорока-Ворона сжал в ладони фигурку. Деревянный мальчик улыбался ему в пальцы, а сам он тихо сказал в лицо слепцу:<br />– Знаешь что. Не нравится мне сегодня здесь разговаривать. Возникает такое чувство, будто вот-вот ляпну тебе какую-нибудь сплетню. Может быть, мы сходим туда, где я смогу рассказать тебе, как сегодня выглядит небо?<br />Крепко привязанный к кухонной табуретке,<br />Сидит безумец, который верит<br />Всему, до чего может дотронуться<br />(Его руки лежат на коленях)<br />ПрофильE-mail<br />1111 февраля 01:43<br />ЧЕЗАРЕ<br />справедливость не милосердна<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: вершители<br />&#9830; диагноз: слепота, сердечная недостаточность<br />&#9830; суть: ясновидец<br />&#9830; метки в деле: zero<br />Чезаре<br />исписано стенок: 95<br />вещицы на обмен: +111<br />Как можно принимать одного и не принимать другого, особенно когда это один – единый – человек?.. Себе лгать не имело смысла и никогда не приносило рациональных плодов. Надо было ловить его еще в самом начале их неожиданного путешествия, ловить и отталкивать – на шаг назад. На краткий миг ярким заревом перед глазами встало, казалось бы, давно потерянное воспоминание: мать бьется в истерике, отец хватает ее за руки, за тонкие запястья, испещренные синеватыми прожилками выступивших под кожей вен, не дает вырваться, тащит куда-то из комнаты, прочь с глаз Чезаре. С постепенно слепнущих глаз. Но Чезаре все равно смотрит и видит – смутно и болезненно, постоянно напрягаясь, словно через тонкую кисею, как в коридоре отец бережно прижимает мать к груди, как в противовес этому судорожно вцепляется пальцами в ее темные волосы, сжимая в горсти пряди на затылке. Ему больно; больно и Чезаре. Всем больно в этом чертовом доме.<br />Место и впрямь располагало: до сих пор звучала в ушах какофония чужих голосов, дробящихся на отдельные слишком резкие и громкие звуки. Чезаре поежился, незаметно передернул плечами, где кожу отчего-то стянуло мурашками. Нужно было отказаться, обязательно и всенепременно отказаться, отрезать резким «нет» и точка, но вместо этого: <br />- Куда идти? – вопрос спокойный, заданный без привычной въедливой насмешки. Вопрос-в-вопросе. Еще более странная штука, чем вырезанная именная фигурку с птицей в руках, подаренная по воле прихоти. <br />«Куда ты поведешь меня? Мне все равно. Хоть в свою собственную выдуманную птичью страну, где ты совершишь отречение…» <br />Они куда-то идут: Чезаре ступает не разбирая дороги, едва ли не впервые со спокойным доверием равного сжимая рукав чужой одежды. Он может сжульничать и подглядеть, но тогда игра потеряет всю свою прелесть, поэтому он просто доверяется ощущению, к которому невозможно привыкнуть, сколько бы лет слепоты не разделяло твою жизнь: когнитивный вакуум. Серьезное испытание для кого-то похожего на Чезаре, для кого-то столь же уверенно держащего всю чертову жизнь в железном кулаке.&#160; <br />- Очень давно, когда я был ребенком, в старый дом на окраине залетела птица. Я не помню, какая она была, да это и не имеет никакого значения. Она залетела на чердак через разбитое окно, совершенно случайно пройдя меж осколками и не поранив себя. Но назад вылететь уже не смогла. Билась там внутри, в запертой коробке, пока не изрезалась насмерть.<br />Чезаре обвел рукой звонкий, живой, сочащийся напряжением коридор – где-то далеко собиралась как гроза за перевалом неясная еще драка, - поймал кончиками пальцев дрожь звуков, перевел и прочитал, придержав Ворону за локоть. <br />- Многие здесь такие же птицы, знаешь, - мрачно произнес он, хмуря светлые брови. Белесые глаза смотрели в пустоту перед собой, - Сами загнали себя в пустой дом и сами же упрямо разбиваются о стены, истово веря, что в этом спасение, - и добавил, обращаясь скорее к самому себе, - Никогда еще не видел ничего более глупого. <br />«Вот так и становятся битыми на всю голову провидцами, предсказателями да слагателями глупых и никому не нужных притч!»<br />«Умолкни, пожалуйста…»<br />«А он зря назвал тебя бесстрашным. То, что ты не боишься темноты и сможешь свободно смотреть на солнце еще ничего не значит, ведь правда?» <br />«Заткнись!» <br />Очень глубоко в душе Чезаре живет ледяной страх, о котором он никогда и никому не расскажет. Это слишком личное, стыдное, оставшееся от того самого семилетки, вдруг ослепшего и потерявшего все краски мира в один короткий миг. Мальчишка боялся вырасти и столкнуться с собственной несостоятельностью, беспомощностью по отношению к огромному миру. Чезаре глушил в себе этот почти животный ужас учебой, книгами, злыми словами, голой логикой и людьми-бритвами, глупым противоборством выдуманных стай, поднадоевшими интригами и ленивой мышиной возней в узкой обитой железной сеткой песочнице. Получалось плохо: никак не получалось. <br />«Это такая Нетландия для посвященных, Питер»<br />«Да умолкни ты наконец!»<br />Холодный ветер стеганул по щеке наотмашь. Чезаре замер, поймал его скулой, приоткрытыми сухими губами, словно бы пробуя на вкус.<br />- Отсюда уже видно небо?<br />милосердие не справедливо<br />Профиль<br />1211 февраля 21:48<br />СОРОКА–ВОРОНА<br />сова или жаворонок<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: видящие, тени<br />&#9830; диагноз: маниакально-депрессивное раст-во личности<br />&#9830; суть: летун<br />&#9830; метки в деле: I<br />Сорока–Ворона<br />исписано стенок: 1143<br />вещицы на обмен: +598<br />Сорока-Ворона вёл Чезаре, а Сороку-Ворону вели его ноги. Один претворялся, что ничего не видит, а второй – что понятия не имеет, куда идёт. А может, именно так всё и было.<br />Прямо по коридору, сотканному из шумов. Поворот направо. Стены мертворождённых слов, кем-то уже сказанных, кем-то спетых. Вверх по лестнице. Вперёд, вперёд, вперёд. Птица петлял, привыкая к этому долгому голосу: обычно Чезаре не говорит с ним. Обычно Чезаре не держит за локоть. Обычно Чезаре – Чезаре. Сорока-Ворона посмотрел на него что-с-тобой-такое взглядом и сказал:<br />– Не осуждай их за это…<br />Сорока-Ворона, ты боишься будущего?<br />– Не осуждай нас. Я люблю этот чёртов скворечник. Как бы больно мы не бились об &quot;здесь&quot;, удар об &quot;там&quot; будет настоящей неожиданностью.<br />Слушай и внимай. С тобой говорит посвященный в Наружность. Ему ли не знать.<br />Каждый в Доме кое-что помнит о жизни вне серых стен. И каждый борется с этим, как может. Дети закрашивают окна чёрной краской и никогда не раздвигают шторы. Дети дичают, пока их кормят по расписанию, и глядят из-за ограждающей сетки волчьими глазами. Их мир конечен. Это здесь они химеры со странными именами, а в Наружности – просто уроды. <br />Всё это что-то навевало. Такие разговоры не могут не навевать.<br />Чезаре, а ты боишься будущего? Не осуждай себя за это…<br />&#160; <br />Где мы?<br />Там, где ты угробишься, если сделаешь неверный шаг. Или случайно угробишь слепого.<br />– Сейчас будет видно. Мы поднимаемся на крышу. Если не хочешь закончиться сегодня, сиди, где посажу. В плане гнездования можешь мне доверять.<br />Под лестницей свалены в кучу покрывала. Не особенно чистые, но в самый раз для таких идиотов, как Сорока-Ворона.<br />Видящий подумал, что может повернуться к Чезаре спиной. Уже может. Это не доверие даже, а что-то вроде недоразвитой заботы: он перехватил слепца за руку и осторожно пошёл вперёд. Ветер, пахнущий заморозком, мусор и птичий помёт. Зато над головой – купол вечернего неба, просевший под непогодой так, что едва не задевает клочкастым пузом чёрные шипы антенн. <br />Птица бросил покрывало на маленьком плоском пятачке под боком каминной трубы. Два других оставил, чтобы укутаться. Труба тёплая, но вместо дыма из неё вырываются обрывки голосов и смешиваются в воздухе шумом пчелиного улья. <br />Стоило взять куртку.<br />Они просто сидят, прислонившись спинами к кирпичу. Сорока-Ворона чувствует, как внутри у Чезаре сжимается пружина, она скрипит: «глупая птица».<br />Ничего, у меня есть кое-что получше.<br />Ворона достал из-под свитера флягу. Подарок самому себе из Наружности: красивый, лакированно-чёрный, с резьбой по бокам, изображающей бегущих оленей. Он сделал пару больших глотков и сунул фляжку в руки Чезаре: чтобы полюбовался.<br />– Ты видел когда-нибудь оленей? Вырезано здорово, но у тебя всё ж душевней выходит.<br />Зачем он приволок тебя сюда, бесстрашный Вершитель?<br />Олени. Какая глупость.<br />Холодно. Особенно после библиотечного инкубатора горяченьких новостей. <br />Внутри растекается алкогольная горечь, крепкая, зараза, и налётом оседающая на корне языка.<br />– Знаешь, у меня возникло такое чувство, будто ты ничего тут не приобрёл. Говоришь только о том, что было «до». Как будто именно «до» дало тебе самые важные уроки в жизни.<br />Посмотри хоть на зверушек, бедненький, ведь они так красиво застыли в узоре на слоновой кости. Что-то вроде жалости возникло само собой, невольно. Сорока-Ворона сплюнул себе под ноги и растёр носком ботинка. Это что-то не моё – это сорочье.<br />– Должно же быть хоть что-нибудь! Хотя бы плохие привычки.<br />Упрямо, с надрывом и неприятием. Сорока-Ворона не признаёт пустоты. Но он не даёт слепцу опомниться, не позволяет растереть себя в пыли на крыше, как плевок. Взмывает в небеса, ради которых пришёл сюда. Сколько птицу не корми…<br />– Небо сегодня подходит настрою. Выглядит, как использованная промокашка. Уверен: тронешь – замараешь пальцы в чернилах. Я знаю много птиц. Всех, что есть в округе, наверное. Видовое разнообразие широкое, но все они какие-то серенькие, снегири да синицы – самые панки. Настолько плохо обстоят дела. Но сегодня небо не подаёт признаков жизни. Оно промокнуло собой каждую чернильную галочку.<br />А дальше – не понять, про что. То ли про небо, то ли про Дом, то ли про Чезаре. <br />– Хватает всё подряд, а порой – не берёт ничего, потому что не знает, что ему нужно. Чего нужно? На кой хер кому-то лезть сюда в такую холодину?<br />И уставился так – непременно почувствуешь, продерёт до костей похлеще шквального ветра.<br />Ты можешь просто рассказать. Так называется этот взгляд.<br />Крепко привязанный к кухонной табуретке,<br />Сидит безумец, который верит<br />Всему, до чего может дотронуться<br />(Его руки лежат на коленях)<br />ПрофильE-mail<br />1316 февраля 23:23<br />ЧЕЗАРЕ<br />справедливость не милосердна<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: вершители<br />&#9830; диагноз: слепота, сердечная недостаточность<br />&#9830; суть: ясновидец<br />&#9830; метки в деле: zero<br />Чезаре<br />исписано стенок: 95<br />вещицы на обмен: +111<br />One for death and two for birth, three for wind and four for earth.<br />Чезаре идет за Сорокой: не след-в-след, но шаг-в-шаг быстро и уверенно. С ним очень сложно не считаться, когда он сам этого хочет. <br />«- А какой у нас план гнездования?<br />- Тебе о том знать не положено.» <br />Five for fire, six for rain, seven's joy and eight is pain.<br />Вечер темный и холодный, горчит на языке и щекочет где-то в переносице. Он похож на дикий пряный мед, хотя Чезаре никогда не любил сладкого. Пальцы парня осторожно ощупывают резную фляжку, с осознанием дела и расстановкой. Алкоголь бьет в нос резких запахом, заставляя непроизвольно морщиться и хотеть горячего крепкого чая. Чезаре возвращает фляжку обратно, на мгновение сталкиваясь с Вороной пальцами. <br />- У тебя руки замерзли, - замечает он вскользь. Сам он совершенно не чувствует холода и это даже забавно. Чезаре морщится, когда ветер бросает ему в лицо прядь волос, выглаживает скулы ладонями, полными близкой бури. В голове крутится дурацкая детская считалочка и никак не желает уходить, перебивает все мысли, сколько не пытайся переключиться.<br />Дом гудит монотонно, умиротворяюще где-то за плечом, но кажется, что у него в голове, в самой его сути. Чезаре зачем-то закрывает глаза, смыкает выгоревшие на солнце ресницы; лицо его расслабляется, ослабевает контур натянутых губ, но легче не становится. Он ждет, что Сорока привычно начнет рассказывать ему о том, что видит сейчас, обо всем, на что падает взгляд, как делают только очень маленькие дети, но вместо этого слышит другое.<br />Чезаре вздрагивает – легко точно от холода, несложно обмануться. <br />- Плохие привычки? – переспрашивает он и криво неуверенно улыбается. Жизнь их стаи самая спокойная и тихая, кто-то бы даже сказал: мрачная и скучная, и был по-своему прав. При всем при этом нет того единства между ними, как у Меченых. У Вершителей каждый сам за себя, никто не станет заступаться за другого без явственной выгоды. У Вершителей все более-менее похоже на Наружность, с ее четкими границами и негласными правилами.<br />- Страх, - говорит Чезаре отрешенно, словно рассуждает о том, какая погода будет на выходных, а не о чем-то безвозвратно личном. Впрочем, что ему до погоды, - Здесь я приобрел страх. По-моему, очень плохая привычка. А может быть, он жил во мне всегда, просто раньше я никогда не замечал его существования за чередой мелочных проблем. <br />Каждый день раз за разом просыпаться по утрам и видеть чужими глазами, сотней глаз, чтобы потом снова ослепнуть. Видеть жизнь с множества ракурсов и углов, чтобы убедиться раз и навсегда: это не похоже на то, что имеешь ты. Чезаре знает, что это пустые бессмысленные мысли, они никуда не ведут, а лишь оставляют утомленное сознание в тупике. Их не надо думать, но каждый раз они возвращаются. Иногда он поистине ненавидит Сороку-Ворону за то, что тот умудряется вытягивать из него откровенность за откровенностью с хирургической точностью надрезая там, где душа вздулась воспалением. <br />«Прекрати немедленно, если не хочешь запачкать руки моим сердечным гноем». <br />Но Ворона упрямо не верит, что у Вершителей нет души.<br />- Тебе никогда не казалось, что все это – болезнь? – Чезаре распахнул невидящие глаза, скинул с плеч пахнущее пылью, сыростью и влажным мхом одеяло. – Черная плесень, которая прорастает в нас, стоит только поселиться здесь. То, что должно подготовить нас к жизни там, только разрушает. Умело ломает год за годом, и Дом выпускает нас в Наружность сломанными механизмами. <br />Чезаре знает, что не должен этого делать, но впервые ему плевать на чертовы правила собственной безопасности. Он уверенно хватает Сороку за руку, лежащую на покрывале, и сжимает пальцы до боли. Все это можно списать на глоток крепкого алкоголя. У Видящего и впрямь полые птичьи кости, или это просто злость придает Чезаре затаенных сил. В голове вспыхивает образ – дрожащая картинка формируется за долю секунды, фиксируется, растекается движущимся воспоминанием, как внезапно ожившая фотография. Чезаре уверен, что сможет ее передать, хоть никогда еще не делал ничего подобного. Пальцы Вороны ощутимо вздрагивают в его захвате в бессознательной попытке отстраниться, пока инородное вламывается в сознание. Чезаре упрямо скармливает ему подсмотренные моменты чужих жизней воспоминание за воспоминанием, где раз за разом фигурирует его нахохленная птичья фигурка, и останавливается только тогда, когда ладони перехватывает холодом, а губы дрожат и не слушаются. От Видящего веет непониманием и легким страхом, удивлением и чем-то еще… Чезаре не берется лезть глубже. Он молчит, обхватив себя за предплечья. Больше всего на свете ему хочется, чтобы день вернулся вспять.<br />Nine to go, ten back again!<br />«Иди и возвратись»<br />милосердие не справедливо<br />Профиль<br />1418 февраля 07:13<br />СОРОКА–ВОРОНА<br />сова или жаворонок<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: видящие, тени<br />&#9830; диагноз: маниакально-депрессивное раст-во личности<br />&#9830; суть: летун<br />&#9830; метки в деле: I<br />Сорока–Ворона<br />исписано стенок: 1143<br />вещицы на обмен: +598<br />Получил, что хотел. Расклевал нарыв и хлебнул чужого яда, дробящей разум отравы. Никогда ещё чужие прикосновения не вскрывали череп и не подменяли картинки.<br />Голоса, вещающие не то из трубы, не то прямо из-за слепых глаз Чезаре, и лица. Сплошь знакомые, Сорока-Ворона видит их каждый день, Сорока-Ворона видит себя: однажды утром, однажды в обед, однажды вечером. Всё это долетает нечётким, обрывистым, потому что Видящий сопротивлялся невольно, к такому он готов не был.<br />О, это было настоящим коллективным изнасилованием.<br />Сорока-Ворона тупо смотрит на фляжку, поблёскивающую полированным боком в складках покрывала. Не напьётся сейчас, даже если захочет - попробуй, напои всех этих фантомов. <br />Закатим грандиозную пирушку и допляшем до сумасшедшего дома. До сумасшедшего Дома.<br />А пальцы больше не мёрзнут. Кровь прилила к ним там, где больно хватался Чезаре. Зато теперь холод расползается от чужого плеча: это Вершитель замерзает от страха. Обнимает сам себя, многоглазая тень из ночных кошмаров. Он никем не будет понят. За такое сразу бьют в лицо: по удару за каждое украденное воспоминание.<br />Лучше тебе смотреть на них с другого ракурса, как на крыс в пластиковых аквариумах с опилками. А не так, изнутри, как третий глаз по центру лба, по-глазку-в-каждой-закрытой-двери. Этого слишком много для тебя одного, будь ты хоть трижды бездушен.<br />Но птица упорно молчит, хотя в голове столько мыслей: и своих, и чужих, застрявших между ушами.<br />И что теперь?<br />Можно прикинуться дурачком, чтобы потом отмахнуться от совести. Встать, стряхнуть с себя наваждения, похлопать слепца по плечу и сказать: &quot;Да забей ты, всё будет о`кей&quot;.<br />Можно оставить его тут, надломленного и опустошённого, в своём личном изгнании. И никто-никто не узнает, если с ним здесь приключится какая-нибудь печальная случайность. Только кислый ветер и небо-промокашка - но разве они кому расскажут?<br />Вместо этого Сорока-Ворона протягивает к слепцу руку, совсем неуверенную и к тому же совершенно холодную.<br />Прости, но больше у меня ничего нет.<br />Снова руки. Плоть и кровь - всё, что есть похожего у двух людей на крыше Дома. Сорока-Ворона стискивает запястья Чезаре, пульсирующие горячей жизнью, и не касается зрячих пальцев. Пока можно, до наступления новой жизни, которая непременно наступит: через мгновение, на утро, при следующей встрече.<br />К Видящему приходят слова. Он знает, как правильно рассказать Чезаре о нём самом. И он рассказывает, глядя в напряжённое сухое лицо Вершителя, ждёт, что выражение его изменится. Ворона шепчет в правое ухо, Сорока - в левое. Невозможно быть совершенно одиноким, когда в сумме вас трое.<br />- Ты похож на цаплю.<br />- Всем кажется, ты держишься крепко.<br />- Но у тебя всего одна нога. Понимаешь?<br />- Одной ногой там, другой здесь.<br />- Это твоя природа, не болезнь.<br />Плоть, кровь, слова. И кое-что ещё, если хорошенько пошарить по карманам.<br />- Давай бояться вместе?<br />Совсем не то, чего ждут все напуганные мира сего. А как же спасение утопающего?<br />Два мальчика сидят на ступеньках пыльной лестницы, ведущей на чердак. Один хочет изучать птиц, когда вырастет. Или, может, он станет ветеринаром?<br />К ним постепенно приближается гроза. Ветер изменился, он пахнет искрой и влагой. Духота лета замолкает, прислушиваясь к этому ветру - что он с собой несёт?<br />Пользуясь затишьем, в котором его будет очень хорошо слышно, мальчик спрашивает у слепого:<br />- Давай?<br />Крепко привязанный к кухонной табуретке,<br />Сидит безумец, который верит<br />Всему, до чего может дотронуться<br />(Его руки лежат на коленях)<br />ПрофильE-mail<br />1522 февраля 02:17<br />ЧЕЗАРЕ<br />справедливость не милосердна<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: вершители<br />&#9830; диагноз: слепота, сердечная недостаточность<br />&#9830; суть: ясновидец<br />&#9830; метки в деле: zero<br />Чезаре<br />исписано стенок: 95<br />вещицы на обмен: +111<br />Он все-таки умудрился забраться к нему в голову и теперь будет сидеть там до скончания веков. Что ж, не самый плохой сосед. Чезаре кажется, что он расщеплен, но даже не надвое, что уже много, а натрое, что колоссально нетерпимо. «Плевать» - думает он в наступившей тишине, или не думает вовсе, но кто его за это упрекнет. Холодные пальцы тисками сжимаются вокруг его запястий, но сбрасывать их не хочется. Выдохнуть и согреться – вот насущные проблемы. <br />Бояться попросту глупо – так Чезаре уверял сам себя с детства, делая первые шаги на пути к миру вне себя. Будь он киборгом, то с секундной задержкой ответил: запрос некорректен, сформулируйте предложение по-другому. Будь он чуточку более самовлюблен, просто буркнул бы: отвяжись. Но Чезаре есть Чезаре. Он криво улыбается и кивает. <br />- Каким-то образом мы поменялись местами. Знаешь, это немного раздражает, - честно признается он, ловя скулой порыв ветра. Одеяло, наброшенное на плечи, а теперь сползшее на скат крыши, совершенно не спасает от холода. Чезаре морщится, ведет плечами, разминая подрагивающие мышцы. Дрожь скользит по его рукам вниз, к запястьям, передается Вороне, заставляя передернуться и его, - Пойдем отсюда. Становится холоднее. <br />Он бежит от собственного непонимания, и двоящаяся тень за его спиной досадливо качает головой. Вокруг них двоих – троих? а если посчитать по пальцам? – клубящийся рой вопросов, кокон из случайных фраз. Сорока ведь не самое плохое, что Чезаре видел со стороны, что показал. Да, это было жестоко, пожалуй, с этим Вершитель все же согласен, но с сотней допущений и подпунктов, чтобы победа не была так сладка. <br />«Это какой-то кошмар, который никак не закончится?»<br />«Все что выходит за рамки привычного есть кошмар?»<br />«Процентов на восемьдесят точно»<br />- Ладно, - Чезаре поднимается на ноги, комкая покрывало, от которого все еще веет сыростью и пылью, чердачной затхлостью, но уже меньше. Проветрившись на продуваемой всеми ветрами крыши даже покрывало не осталось прежним, что уж говорить о двух заболтавшихся юнцах, которые вовремя не откусили сами себе языки, – Проводишь меня вниз? Я же все-таки слеп, - не удержавшись, фыркает он, пряча скользнувшую по губам усмешку за раскрытой ладонью, отбрасывающей со скулы прядь волос. Но Сорока все равно видит. <br />- Ты породистый человек, - усмехается Чезаре спустя пару минут молчания. <br />«Это как?»<br />- У тебя куча недостатков, - добавляет он словно нечто само собой разумеющееся.<br />- Сколько здесь ступенек? – спрашивает мальчик, замерев на самой верхушке лестницы, нетерпеливо перекатываясь с пятки на носок и сцепив руки за спиной в крепкий замок. Тишина шелестит ветром за спиной. Темнота ласково гладит по голове, ероша волосы своими холодными сухими пальцами. <br />- Сколько? – отзвуком эха разбивается о стены, медленно кружит в воздухе, оседает под ноги, густеет и рассыпается на отдельные звуки. Зачем ты спрашиваешь, если знаешь ответ, маленький Вершитель? <br />Ступенек ровная дюжина. <br />Но какое это имеет значение, если ты один на вершине?<br />Пальцы у Сороки все еще холодные, хотя не такие, как на крыше. Чезаре коротко пожимает его ладонь, прежде чем развернуться и направиться по коридору к своей комнате, оставив Видящего на Перекрестке в одиночестве. В этом пожатии больше чувства, чем во всей его жизни до и быть может после. Больше откровенности. Чезаре морщится, пытаясь вытряхнуть из головы накрепко засевший там птичий щебет, а потом улыбается пустоте перед собой, пугая этой странной улыбкой случайно подвернувшегося встречного.<br />милосердие не справедливо<br />Профиль<br />RSS • Atom<br />Тему просматривают (Гостей: 0, Пользователей: 1) Читатель<br />Тема закрытаСтраница: 1<br />» home'ostasis » интермедия » настоящее что-нибудь &#8734;<br />создать форум</p> <p>Пустые гнезда. ГП. GIII&#160; &#160; [FRPG] THE TWILIGHT SAGA&#160; Marauders: Lost Generation&#160; Durmstrang: Legends of the Frost&#160; ВИКИНГИ&#160; &#160; Школа магии Тибидохс и возмездие демона Дозоры: Тайна сумрака&#160; HG: End of an Era&#160; Fairy Tail: Not the Time for Dragons&#160; &#160; HP: Sede Vacante&#160; New-Detroit life: Felidae coke&#160; Поисковое продвижение сайта</p> mybb@mybb.ru (Alisa Bekker) Sun, 19 Mar 2017 12:01:18 +0300 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=329#p329 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=326#p326 <p>ЭПИЗОД МЕСЯЦА<br />Дом раскисал под осенними дождями и кое-где осыпался. Сегодня жертвой непогоды стала эта слепая кишка, упирающаяся в тупик, наглухо замурованная ещё сотню лет назад. Обвалился пласт штукатурки – ничего особенного, никого не задело, обошлось, но все усиленно препарировали мусор. Потому что в осколках – пятна красок и обрывки линий, как оказалось позже – кусочки мозаики, старого рисунка, оставленного здесь кем-то когда-то зачем-то. Картинка была мрачной, несмотря на обилие цвета и форм и отсутствия внятного сюжета: спирали и закорючки сплетались вместе в причудливую кислотную геометрию, по лабиринтам узоров бродили странные животные – безликие химеры, все с разным количеством лап, хвостов и голов. Всё вместе напоминало траурную вязанку крысиного короля. Картинка была нездоровой. Старой. И смутно знакомой: внизу невнятная подпись, угадать которую могли лишь те, кто знал Дом с малолетства. Фреска со стенки – этакая невидаль для отупевшего по осени домовского люда. Дети принялись растаскивать её по кусочкам, они уносили Историю в полной горсти, рассовывая по карманам, ещё не зная, зачем спасают, но чувствуя – это очень-очень важно, спрятать фреску, пока не пришли глупые взрослые. Дело не в красоте – их стены и без того кренятся во все стороны под натиском надписей и рисунков. И даже не в древности находки. А в колесе, которое – они знают – надвигается на них, и с наступлением лета раздавит и подомнёт под себя. Каждая спица этого колеса – безликая химера. Сорока-Ворона унёс картинку в себе. Передал маленькому вихрастому мальчику из далёкого прошлого: там уж точно никто не найдёт.<br />ИНФОРМАЦИОННЫЙ СТЕНД<br />набор видящих временно приостановлен<br />гостевая книга •<br />о Доме и обо всем •<br />мужская половина •<br />женская половина •<br />план здания •<br />сюжет и f.a.q •<br />занятые внешности •<br />стайность и группы •<br />&#9830;16 ноября 16: введен упрощенный шаблон анкеты для нпс персонажей; для игры необходима регистрация одноименного ника. все подробности акции уточнять у администраторов.<br />&#9830; 19 сентября 16: у нас новый дизайн! выловленных блох направляйте прямехонько по адресу Бастарда. <br />&#9830; 18 марта 16: теперь нас можно читать без смс и регистрации! для этого вам всего-то и нужно, что зайти под ником Читатель и ввести простой пароль 1234, и наслаждаться красочными постами и феерическими отыгрышами. </p> <p>&#9830; 20 декабря 15: yне забывайте сообщать нам о npc, которых вы упоминаете в своих отыгрышах, но не желаете вводить полноценными персонажами, - мы внесем их в базу данных. еще раз напоминаем, что на нашей ролевой разрешено регистрировать ники только кириллицей. </p> <p>&#9830; 1 декабря 15: ролевая официально объявляется открытой, однако текстовое наполнение и добавление графического контента все еще активно идет. За пожелания и предложения, а также просто за мнения и активность будем целовать в обе щеки и награждать ананасовыми леденцами.<br />АДМИНИСТРАЦИЯ И МОДЕРАЦИЯ<br />бастард&#160; никто&#160; пастырь&#160; эхо&#160; имя игрока&#160; имя игрока<br />&#9789; HOME'OSTASIS - НАША ГРУППА ВКОНТАКТЕ &#9790;<br />ФОРУМ ВОСПИТАННИКИ ПОИСК ПРОФИЛЬ ВЫХОД<br />новые сообщения активные темы ответы темы без ответов мои сообщения мои загрузки всё прочитано<br />Приветствуем в Серодомье, Читатель. <br />Последний раз вы возвращались из Наружности - Вчера 19:47.<br />» home'ostasis » куда их выбрасывают » интермедия #о2<br />интермедия #о2<br />Страница: 1<br />17 апреля 19:05<br />ПАСТЫРЬ<br />адепт черного юмора<br />директор</p> <p>с каждого надо спрашивать то, что он может дать. власть прежде всего должна быть разумной. если ты повелишь своему народу броситься в море, он устроит революцию. я имею право требовать послушания, потому что веления мои разумны.<br />Пастырь<br />исписано стенок: 239<br />вещицы на обмен: +35<br />ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В КОШМАРЫ<br /></p> <p>&#9830; дата: 20-22 сентября &#9830; участники: Перевертыш, Метель, Тишина, Кот, Арахна (gm)<br />Попасть в сказку – это далеко не всегда так радужно, как могло бы показаться. Особенно если в вашей книжке не зАмки-единороги, а разруха и мрак с приправой из бессилия и липкого страха. <br />А уж если сказка находит сама, долго маринует под соусом из ночных кошмаров и, в конце концов, в явно гастрономических интересах затаскивает в свою паучью сеть… <br />***<br />В стенах Дома двое воспитанников внезапно впадают в летаргический сон, страшилки Самой Длинной обрастают плотью, призраки рассказывают истории, а одному из Ходоков, кажется, приходит послание «с той стороны» - зов о помощи.<br />ПрофильE-mail<br />216 апреля 01:58<br />ПЕРЕВЕРТЫШ<br />i'm trying. not. to. drown.<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: смотрящие<br />&#9830; диагноз: посттравматическое стрессовое расстройство<br />&#9830; суть: сновидец<br />&#9830; метки в деле: I<br />Перевертыш<br />исписано стенок: 906<br />вещицы на обмен: +122<br />Dreams are made winding<br />through my head, <br />Through my head, <br />Before you know, <br />Awake</p> <p>Перевертыш, похрустывая подошвами ботинок по кирпичному крошеву и осколкам битого стекла, пробирается по темному узкому проулку – местами заваленному хламом чуть ли не по колено, но в ходе экспериментов признанному «относительно безопасной дорогой». По крайней мере, здесь точно ничего не прилетит в голову из открытых окон, лужа на асфальте не окажется дырой в преисподнюю, а из подворотни не высунется никакая мерзость с целью наброситься, утянуть в свое логово и сожрать. Даже «манекены» сюда не заглядывают – Перевертыш еще не застал ни одного. Да, здесь вечный полумрак и буквально нависающие над головой неприглядного вида дома – но это просто дома, пусть и пустые. Скорее всего, пустые.<br />Шорох, звук шагов. Выскочившая наперерез Смотрящему псина заставляет руку парня машинально тянуться к ножу на поясе. Человек и собака какое-то время смотрят в глаза друг другу, пока хвостатая, наконец, не отворачивается и поспешно не скрывается во дворе по другую сторону проулка. Перевертыш ловит на себе внимательный взгляд Баньши, невесело усмехнувшись, поправляет съехавший бинт на ладони и продолжает путь.<br />Интересно, за сколько времени я превратился в такую вот дворнягу? Сам же теперь готов в любой момент либо вгрызться в чужую глотку, либо дать деру при первом намеке на опасность.<br />И сколько времени прошло там?<br />Он передергивает плечами под потертой кожаной курткой, словно это как-то может отогнать настырно лезущую из подсознания мысль. Будет тебе, какое там?<br />Вечно сбитые в кровь костяшки пальцев, содранные локти и колени. Драная и замызганная одежда, куртка на два размера больше, чем нужно. Стянутые в хвост какой-то веревкой волосы, не мытые уже… сколько? Пробившаяся и действующая на нервы щетина – потому что последнюю из найденных бритв сломал, когда пытался перерезать горло той неведомой многорукой твари из чьего-то сна… Умение спать почти где придется – и умение вскакивать при малейшем шорохе, наспех хватать рюкзак с пожитками и срочно удирать в более безопасное место. Привычка вглядываться в небо в поисках ненавистной черной тени. Да и сам уже – в каком-то смысле почти тень. Очень похоже на того интернатовского парнишку, подводившего каждое утро глазки и рисовавшего монстриков на стенах? Как будто и не было другой реальности, кроме той, где проснулся на земле в одеяле из размотавшегося кокона.<br />Бабочка ли я, которой снится, что она Чжуан Чжоу?<br />Бродяга ли я, которому снился сон про мальчишку в сером доме?<br />Перевертыш косится на Баньши, идущую теперь чуть впереди и пританцовывающую – по старой привычке, а не из-за «хорошего настроения». У мертвых хорошего настроения не бывает. Он даже помнит ее живой и смеющейся – подумать только: она умела смеяться! – поджидающей дату своего Выпуска, до которого не дожила всего несколько месяцев. Тогда в Доме об этом говорили мало – в Доме вообще мало говорят о чужих смертях, тем более таких странных, как смерть во сне. Теперь-то Перевертыш прекрасно понимал, что вслед за Баньши попался на ту же самую удочку в лапы той же самой твари.<br />А она – тоже снится?<br />Девушка, чувствуя, видимо, чужой взгляд, оборачивается. Задумчиво дергает хвостом – здесь, в Лимбе, она похожа на хульдру из скандинавских сказок. Хмурит светлые брови, что-то вспоминая.<br />– Мао передавала тебе привет. Кстати, она спит на твоей кровати: поначалу сгоняли, но поняли, что бесполезно.<br />Перевертыш благодарно кивает. Мао-сан. Черно-белая кошка, по какой-то причине больше всех любящая их стаю – как маленький пушистый якорь в ту, домовскую реальность.<br />Или я все-таки Чжуан Чжоу?<br />Проулок пересекает улицу – здесь больше места и света. Кроме бесконечных декораций из стен и подворотен – вечнобезлистные деревья, скамейки, останки ларьков, автобусной остановки и информационных стоек. На нижних этажах зданий в ряд приютились несколько магазинов с обшарпанными вывесками и разбитыми витринами: в один из таких парню и нужно – пополнить запасы съестного. Кто-то, наверное, был так голоден, что увидел во сне настоящие магазины с настоящими консервами. Рыба и сгущенка, по крайней мере, там совершенно всамделишные. Хотя духу продегустировать местную тушенку Перевертышу так и не хватило.<br />Улица в свою очередь упирается в парк: на фоне свинцовых туч темнеет величественной махиной круг «колеса обозрения» – какой-то совершенно неуместный среди общей разрухи и от этого еще более жуткий. Из-за ограды торчат бывшие когда-то яркими проржавевшие и перекошенные аттракционы и павильоны. Перевертыш парк не любит. Отчасти оттого, что Арахна имеет привычку вывешивать там на деревьях коконы с пойманными людьми. Отчасти оттого, что в парке и его окрестностях гнездится много мелких, но весьма неприятных зверюг и толпами бродят «манекены».<br />Один из таких «не-живых не-людей» как раз движется в сторону Перевертыша. Встречая на своем пути настоящего человека, «манекены» могут реагировать неадекватно и даже агрессивно, поэтому Сновидец спешит освободить дорогу – существо, как всегда что-то неразборчиво бормоча, удаляется в одну из подворотен. Если «манекенов» не тревожить, по их перемещениям и действиям можно было бы сверять часы. Вот только в Лимбе время стоит. Дни и ночи неотличимы друг от друга – если они вообще тут бывают. Над головой вместо неба – затянутая тучами серая хмарь, периодически то проливающаяся на город холодным дождем, то сползающая вниз густым сизым туманом, в котором начинают возиться и шастать не слишком дружелюбные твари.<br />ДЫНННННННН!<br />В воздухе разносится низкий металлический звон, словно кто-то тронул басовую струну на огромной гитаре. Смотрящий напряженно замирает, прислушиваясь и шаря глазами по просветам неба между домами и деревьями. Не мелькнет ли где восьмилапая тень с трехэтажный дом ростом? Не застучат ли по толстым, как швартовочные канаты, нитям невидимой паутины хитиновые когти? Здесь Арахна не приходит незаметно. Но убежать от нее еще нужно успеть. Вот вам и «байки о подкроватной нечисти».<br />Звон замолкает так же внезапно, как и начался. Ветер. Просто ветер.<br />Или Арахна пробежалась по паутине где-то над другим концом города – но об этом лучше пока не думать…<br />– Я на разведку.<br />Баньши, махнув Перевертышу рукой, уходит в сторону парка. Смотрящий снова переводит взгляд на остов колеса – и замечает то, что пропустил сначала – бледно-серую паутину кокона, свисающую лохмотьями с ветвей одного из деревьев. Значит, Арахна притащила еще кого-то. И, возможно, теперь в этом городе помимо самого Перевертыша есть хотя бы один живой человек. Надолго ли?<br />Сновидец косится на дверь в магазин, в сомнениях поправляет лямку рюкзака на плече – и поворачивает к парку вслед за Баньши.<br />ПрофильE-mail<br />324 апреля 19:41<br />МЕТЕЛЬ<br />drama queen<br />анкета;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанница<br />&#9830; место: Дети Молоха<br />&#9830; диагноз: Первичная легочная гипертензия <br />&#9830; суть: Летун, прыгун<br />&#9830; метки в деле: zero<br />Метель<br />исписано стенок: 954<br />вещицы на обмен: +193<br />Всему виной зеркало, она была в этом уверена. Всего лишь несколько мелких осколков, Метель вытащила их из сумки прошлым утром и увидела своё отражение в трещинах. Плохой знак. Даже у самого заядлого скептика при виде разбитого зеркала&#160; что-то предостерегающе шевельнётся внутри: не смотри. Метель же верила в плохие знаки, и верой этой пропитана была с ног до головы ещё задолго до того, как оказалась среди серых стен Дома, а мысли, как известно, имею свойство воплощаться в реальность. Хотя, семь лет несчастий - сказано слишком громко, какой-то несчастный зеркальный осколок не может досаждать настолько долго, и девушка это понимала, так же, как и понимала то, что эти семь лет запросто могут концентратом вылиться в одно огромное нехорошее что-то. И это неопределённое что-то повисло над ней дамокловым мечом, грозясь в любое мгновение снести голову с плеч. Метель не знала никого, кто мог бы наговором отвести от неё эту внеплановую неприятность, и ей оставалось лишь обвешиваться амулетами в надежде на то, что они смягчат &quot;удар&quot;.<br />Сложно сказать точно, случилось ли все из-за дурацкого разбитого зеркала, или девочка, перенервничав, спровоцировала приступ самостоятельно, или просто капризный организм решил дать сбой в самый неподходящий момент, а может и все это вместе, но даже знание причины едва ли могло что-то изменить. У Метели жгло в груди, болело сердце, болело как и всегда, сковывая движения, не давая полноценно вдохнуть. Никто здесь не бежит к врачам при первом тревожном звоночке, каждый, проживший в Доме хоть сколько-нибудь долго, учится справляться со своими слабостями самыми разными способами с одной целью: держаться как можно дальше от белых халатов, но в этот раз таблетки не спасали.<br />Метель ушла с урока литературы, не досидев до конца, ей было трудно дышать в прокуренном насквозь Кофейнике, собственная комната казалась до безумия душной. С последним можно было бы легко справиться,&#160; всего лишь открыв окна, и это казалось элементарной задачей. Встать с кровати, дойти до окна, поднять щеколду и раздвинуть створки, но что-то пошло не так ещё на первых пунктах алгоритма. Пол под ногами потерял свою устойчивость, картинка перед глазами стремительно сменилась темнотой, и девочка рухнула вниз, не дойдя и до середины комнаты.<br />***<br />Лететь вниз со склона - сомнительное удовольствие. Мелкие камни сыпятся сверху, впиваются в бока, торчащие ветки так и норовят хлестануть по лицу, только и успевай вовремя жмуриться и закрывать голову руками. Склон, вообще-то, был не самый крутой, но достаточно высокий, что бы долгое падение успело наградить целым букетом новых синяков. Вывихнутое бедро и ушибленная лодыжка пульсируют болью, капризно просят: &quot;Не вставай, полежи ещё немного на холодной земле...&quot;, но Метель, не слушая их, встаёт на ноги, задирает голову и понимает - наверх ей уже не подняться. А что там вообще было? Куда она шла? И как так вышло, что упала? Она не помнит и сомневается, что удар головой был настолько сильным, что бы отбить память, но такой вариант все же не исключает. <br />Серое небо хмурится, не даёт понять, туманное ли сейчас утро, или пасмурный вечер, но рано или поздно стемнеет, и к этому времени не хотелось бы оставаться в одиночестве в неизвестной местности. Метель осматривается по сторонам, но не видит никаких следов человеческого присутствия кроме какого-то то ли слишком маленького города, то ли слишком большой деревни у подножия холма. Выглядит поселение, как и все вокруг, крайне непривлекательно, и вряд ли вообще обитаемо, но до него можно добраться до темноты даже с хромой ногой, переждать ночь и решить, куда двинуться дальше. Так Метели кажется поначалу, но, чем ниже она спускается, тем труднее становится пробираться через колючие кусты, валяющиеся на земле сучки и свисающие сверху черные ветки без листьев. Девушке не впервой ходить лесными тропами, она предпочитает тень деревьев открытым, продуваемым всеми ветрами дорогам, но здесь все отличается от того, что она привыкла видеть. Ни одного беличьего гнезда или лисьей тропы, птицы как будто разом все вымерли...<br />Когда пролесок немного редеет, и кроны деревьев не закрывают собой свет, Метель останавливается, устало опирается спиной на толстый ствол дуба и задирает штанину. Лодыжка опухла, и боль мешает идти дальше, но выбирать не приходится, желание поскорей выбраться из этого мрачного места растёт с каждой минутой, а на эту ветку, торчащую из земли вполне можно опираться, она сойдёт за трость. Вместе с грязью от ветки к ладони прилипает что-то еще, Метель не понимает, чувствует это только на ощупь и наугад пытается отряхнуть руку, но как будто цепляется за что-то невидимое в воздухе, не может освободиться и с каждым движением запутывается ещё сильнее. На лицо налипает все больше тонких ниточек паутины, по всему телу проходит волна внезапной усталости, и, прежде чем темнота успевает проглотить девушку полностью, Метели смутно кажется, что совсем недавно с ней уже случалось что-то подобное.<br />Гулкий звон сотрясает вибрацией воздух, заставляя пленницу шёлковых сетей очнуться и в панике вскочить на ноги. У неё болит голова и неприятно мутит, но ясность разума быстро возвращается, а вместе с ним внутри зарождается тревога, пока ещё едва заметная, но набирающая обороты с каждой новой минутой. Метель с абсолютной уверенностью может сказать, что буквально только что была в лесу, но никак не посреди опустевшего парка развлечений. Колесо обозрения, асфальтированные дорожки, скамейки, так ведь выглядят парки развлечений? О безлюдности места судить было ещё рано - здесь точно давно уже не проводились воскресные ярмарки, но за деревьями мелькали силуэты людей. Тревожный колокольчик тихонько звенит на периферии сознания, и идти к ним Метель пока не торопится. <br />Последним, что она помнила, была странная паутина, в которую она влипла, подняв палку с земли. Сейчас же перед девушкой с нижних веток дерева свисает нечто, что с натяжкой, но все же можно назвать паутиной, толстой и тяжёлой. Точно такая же лежит прямо под ногами Метели, она осторожно приподнимает белый шматок носком ботинка и брезгливо отбрасывает его в сторону. Мерзость какая... И вот в этом её сюда приволокли? После таких мыслей тошнота усиливается.<br />Из-за покосившегося торгового ларька кто-то выходит, фигура, кажется, женская, и странной походкой движется прямо навстречу, заставляя Метель напрячься и потянуться к ножу на поясе. С больной ногой она вряд ли сможет кого-то завалить и защититься, но без сопротивления не сдастся точно.<br />Мы искали счастье, но нашли вино.<br />ПрофильE-mail<br />426 апреля 18:08<br />АРАХНА<br />the shadow behind you<br />Лес, который даёт нам тень, нельзя осквернять.<br />Аватар<br />исписано стенок: 68<br />вещицы на обмен: +222<br />Цок-цок, топ-топ.<br />Толстые упругие нити привычно покачиваются под лапами и гулко звенят, словно металлические струны. Черная мохнатая тень движется по сетчатому навесу прямо над Лимбом. Вторая паутина, натянутая над первой и невидимая снизу – отсюда хорошо просматривается и нижний слой гнезда, и территория вокруг развалин. Тень замирает, распластав по сети восемь суставчатых ног и уцепившись за нити когтями. Всматривается в пасмурнеющее небо, поблескивая круглыми темными глазищами.<br />Будет дождь. Скорее всего.<br />Шевелятся и пощелкивают челюсти, способные перекусить быка пополам. Арахна злорадствует и предвкушает, довольно потирая передние лапы. Сегодня сработала старая ловушка, оставшаяся еще с незапамятных времен где-то недалеко от руин. Арахна давно списала ее со счетов – в эти края из зверей и птиц теперь заглядывают разве что совсем беспечные и неопытные. А тут – оп! – и двуногая. Живая, молодая и, должно быть, вкусная. Попалась сама, запуталась – да и уснула под действием сонного яда. Удачная охота! Арахна, радостно клацая жвалами, тщательно упаковала добычу и отнесла в нижний слой – немного повисеть и помариноваться на ветках одного из деревьев. И – отправилась на вечерний осмотр границ.<br />Обед, обед, скоро вкусный обед!<br />Арахна закрывает глаза и прислушивается. Шелестит ветер в деревьях, жужжат и гремят где-то вдалеке повозки двуногих, позванивают и перешептываются паутинки. Внизу – привычно подвывает, шуршит и поскрипывает. Где-то там бегает тот, пойманный в Серой Коробке – умудрился проснуться и спеться с одной из прозрачных. Шустрый и вертлявый, гаденыш: уж сколько Арахна ни пыталась его подкараулить и вернуть обратно на ветку – ускользает и прячется. Правда, спать – все-таки спит, хоть и меньше, чем хотелось бы.<br />Не сбежит – гнездо устроено хитро. Не зря же Арахна так старательно выстилала днище этими сырыми липкими – и так вкусно пахнущими! – ошметками от снов других двуногих. Не подобраться к краям гнезда, не взобраться наверх, сколько бы ни прыгал да ни цеплялся своими маленькими лапками. А Арахна – уж она поймает.<br />Стара она стала, ох, стара. Нет уже той прыти и ловкости, что раньше. Паутина не так крепка и надежна. Между коробок рыскать да выискивать в них беглеца труднее… Много коробок, не убрать ли лишние?..<br />Звуки откуда-то снизу – кажется, со стороны хранилища. Арахна прислушивается, раздраженно двигая жвалами: голоса двуногих. Вот не хватало еще, чтобы и обед подался в бега.<br />Зло щелкнув челюстями, оромная тень спускается по паутине – невидимая и неслышимая снизу.</p> <p>Профиль<br />526 апреля 19:23<br />ПЕРЕВЕРТЫШ<br />i'm trying. not. to. drown.<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: смотрящие<br />&#9830; диагноз: посттравматическое стрессовое расстройство<br />&#9830; суть: сновидец<br />&#9830; метки в деле: I<br />Перевертыш<br />исписано стенок: 906<br />вещицы на обмен: +122<br />***</p> <p>Четверг, девятнадцатое сентября, начинался для Перевертыша как-то на удивление тихо и без происшествий (конечно, если не считать очередного паршивого сна, от которых парень уже порядком подустал). Подозрительно тихо, сказал бы Смотрящий.<br />Запланированный жизнью «сюрпризец» был преподнесен аккурат после уроков – к Перевертышу заявилась горячо не-любимая бабка, да не просто так, а с беседой о его, Перевертыша, будущем после Выпуска. И, конечно же, со своей логичной и единственно правильной картиной этого будущего, до которой непутевый внук не смог додуматься самостоятельно.<br />Сновидца от такого «счастья» переклинило, и в завершении разгоревшейся в кабинете Пастыря перебранки домовец, сорвавшись, выматерил бабку и вылетел в коридор, с силой хлопнув дверью. Уже в спальне – попытался было усмирить никотином и осенним ветром накатившую дрожь и подступающую панику, но выронил на улицу недокуренную сигарету из дрожавшей руки, разозлился еще больше – и завалился спать.<br />К ужину он не проснулся. Не проснулся ни на следующее утро, ни к концу следующего дня – несмотря на все попытки Смотрящих добудиться состайника.<br />***</p> <p>Before you know I will be waiting all awake</p> <p>Ему снится урок алгебры. Кайзер, выводящий на доске аккуратным почерком какие-то логарифмы-производные. Воспитанники внимающие и воспитанники, в большинстве своем скучающие, шушукающиеся, дремлющие или занятые каким-то своим делом – алгебра как предмет у домовцев энтузиазма не вызывает. Перевертыш опознает и себя – деловито что-то малюющего в блокноте. Чуть-чуть не похоже на правду – при наличии Кайзера в пределах видимости Смотрящему трудно настолько отвлекаться на что-то еще.<br />Похоже, не мой сон…<br />Что-то домовское не снилось ему уже слишком давно. Мутные и густые кошмары, перетекающие в мало отличимую от них «вроде бы явь» – как одна непрерывная и смертельно опасная галлюцинация. Зазеваешься – сжует и не подавится. Поэтому обыденная бытовая картинка кажется сгустком чего-то светлого и теплого – настолько, что Перевертыш забывается было, наслаждаясь секундами неожиданного спокойствия.<br />Стоп! Это чужой сон!<br />Следующая за осознанием мысль окатывает как ледяной водой – ШАНС! Баньши же говорила – «попробовать достучаться»!<br />Как?! Вселиться в кого-то? Кайзер вот, например – и ближе всех, и – теоретически – в центре внимания. Очень теоретически…<br />Первый шаг по примерке облика Кайзера Перевертышу удается – правда, ценой таких мысленных усилий, что темнеет в глазах. Дальше – труднее. Чужая оболочка хоть и ненастоящая, но, похоже, противится такому дерзкому подселению: речевой аппарат работать отказывается (хотя голос Кайзера в данной ситуации очень бы пригодился), а само тело впало в оцепенение и не откликается на попытки пошевелиться. Кроме руки с зажатым в пальцах куском мела. Хотя бы так… Интересно, много народу читает случайные тексты во снах? Сновидец подбирает слова – и поспешно выстукивает по поверхности доски:<br />перевертыш ---&gt; лимб<br />арахна!!!<br />нужна помощь не могу выбраться<br />изнанка руины возл</p> <p>ЧЕРТ!<br />Сон начинает рассыпаться, и Смотрящего выбрасывает из чужого тела. Тот обреченно оглядывается по сторонам, пытаясь хоть еще на какие-то доли секунды задержаться в тающей псевдореальности. Картинка тускнеет, смешиваются цвета, стихают звуки, пропуская с той стороны сна мерное «кап-кап-кап» по подоконнику. Смазываются и искажаются лица – все, кроме одного. Вожаку Видящих, похоже, не дали толком выспаться и в собственном сновидении, отчего Кот выглядит недовольным и сонно щурится, глядя куда-то в сторону.<br />Кот!<br />КОТ!!!<br />Крикнуть у Сновидца, зависшего в воздухе бесплотным духом, кажется, так и не получается, как не получалось никогда – он просыпается окончательно от металлического звона за окном.<br />ПрофильE-mail<br />627 апреля 01:02<br />КОТ<br />щекочет взглядом<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: видящие<br />&#9830; диагноз: туберкулезный спондилит <br />&#9830; суть: Ходок<br />&#9830; метки в деле: zero<br />Кот<br />исписано стенок: 197<br />вещицы на обмен: +206<br />В Доме неспокойно в последнее время.<br />В Доме так неспокойно, что будь Кот просто котом, его нельзя было бы даже легонько коснуться - рвал бы руки, сбегал бы прочь, шипя и скаля мелкие зубы. Даже в снах не найти отдыха, просыпаешься вымотанным и злым, как будто бы и не спал...<br />Кот, который не спит, становится желчным и тревожным, пишет по стенам чаще обычного. Кот, который не спит, становится чутким настолько, что первый же шаг в ночь может перебросить его за грань, а следующий - вернуть обратно.<br />Кота, который не спит, не нужно звать на пределе сил - сам неровный стук мела привлекает его внимание, и Кот понимает: нихуя подобного.<br />Он все-таки видит сон. Один из тех немногих, которые поддаются запоминанию.<br />Просыпается он, когда пытается просто посмотреть на свои руки. Даже не подняться, даже не заговорить, даже не написать что-то свое.<br />По сути, это именно то, что ему и было надо - проснуться.<br />Виски у Кота ноют, как будто их сдавливают горячим железным обручем.<br />Посмотри как же глуп мой путь, хорошо бы забыть хоть треть.<br />Хорошо б где-нибудь уснуть и проспать бы без снов сто лет.<br />Подушка под щекой сплющенная в тонкий блин. Одеяло сбилось в ногах, как будто он старался вывернуться из его теплого плена. Вокруг спит Стая - раннее утро двадцать первого сентября, за окном только-только набирает силу серенький мокрый рассвет - и это мирное зрелище кажется до странного неестественным. Как будто сбившаяся шевелюра Лести, приоткрытый рот Войчика, нервные пальцы Никто, которые даже во сне словно гладят кинопленку, просто нарисованы на доске и стереть их можно одним движением.<br />Доска. Стереть.<br />Кот резко подскакивает на постели, не заботясь о том, что шумит, в первой же попавшейся тетради - математика или литература, кажется, Пифагора - записывает нервным скачущим почерком без запятых и точек то, что видел во сне написанным на доске.<br />В Доме такие сны не снятся просто так.<br />Арахна живет на чердаке и когда-нибудь оплетет своими сетями весь мир, а Изнанка не всегда отпускает тех, кто однажды на неё попал.<br />Глядя на оборванную строчку, Кот размышляет над тем, стоит ли ему бежать к Смотрящим прямо сейчас, и если да, то что они прямо сейчас в это сонное, мокрое, серое утро способны сделать. Если Прыгун застрянет без памяти и смысла, Ходок может просто провести его за руку назад, но если Прыгун (он вообще Прыгун, если он помнит свое имя?) запутался в сетях, что с ним делать тогда?<br />У Кота болит голова и ноет спина из-за мерзкой погоды. Но при этом откинуться обратно на подушку и заснуть значит взять на себя ответственность за промедление.<br />Время идет нелинейно, полчаса здесь может быть годом там, а может быть одной секундой.<br />Кот верит в ответственность так, как никогда не верил ни в одного бога.<br />Опускаясь на корточки, он выуживает кроссовки из-под кровати. Если он разбудит Тишину, он извинится. Но если из-за его стеснительности, сонливости, боли Перевертыш получит помощь слишком поздно, так просто извиниться уже не получится.<br />Натягивая через голову футболку, застегивая джинсы и проверяя наличие сигарет в кармане, Кот даже не задумывается о том, что технически все Смотрящие ему никто.<br />Ты только посмотри на дождь...<br />Выходить из комнат до подъема не запрещено - да и кто проверит. Ночной Лес уже отступил от коридоров, и, шлепая по полу, который вовсе не мокрый, но в котором ноги отчего-то вязнут, как в чавкающей грязи, Кот поглядывает на стены.<br />Завтрак всего через час, но в такие дни середомный народ встает едва ли не к ужину.<br />В спальню Смотрящих он заходит, не стучась - самый простой и самый тихий вариант: разбудить Вожака так, чтобы не знала его Стая, и поговорить один на один.<br />Насколько к Тишине вообще применим глагол &quot;поговорить&quot;.<br />ПрофильE-mail<br />728 апреля 19:00<br />ТИШИНА<br />повсюду<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: смотрящие, вожак<br />&#9830; диагноз: психосоматическая немота <br />&#9830; суть: ходок<br />&#9830; метки в деле: I<br />Тишина<br />исписано стенок: 668<br />вещицы на обмен: +194<br />Слишком тихо. Так тихо, будто он и не находится в комнате, полной спящих людей, будто за окном нет ни деревьев, ни дороги, обрамляющей Дом. Даже рассвет, который всегда намного спокойнее взбаламошенных сумерек, не желающих отпускать за горизонт солнце, не может быть настолько тихим. Неподвижным. Умиротворённым. Пожалуй, такие рассветы стоит как-то классифицировать. И тогда можно смело заявить об их принадлежности осени. Когда мир умирает. Когда природа готовится к долгой затяжной зиме, экономит силы, понимая, что времени осталось мало.<br />Это утро именно такое, полное безмятежного покоя смерти. Тишина, чья кровать стоит у окна, прислонился к стене рядом с оконной нишей у подоконника и косится на безрадостную серую хмарь, что показывает ему двор Дома. Затылок мокрый, волосы слиплись, стена холодит лопатки. Парню кажется, что этот стылый холод вытягивает их него все силы, а серость неба наполняет сомнениями. Только яркие фонарики физалиса утешительно раскачиваются под потолком, не было бы их – можно было бы подумать, что Дом заброшен. Стоит закрыть глаза, и воображение рисует тёмные лабиринты коридоров, пустые стены без записей и рисунков, многовековую пыль, будто подстраиваясь под гуляющие за пределами здания безликие кошмары.<br />Тишине снятся цветные сны либо не снится ничего. Он не верит в ужастики, равнодушен к страшилкам, он будит себя раньше, чем может случиться что-то плохое. И порой даже не может понять, что его разбудило, и почему сознание сочло это опасным. В таких делах стоит доверять себе. И вот сейчас, проснувшись в холодном поту, он приподнялся на кровати и первым делом бросил взгляд на пустую постель Перевертыша. Конечно, его забрали в Могильник. Будто кто-то из взрослых позволил бы находиться ему в одной комнате со «здоровыми» людьми. Хотя, Тишина прекрасно понимал, что Перевертышу было бы гораздо легче, будь он здесь, а не у Пауков за пазухой. Кошка на его кровати поднимает голову, отвечая взгляду Тишины, и кладёт обратно на лапы. Она никуда не уйдёт. Интересно, позволила ли бы она отнести себя в Могильник? К Перевертышу. Надо у неё спросить.<br />Слишком много пропаж. Пропадают листья с деревьев, пропадает солнце, пропадают вещи из комнаты, пропадают сны. Тишина знает, кто-то у дороги на Изнанке жаловался на недостаток снов. Кто-то, для кого сны – неотъемлемая часть ночи, ощущает их недостаток.<br />«А если это нехорошие сны?», - спросил его тот, кто не ведает, - «Тебе же лучше».<br />«Порежь палец и запихни его в солонку – и ты почувствуешь тошнотворную и мерзкую до слёз боль, от которой тебя передёрнет, и ты побежишь к ближайшей раковине, чтобы соль смыть. Исполосуй ножом всё тело и изгони из себя дьявола, лишив столовую годового запаса соли, искупавшись в ней – и я посмотрю, как ты будешь корчиться и вопить. Один кошмар – песчинка соли. Я не позавидую тому человеку, на кого вывалятся все кошмары».<br />Не очень-то поэтичные у человека ассоциации, подумал Тишина. И скривился, представив открытую свежую рану, присыпанную солью. Мысли метались в разных направлениях, неизменно возвращаясь к одному и тому же. Страх сковывал, но позволял двигаться лишь в нужном направлении, фокусировал всё внимание на одном. Сейчас Тишина знал, что это был страх беспомощности. Страх ошибки. У парня было несколько развёрнутых вариантов произошедшего пару дней назад, разных версий того, что случилось, он также знал, что бестолку винить нерадивых родственников и воспитателей. Винить – лишь перекладывать ответственность на кого-то другого. Когда как надо действовать. Только вот что делать – Тишина не знал. По Изнанке ползали слухи, размытые и по большей части ложные. Кто-то сознательно путал карты, строил тупики, даже Лес расчерчивал мрачными тонами. Никто теперь ни во что не верил.<br />Тишина не услышал, как к двери подкрался человек другой Стаи. Завидев Кота, еле-еле отлепился от спасительного, но губящего холода стенки и поднялся с кровати. Ни тапок, ни ботинок нигде не было, поэтому он натянул первые попавшиеся носки, на цыпочках вышел в коридор и увёл за собой Кота. <br />Говори, Кот. Поведай мне то, чего я не знаю, пожалуйста. Разреши мои сомнения. И, быть может, вдвоём мы сумеем обмануть судьбу, раз это не под силу одному.<br />ПрофильE-mail<br />830 апреля 20:17<br />КОТ<br />щекочет взглядом<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: видящие<br />&#9830; диагноз: туберкулезный спондилит <br />&#9830; суть: Ходок<br />&#9830; метки в деле: zero<br />Кот<br />исписано стенок: 197<br />вещицы на обмен: +206<br />Лучшее место для внеспальных разговоров - Перекресток, где на продавленном диване можно удобно устроиться, не касаясь серых туманных стен. Кот чувствует, что не отказался бы от чашки горячего чая - прояснить голову и согреться, разогнать ощущение промозглой сырости, которая сегодня царит вокруг безраздельно. Это осень, пришедшая в Дом и желающая в нем остаться, осень, которая гонит назад крыс, а за ними кошек, осень, которая красит сорочьи перья в черный цвет, превращая их в вороньи.<br />Осень, которая терзает всех, кто живет в Доме, изломанных и кое-как починенных, болями, ноющими суставами, распирающими череп мигренями.<br />Не смотря ни на что, Кот любит осень. Подтягивая под себя ноги, он достает из кармана сигарету и, не глядя на неё, прикуривает. Рыжий огонек спички разгоняет сгустившуюся вокруг хмарь. Кот затягивается ароматным дымом - благословенный кофе помогает ему сосредоточиться - и молча протягивает Тишине тетрадь с неровными строчками, списанными с доски из сна.<br />В голове - туманная, нечеткая, отчего-то щемяще-грустная, всплывает очередная песня, подходящая этому утру.<br />В тумане странный образ вдруг может появиться.<br />Но ты его увидев, не бойся, не беги.<br />Проедет безобидно угрюмый сонный рыцарь.<br />И конь, и конь хромой на три ноги.<br />Кот вытряхивает её из головы привычным, легким движением.<br />Начинает думать о другом. Только один из Вожаков в Доме не мечен Изнанкой, и лицо его выдает возраст, и дорожных сказок от него не услышишь. Возможно, в этом есть своя система: только тот, кто по-настоящему станет частью Дома может решать проблемы, возникающие у Стаи.<br />Кот мимолетно задумывается над этим - он вообще не видел признаков у Богемы, они все словно бы никогда не сталкивались с другой стороной Дома, и это удивительно - потом выбрасывает мысли об этом из головы.<br />Не время заниматься классификацией. Достаточно знать, что Тишина - не тот единственный. Он понимает, что происходит и с ним можно обсудить решение. Только это и важно, ведь это его состайника вечером забрали в Могильник, и это о его состайнике можно было услышать слухи в столовой и коридорах до самого отбоя, а кое-где и после него.<br />Кот вздыхает про себя в такт мыслям: жаль, что не все люди достаточно умны, чтобы понимать, что есть проблемы, которые может решить только Стая. Если бы кто-то из Видящих застрял на Изнанке, Кот мог бы хотя бы договориться со Сказочником об отсрочке - на день или два, скорее всего, этого бы хватило...<br />- Вот это, - говорит он тихо, указывая медленно тлеющей сигаретой на тетрадь география, и не Пифагора, а Никто, но со сна чего только не подумаешь, - Кайзер написал сегодня у меня во сне. Я мог бы и не обеспокоиться, если бы вчера не слышал новости...<br />Он внимательно смотрит в лицо Тишине, ожидая реакции. <br />Он так редко говорит с людьми вслух о делах Изнаночных, что иногда почти верит в то, что сам себе все придумал. В редкие, очень редкие ночи, когда Лес прячется от него, или в другие ночи, перед самым рассветом, когда тьма вокруг кажется беспросветной, или на уроках, когда Наружные премудрости заслоняют все и рациональное мышление становится во главу угла.<br />Внешне, впрочем, этого никогда не видно.<br />Кот никогда не перестает гулять сам по себе по ночным коридорам, и никогда не перестает смотреть на человеческие лица, ища тех, кто мечен одним с ним знаком, и никогда не перестает писать на стенах глубокомысленные лесные серые изречения.<br />Даже теперь, когда все вокруг подспудно, неотвратимо и почти и незаметно вопит о неправильности.<br />Слишком много дурных снов.<br />Кот трет то место, где спина переходит в шею, пытаясь кончиками пальцев разогнать стылую оцепенелую боль.<br />ПрофильE-mail<br />93 мая 20:59<br />ТИШИНА<br />повсюду<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: смотрящие, вожак<br />&#9830; диагноз: психосоматическая немота <br />&#9830; суть: ходок<br />&#9830; метки в деле: I<br />Тишина<br />исписано стенок: 668<br />вещицы на обмен: +194<br />Тишина следует за Котом на Перекрёсток, мысленно оставляя на полу отпечатки своих ног. Видящий не заглянул бы просто так. Ну, а если ему в голову всё же пришло сыграть глупую шутку, Тишина просто развернётся и уйдёт. Ему не нужно будет даже объясняться, извиняться, препираться с представителем другой Стаи. Он будет поступать так, как считает нужным.<br />Продавленный перекрёсточный диван местами ужасен: садишься – и ноги прыгают почти к подбородку, в другое время Тишина бы его проигнорировал и устроился бы на полу. Но не сегодня. Сегодня от стен, пола и даже потолка хочется держаться подальше: прильнёшь – и не сможешь отцепиться, не сможешь пошевелиться, уснёшь и погибнешь.<br />Строфа непонятного стихотворения из тетради на миг задерживается перед глазами, но взгляд цепляется за запись совсем иного рода. Лихорадочно-хаотичная, обрывочная, но содержащая очень много информации: писал Перевертыш, он в Лимбе, Арахна-с греческого-паук, крик о помощи, Изнанка…<br />Тишина тут же возвращает тетрадку обратно Коту и опускает голову на руку, устроив основание ладони на переносице. Ему кажется, что он спит, и этот утренний мир со старым диваном, Котом и неудавшимся рассветом вот-вот рухнет. Потому что это мирное течение жизни получено возложением на алтарь жизней двух домовцев. И один из них, спокойный и уравновешенный в целом Смотрящий, в такой спешке сообщает о своём местонахождении, что кажется, будто ему уже и недолго осталось. Руины. Допустим, на Изнанке руин предостаточно. Какие из них? «Руины возле…». Значит, должно быть что-то ещё. Руины в городе, тогда город стар и местами разрушен. Руины посреди леса. Тогда, это, скорее всего, бывший храм или церквушка, либо что-то настолько древнее, что даже деревья успели вырасти. Были ещё руины, которые поглотило болото. И, вроде как, разрушенная каменная мельница посреди поля. Она ближе всего, если так подумать. <br />Кайзер написал. Во сне.<br />«Мне сейчас не снятся сны, Кот. Мне не почерпнуть ничего из этого бездонного колодца фрагментов и образов. Я могу только уходить на Изнанку снова и снова, пока хватает… нет, не сил, пока хватает осознанности себя, пока я не начинаю сомневаться в том, что иду в верном направлении. У меня нет этого направления. Я бьюсь, как рыба об лёд. Хотя, вернее будет сказать, как птица. Птица, чьи перья повыдёргивала злая хмарь. А Леса и не видно. Но я вновь уйду, сдержусь, чтобы не перейти прямо сейчас, а остановить меня никто не сможет. Так что, ближайшая пустая открытая классная комната, чердак, подвал. Всё равно».<br />Тишина поднимается с дивана. В тетрадке Никто он ничего писать не будет, поэтому достаёт из кармана чистый обрывок листа размером с ладонь и чуть ли не одним росчерком выводит «Со мной?». Протягивает Коту. Да, Кот, я считаю, что вдвоём со многими бедами справиться легче, чем одному. А если Перевертыш может с тобой связаться, то, возможно, свяжется снова.<br />Надеюсь, ты знаешь, куда мы идём?<br />ПрофильE-mail<br />106 мая 01:49<br />КОТ<br />щекочет взглядом<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: видящие<br />&#9830; диагноз: туберкулезный спондилит <br />&#9830; суть: Ходок<br />&#9830; метки в деле: zero<br />Кот<br />исписано стенок: 197<br />вещицы на обмен: +206<br />Это неожиданно - более чем неожиданно, и долгое мгновение Кот смотрит на Тишину снизу вверх, в глаза серые, как небо, которое сегодня нависло над Домом. Его никогда не звали с собой вот так, просто и буднично. На самом деле, его вообще никогда не звали с собой. Он всегда уходил сам - шагом на пол с дивана, с последней затяжкой сигареты, с разворотом на половине движения, с пришедшей на ум подходящей строчкой. Изредка встречал людей Дома на Изнанке, но никогда не переступал границы с кем-то вдвоем.<br />Само предложение странно, и удивительно приятно.<br />Кот тушит сигарету в кулак и аккуратно убирает окурок в карман - если мусорить в коридорах, из этого точно не выйдет ничего хорошего, можно считать это его личной приметой.<br />- Пошли, - говорит он коротко и задумывается о том куда, собственно, они собираются. Понятно, что на ту сторону, где водятся василиски, но в какое конкретно место? Понятно одно: если Тишина так уверено предлагает, значит, он тоже может выпасть по своему желанию.<br />Кот так давно желал найти другого Ходока, так страстно надеялся на то, что другие вообще существуют, что сейчас чувствует себя оглушенным. &quot;Я знаю, что ты бывал там, где можно услышать русалочьи песни, - мог бы сказать он вслух. - Но никогда не был уверен, делал ты это по собственному желанию или нечаянно&quot;.<br />Но, конечно, вслух он не говорит: сегодня не та Ночь, когда следует раскрывать рот для того, чтобы произнести что-то похожее. Сегодня вообще уже не ночь, сегодня раннее утро, и Лес уже отступил от коридоров, и перейти может быть совсем не так легко.<br />Если ты умеешь ходить, ты не разучишься даже в ясный полдень, но все же лучше держатся правильных мест и не попадаться на глаза другим людям. Если они попробуют в шесть часов утра перейти из коридора, у них получится и кто-то это увидит - Дом наполнится слухами.<br />А шесть утра вовсе не то время, когда все спят. Кому-то может банально захотеться в туалет или покурить у раскрытой форточки.<br />- Пойдем на чердак, - говорит Кот и тотчас же уверяется, что сказал правильно. Он не знал, какое это будет слово до того момента, когда оно сорвалось с его языка, но теперь понимает: чердак действительно лучшее место для того, чтобы покинуть эту сторону. Там ждет возрождения ржавый велосипед Шифра и под потолком можно увидеть паутину потомков Арахны. Там стекло в окошке такое грязное, что с трудом пропускает солнечный свет. Туда ходят в паломничество, когда хотят отдохнуть от мирской суеты, поспать в тишине, послушать Дом или уединиться с приятной девушкой, и ночь прячется там до самого вечера в темных углах, чтобы к концу дня выбраться оттуда и получить свою власть до следующего утра.<br />Может быть, Лес до сих пор шуршит там листьями, и готов принять их под свою сень легко и безболезненно.<br />И все же - куда они идут?<br />Доли бродяжей мне ли не знать:<br />Горный лучей да краюшка Луны.<br />Может в пути суждено мне пропасть,<br />Только твоей в том нету вины.<br />Кот знает несколько мест, где руины не возле чего-то, а сами по себе. Заброшенный дом, заброшенная мельница, пепелище - все это не подходит и он сразу выбрасывает эти места из головы. Знает он и несколько других вариантов: в городе дом, в котором водятся призраки, опустевшая церковь посреди лесной прогалины, бревенчатая избушка лесника возле заболоченного озера, где водятся зеленоватые огни.<br />Какова вероятность того, что Перевертыш застрял где-то совсем далеко от людей, где старые сосны и обманчивый яркий мох?<br />Если бы Кота спросили, он бы ответил: вряд ли большие.<br />Это предчувствие, необоснованное, но явственное.<br />В последнее время Дом часто обманывает такие предчувствия, потому верить ему не стоит. И все же, все же...<br />- Есть несколько мест, которые не просто посреди нигде, а возле чего-то, - делится он вслух, говоря так тихо, чтобы слышал его только спутник. - На болоте, в лесу, в городе. Я бы отправился сначала в город, но моя интуиция может врать.<br />Тишина не всегда отвечает, но, Кот знает это, всегда принимает к сведению.<br />ПрофильE-mail<br />118 мая 16:55<br />ОТРАЖЕНИЕ<br />our circle is open<br />Лес, который даёт нам тень, нельзя осквернять.<br />Отражение<br />исписано стенок: 68<br />вещицы на обмен: +222<br /><a href="http://uploads.ru/3gmIS.png" rel="nofollow" target="_blank">http://s6.uploads.ru/3gmIS.png</a><br />Профиль<br />128 мая 17:07<br />ПЕРЕВЕРТЫШ<br />i'm trying. not. to. drown.<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: смотрящие<br />&#9830; диагноз: посттравматическое стрессовое расстройство<br />&#9830; суть: сновидец<br />&#9830; метки в деле: I<br />Перевертыш<br />исписано стенок: 906<br />вещицы на обмен: +122<br />Новых пленников Арахна притаскивала нечасто. Перевертыш помнил четырех. Один из них до сих пор висел в коконе в укромном уголке парка и вряд ли еще находился в рядах живых. Вторую пленницу паучиха практически сразу съела. Сновидца, ставшего свидетелем этого «зрелища», долгое время трясло от шока в одном из убежищ. Третий выпал из размотавшегося кокона, проснулся и принял помощь обнаружившего его Перевертыша. Продержался какое-то время, но, убегая очередной раз от Арахны, в панике влетел в одну из опасных луж и отправился на корм ее обитателю. Четвертый пленник накинулся на Смотрящего с ножом и напоролся на ответный удар, ставший роковым. Полученный в той драке глубокий порез на предплечье Перевертыша до сих пор напоминает о себе, стоит парню пошевелить левой рукой.<br />Кто теперь, интересно?<br />Одна из групп «манекенов» остается позади, нарезая круги недалеко от входа в парк и что-то неразборчиво бормоча – издалека их звуки можно принять за человеческую речь. Создания, которым не довелось присниться кому-то достаточно хорошо, чтобы стать в Лимбе живыми людьми. То, что кучкуются они на приличном расстоянии от нового кокона и нового пленника – несомненный плюс: на любого, заговорившего с ними или просто подошедшего слишком близко, они могут накинуться с намерением порвать. Не по злому умыслу – такими они в свое время приснились.<br />Перевертыш шарит взглядом по импровизированной роще и замечает человека среди деревьев – как раз в непосредственной близости от мотка паутины. Девушка. Стоит на ногах – а это уже хорошо: значит, Арахна точно не успела ей серьезно навредить, пока пеленала и тащила сюда. Сновидец нервно дергает воротник куртки, вспоминая размер паучьих лап.<br />Он нагоняет Баньши, выворачивая из-за ларька. Та усмехается одними губами и покачивает хвостом. Пленница же, заметив идущих к ней, тянется рукой к поясу. Перевертыш вздыхает, мысленно готовясь к очередной тяжелой попытке настроить диалог. Только еще одной драки на ножах мне не хватало…</p> <p>Девушку можно понять – мало того, что внезапно оказываешься в не слишком приятной локации, так тут же вынуждена столкнуться с ее «обитателями», которым еще неизвестно что от тебя нужно. Обычная предосторожность. На месте незнакомки он опасался бы и хмыря явно бомжацкого вида, и мрачную блондинку с хвостом вроде коровьего – немного прозрачную, если хорошо присмотреться. Главное отличие состояло в том, что хмырь был пока еще из плоти и крови и очень не хотел бы получить ножом под ребра. Блондинке же бояться острого металла было незачем – нож просто прошел бы сквозь нее, не причинив вреда. Преимущество бытия призраком – и, похоже, единственное.<br />Перевертыш решительно набирает в грудь воздух и выходит вперед, намереваясь вести переговоры. Ладони он держит перед собой, но мысленно уже хватается за собственный нож – всего можно ждать. Баньши остается чуть в стороне, прислонившись спиной к стволу дерева – точнее, притворившись, что прислонилась. Сделав несколько шагов и приблизившись к новой пленнице на оптимальное для разговора расстояние, Перевертыш замирает, вглядываясь в черты лица девушки. Где-то я уже…<br />Стоп! Это лицо, этот взгляд… Метель?!<br />- Мы… - он запинается от неожиданности, одновременно пытаясь унять лезущие в голову вопросы, - мы случайно не знакомы? Ты – Метель? Перевертыш – помнишь такого?<br />ПрофильE-mail<br />1313 мая 12:17<br />МЕТЕЛЬ<br />drama queen<br />анкета;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанница<br />&#9830; место: Дети Молоха<br />&#9830; диагноз: Первичная легочная гипертензия <br />&#9830; суть: Летун, прыгун<br />&#9830; метки в деле: zero<br />Метель<br />исписано стенок: 954<br />вещицы на обмен: +193<br />Двое на одного - перевес в чужую сторону. Двое на одного - низко и подло, но кому какое дело до соблюдения моральных устоев? Эпоха благородных дуэлей прошла и забылась, если у тебя есть преимущество - пользуйся им. Обманывай, нападай группой, бей в спину. Метель руководствуется этим правилом, но сегодня не тот день, когда ей везёт. Впрочем, противник, кажется, не собирается нападать. Парень медлит, а девчонка и вовсе отошла в сторону, но рука за спиной крепче сжимает резную рукоятку ножа, и дерево быстро нагревается в ладони. Никому не верь. Особенно, когда тебе больно, холодно и страшно.<br />Парень подходит ближе, но даже его вытянутые в мирном жесте руки не внушают доверия, особенно при ближайшем рассмотрении. Какой-то оборванный грязный бродяга, такие не блещут дружелюбием, но и бросаться на него первой будет ошибкой. Он же не собирается меня убить? В конце концов, может, этот человек в курсе, что здесь происходит, и где вообще это &quot;здесь&quot;. Его спутница своим видом совсем не вписывается в окружающую обстановку тоски и разрухи. К ней нелегко присмотреться, стоит далеко, но... У неё... Хвост? Это странно, хотя и не удивительно. Метель и раньше встречала разных существ, чьё родство со всякой нечистью было неоспоримо, и слышала о них достаточно много (чего тебе только не расскажут с пьяных глаз, если решишь переждать ночь в дешевом кабаке), но предпочитала все же обходить стороной и не связываться с тем, что может оказаться сильнее её. Коровья девочка как-будто и вовсе не собирается ни во что вмешиваться, в это очень хотелось бы верить, Метель знает, что с двумя не справится точно, тем более, если один из этих двух - парень. Выше, шире в плечах, наверняка сильнее... <br />Я успею хотя бы задеть его, если сорвусь с места первее? Нет, едва ли. Стоять тяжело, ноющая нога требует сменить позу, бежать точно будет проблематично.<br />Перевертыш.<br />Нет, не помню. Впервые вижу. Какого черта вообще? Откуда тебе известно моё имя?<br />Девушка хмурится, пытаясь вытащить из памяти хотя бы смутное упоминание о неком Перевертыше, но там пусто. Неужели она так сильно приложилась головой? Нет, Метель точно не знает и никогда не видела этого парня, но почему тогда он так изменился в лице, увидев её? Почему назвал по имени? Или, может, она все ещё лежит без сознания там в траве у подножия холма, и все это видится ей во сне? Как в полевых условиях проверить себя на сумасшествие?<br />Нервозность нарастает, ладони потеют, но Метель не торопится убирать руку с ножа. <br />- Я не знаю тебя. Что это за место? <br />Все честно: вопрос - ответ - вопрос. Давай, бродяга, ты же знаешь, как ведутся переговоры?<br />Мы искали счастье, но нашли вино.<br />ПрофильE-mail<br />1415 мая 23:07<br />ПЕРЕВЕРТЫШ<br />i'm trying. not. to. drown.<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: смотрящие<br />&#9830; диагноз: посттравматическое стрессовое расстройство<br />&#9830; суть: сновидец<br />&#9830; метки в деле: I<br />Перевертыш<br />исписано стенок: 906<br />вещицы на обмен: +122<br />«Я не знаю тебя».<br />Не тот ответ, который Перевертыш ожидал бы – надеялся! – услышать. В принципе, мало ли на свете похожих друг на друга людей – те же черты лица, те же движения, голос, взгляд. Волосы не того знакомого синего цвета и одежда, явно не предназначенная для длительного проживания под крышей и со всеми удобствами. Но что-то все равно не дает Сновидцу покоя. Может, то, что девушка хмурится и какие-то доли секунды, кажется, честно пытается найти в закромах памяти физиономию Перевертыша. А может, то, что она все-таки не отвечает «нет» на вопрос о собственном имени.<br />Так Метель ты или не Метель?.. Буду пока мысленно звать тебя Метелью…<br />А что если синеволосая девочка – тоже приснилась? Хочется закрыть глаза и сдавить пальцами виски – реальность и сон снова переплетаются друг с другом, сливаясь и перемешиваясь, сбивая с толку. Сложно сохранять рассудок, когда не уверен, что из твоих воспоминаний правда, а что – нет.<br />Или я бабочка, которой снится, что она - Чжуан Чжоу…<br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; …которому снится,<br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; что он – нож-бабочка<br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; в чьих-то руках?..<br />Пальцы привычным – из-той-жизни – жестом тянутся к шее, нащупывая несуществующий бронзовый кулон. Натыкаются на растянутый порванный ворот футболки, когда-то не отстиранный толком от собственной крови. Бабочка, ишь ты. Так, отставить сходить с ума. Есть Мао-сан. Помни про Мао-сан!<br />Неуместная слабость и неуместное движение, которое может вызвать лишние подозрения. Спохватываясь, Перевертыш медленно опускает руку, внимательно следя за реакцией «условной незнакомки».<br />– Это Лимб, – Смотрящий старается отвечать спокойно, скрывая накатившее волнение. – Гнездо Арахны, огромной паучихи. Город – внутри гнезда. И, похоже, мы с тобой здесь единственные живые люди, – он выделяет интонацией слово «живые» и, опережая возможный вопрос девушки, оглядывается и кивает на Баньши. – Она – призрак. А те, – кивок в сторону фигур «манекенов» за деревьями, – они вообще не люди.<br />Вопрос – ответ. Баньши тем временем отлепляется от дерева и бесшумно делает несколько шагов в сторону, вглядываясь в просветы неба между веток. Перевертыш бросает на светловолосую настороженный взгляд.<br />– Смотрю, показалось или нет, – коротко комментирует Баньши ровным, почти безэмоциональным голосом. – Как будто мелькнула… эта.<br />Перевертыш невольно ежится, поднимая глаза в серую хмарь вслед за хвостатой. Хорошо бы заканчивать уже разговоры разговаривать и убираться куда-нибудь под крышу – или хотя бы ближе к домам. Дома Арахна ломает очень неохотно, и если держаться там подальше от окон – вряд ли достанет. Только каким образом выманить из парка Метель? «Девочка, а пойдем-ка…». Вот только у девочки, вероятнее всего, нож в руке за спиной – и не просто так, а по причине крайнего недоверия…<br />Оп-па, у нее с ногой что-то, что ли? Стоит как-то… неестественно – или мне кажется?<br />Перевертыш хмурится: с раной – или что там у нее? – быстро не побегаешь, если тварь решит внезапно нагрянуть на голову.<br />Чтоб ты там у себя на сетке слюной подавилась, морда ты паучья! Подмывает со всей злости треснуть кулаком по стволу ближайшего дерева. Но это ситуации не поможет и на пользу переговорам точно не пойдет, поэтому Перевертыш спрашивает в свою очередь: ответ – вопрос. И – новая порция информации: сейчас не о личности пленницы нужно думать, а о том, как бы не наткнуться на паучиху.<br />- Ты себя в целом как чувствуешь? Если голова кружится или спать хочется – это пройти скоро должно, раз уж ты очнулась. А что очнулась – это хорошо, – он кивает на моток паутины у ног девушки. – У Арахны были на тебя планы гастрономического толка. Возможно, она скоро сюда припрется. Откуда-нибудь сверху. Тут, в парке, небезопасно оставаться.<br />Лишь бы не слишком «скоро», лишь бы…<br />ПрофильE-mail<br />1518 мая 08:20<br />МЕТЕЛЬ<br />drama queen<br />анкета;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанница<br />&#9830; место: Дети Молоха<br />&#9830; диагноз: Первичная легочная гипертензия <br />&#9830; суть: Летун, прыгун<br />&#9830; метки в деле: zero<br />Метель<br />исписано стенок: 954<br />вещицы на обмен: +193<br />Руки! Импульсивное действие быстрее мысли, шаг назад от потенциальной опасности, и только после доходит до понимая, что тревога оказалась ложной. Шарахаться от каждого движения в твою сторону - не лучший способ договориться о мире, а именно этим они тут, кажется, занимаются. Перевертышу что-то нужно, только этим Метель может оправдать то, что он все ещё стоит перед ней и распинается в объяснениях. А девушке, в свою очередь, от него не помешала бы хоть какая-нибудь помощь, он здесь, похоже, неплохо ориентируется. Так что да, мир. На взаимовыгодных условиях или хотя бы близко к этому. <br />- Лимб?.. - Метель переспрашивает, недоверчиво щурясь, и в её памяти откуда-то из вороха сотен страшных сказок, &quot;я тебе клянусь, сущая правда&quot;-историй, и разговоров по душам всплывает и само это слово, и его значение, и даже смуглое лицо девчонки, которая однажды все это рассказала. <br />&quot;Ты издеваешься, придурок? Хочешь сказать, что я умерла?&quot;<br />Но нет, не может такого быть, что за бред?! Погодите, сэр, смерть никак не входила в мои планы, меня ещё ждут на званном ужине в воскресенье. <br />Метель хочет возразить, вспыхнуть возмущением, бросить чем-нибудь тяжёлым в темную косматую голову напротив, но следующими своими словами Перевертыш вводит девушку в ещё большее замешательство. &quot;Единственные живые&quot;, - говорит он. И что-то ещё про призраков, пауков, гнезда, но Метель слушает в пол уха. Со всем остальным можно разобраться и позже и лучше бы делать это не в одиночку, а, значит, что нужно все-таки рискнуть и попробовать довериться незнакомцу (а точно ли незнакомцу?).<br />- Я в порядке, но, если ты продолжишь говорить про пауков, меня вывернет наизнанку позавчерашним завтраком, - за напускной раздражённостью в голосе Метель пытается скрыть нервозность и оставаться невозмутимой, но предостережения девочки-призрака и реакция Перевертыша совсем этому не способствуют. <br />Налетевший порыв ветра взъерошивает волосы, пробирается неприятным холодом под одежду, словно в подтверждение слов парня о возможной опасности. Уходи, не оставайся под открытым небом, прячься, ты же всегда так делаешь.<br />Пальцы в кулаке за спиной медленно, с неохотой разжимаются, оставляя верного друга и защитника ждать своего часа в ножнах, Метель разводит руки в стороны, показывая пустые ладони, и идёт навстречу Перевертышу, стараясь не хромать (у неё даже почти получается). Поравнявшись с ним, можно было бы попытаться выдавить из себя миленькую улыбку, что бы совсем уж убедить всех вокруг в своей дружелюбности, но это представляется такой омерзительной картиной, что лучше просто в молчании поджать губы. Не так уж и сложно понять, что рассечение глоток друг другу с этого момента откладывается на неопределенный срок.<br />Мы искали счастье, но нашли вино.<br />ПрофильE-mail<br />RSS • Atom<br />Тему просматривают (Гостей: 0, Пользователей: 1) Читатель<br />Страница: 1<br />» home'ostasis » куда их выбрасывают » интермедия #о2<br />создать форум</p> <p>Пустые гнезда. ГП. GIII&#160; &#160; [FRPG] THE TWILIGHT SAGA&#160; Marauders: Lost Generation&#160; Durmstrang: Legends of the Frost&#160; ВИКИНГИ&#160; &#160; Школа магии Тибидохс и возмездие демона Дозоры: Тайна сумрака&#160; HG: End of an Era&#160; Fairy Tail: Not the Time for Dragons&#160; &#160; HP: Sede Vacante&#160; New-Detroit life: Felidae coke&#160; Поисковое продвижение сайта</p> mybb@mybb.ru (Alisa Bekker) Sun, 19 Mar 2017 11:58:13 +0300 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=326#p326 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=325#p325 <p>ЭПИЗОД МЕСЯЦА<br />Дом раскисал под осенними дождями и кое-где осыпался. Сегодня жертвой непогоды стала эта слепая кишка, упирающаяся в тупик, наглухо замурованная ещё сотню лет назад. Обвалился пласт штукатурки – ничего особенного, никого не задело, обошлось, но все усиленно препарировали мусор. Потому что в осколках – пятна красок и обрывки линий, как оказалось позже – кусочки мозаики, старого рисунка, оставленного здесь кем-то когда-то зачем-то. Картинка была мрачной, несмотря на обилие цвета и форм и отсутствия внятного сюжета: спирали и закорючки сплетались вместе в причудливую кислотную геометрию, по лабиринтам узоров бродили странные животные – безликие химеры, все с разным количеством лап, хвостов и голов. Всё вместе напоминало траурную вязанку крысиного короля. Картинка была нездоровой. Старой. И смутно знакомой: внизу невнятная подпись, угадать которую могли лишь те, кто знал Дом с малолетства. Фреска со стенки – этакая невидаль для отупевшего по осени домовского люда. Дети принялись растаскивать её по кусочкам, они уносили Историю в полной горсти, рассовывая по карманам, ещё не зная, зачем спасают, но чувствуя – это очень-очень важно, спрятать фреску, пока не пришли глупые взрослые. Дело не в красоте – их стены и без того кренятся во все стороны под натиском надписей и рисунков. И даже не в древности находки. А в колесе, которое – они знают – надвигается на них, и с наступлением лета раздавит и подомнёт под себя. Каждая спица этого колеса – безликая химера. Сорока-Ворона унёс картинку в себе. Передал маленькому вихрастому мальчику из далёкого прошлого: там уж точно никто не найдёт.<br />ИНФОРМАЦИОННЫЙ СТЕНД<br />набор видящих временно приостановлен<br />гостевая книга •<br />о Доме и обо всем •<br />мужская половина •<br />женская половина •<br />план здания •<br />сюжет и f.a.q •<br />занятые внешности •<br />стайность и группы •<br />&#9830;16 ноября 16: введен упрощенный шаблон анкеты для нпс персонажей; для игры необходима регистрация одноименного ника. все подробности акции уточнять у администраторов.<br />&#9830; 19 сентября 16: у нас новый дизайн! выловленных блох направляйте прямехонько по адресу Бастарда. <br />&#9830; 18 марта 16: теперь нас можно читать без смс и регистрации! для этого вам всего-то и нужно, что зайти под ником Читатель и ввести простой пароль 1234, и наслаждаться красочными постами и феерическими отыгрышами. </p> <p>&#9830; 20 декабря 15: yне забывайте сообщать нам о npc, которых вы упоминаете в своих отыгрышах, но не желаете вводить полноценными персонажами, - мы внесем их в базу данных. еще раз напоминаем, что на нашей ролевой разрешено регистрировать ники только кириллицей. </p> <p>&#9830; 1 декабря 15: ролевая официально объявляется открытой, однако текстовое наполнение и добавление графического контента все еще активно идет. За пожелания и предложения, а также просто за мнения и активность будем целовать в обе щеки и награждать ананасовыми леденцами.<br />АДМИНИСТРАЦИЯ И МОДЕРАЦИЯ<br />бастард&#160; никто&#160; пастырь&#160; эхо&#160; имя игрока&#160; имя игрока<br />&#9789; HOME'OSTASIS - НАША ГРУППА ВКОНТАКТЕ &#9790;<br />ФОРУМ ВОСПИТАННИКИ ПОИСК ПРОФИЛЬ ВЫХОД<br />новые сообщения активные темы ответы темы без ответов мои сообщения мои загрузки всё прочитано<br />Приветствуем в Серодомье, Читатель. <br />Последний раз вы возвращались из Наружности - Вчера 19:47.<br />» home'ostasis » темная сторона » Тротиловые сказки<br />тротиловые сказки<br />Страница: 1Тема закрыта<br />124 августа 17:57<br />СОРОКА–ВОРОНА<br />сова или жаворонок<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: видящие, тени<br />&#9830; диагноз: маниакально-депрессивное раст-во личности<br />&#9830; суть: летун<br />&#9830; метки в деле: I<br />Сорока–Ворона<br />исписано стенок: 1143<br />вещицы на обмен: +598<br />Кто держит твою руку, когда она тянет тебя ко дну?<br />ТРОТИЛОВЫЕ СКАЗКИ<br /></p> <p>&#9830; дата: Прошлый выпуск &#9830; участники: Полоз, Вереск<br />Трое? Двое? Или один? Границы туманны. Более того – границы сказочны и имеют привкус дурман-травы. В погоне за миражом – вглубь, на запретную территорию плохих чудес, туда, где шумит Лес. В погоне за светом – на поверхность, судорожным вдохом из-под толщи воды. Кем ты хочешь быть? Рыбой, выброшенной прибоем на берег? Или легкокрылой птицей, камнем устремившейся на дно?<br />Крепко привязанный к кухонной табуретке,<br />Сидит безумец, который верит<br />Всему, до чего может дотронуться<br />(Его руки лежат на коленях)<br />ПрофильE-mail<br />225 августа 15:06<br />ПОЛОЗ<br />шаман<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: видящие, тени<br />&#9830; диагноз: маниакально-депрессивное раст-во личности<br />&#9830; суть: летун<br />&#9830; метки в деле: I<br />Аватар<br />исписано стенок: 1143<br />вещицы на обмен: +598</p> <p>Они – дети цветов, райские птички, мэйк-лав-нот-вар, во имя Джа, их волшебный автобус ползёт по гнутой радуге-дуге, они несут в мир любовь. Они – проклятые калеки, дурное семя, которое растёт вниз, а не вверх, такое случается, да, но мир им этого не простит – нечего взять с них в час жатвы. У них – нерест в любое время года, потому что они свободны, и любовь их легка и понятна каждому: вперёд-назад, что ж тут сложного, вперёд-назад, раз-два, блаженный выдох. У них чуть меньше проблем, чем вообще нет. Они выдирают из учебников страницы, чтобы, хэй-хоп, скрутить цигарку-другую и впитать тайное знание до кости. Они делают магию из Могильных таблеток и заправляют в ноздри тротил. В прошлом месяце одного не стало. Конечно же, дело не в тротиле.<br />На них давно махнули рукой.<br />Кайя медленно гладит струны гитары, гитара протяжно урчит, этот звук рождает мигрени и полусон. Кайя хочет знать, когда закончатся её внутренние дожди, она просит шамана переменить внутри неё погоду. Ради этого она снова пропускает уроки, но чаша шамана по-прежнему молчит.<br />В комнате только Кайя, Полоз и дождь, который мерно капает с потолка в жестянку. Полоз, похожий на вигвам в этих своих цветных покрывалах, склонился над чашей, в чаше пенится, гуляет жертвенное молоко с капелькой Кайиной крови. По полу лениво ползёт дымный озноб – вокруг курятся-тают жёлтые идолы свечей.<br />– Не отвлекайся, – Полоз шлёпает Кайю по голому бедру. Смотрит сердито. И заставляет смотреть на него. Кайя не хочет, но глядит, губы у неё дрожат, а на ноге алеет его отпечаток. – Думай только об этом. Думай о своей грозе.<br />Лицо шамана половинчато. Его надвое делит серебряный шрам. Один глаз у него – змеиный, хищно-сизый, как вечерняя тень в высокой траве. Шаман длинен и тощ, под кожей его вьются тугие жилы, а когда он идёт, припадая на одну лапу, тень его шелушится. Кто-то считает, что дело в не до конца сброшенной коже. Кайя считает, что дело в шамане.<br />Вдруг Полоз резко вскинулся и схватил с подоконника свечу. Гитара испуганно взвизгнула. В одно мгновение свеча была обезглавлена, а потом заплясала в костистых пальцах. Из-под Полозовых рук вышел маленький восковой Адам – шаман крестил его в своей чаше и отдал Кайе.<br />– Держи. Он заберёт твою боль. Когда почернеет – растопи и выбрось.<br />Магия шамана всегда работала.<br />Когда Полоз ещё был Ужиком, он любил открывать тайные двери. Двери в пустые классы, на чердаки и в подвалы, иногда – двери в Чёрный Лес. <br />Из встреч с Лесом Ужик помнил мало: туман, слепые очертания, беспокойные тени и пруд. Мёртвая, глухая вода. Пыльное зеркало дрожащей глади в узорчатой раме камыша, зеркало, в котором отражалось не его лицо. Это место невозможно запомнить, потому что оно было похоже на сон. Однажды он пришёл туда с удочкой – тоненькая бамбуковая тросточка с леской и поплавком из пробки. И долго ждал, наблюдая, как поплавок спит на пруду.&#160; <br />Тишина качалась на серых мышиных спинках тумана. Голые ветви шкрябали о пустоту. Такое бесконечное мгновение, что одновременно тягостно и хорошо. Мальчик, который ловит в нигде ничего. <br />Спустя целое море несчитанных вдохов поплавок вздрогнул. Раз, другой, третий, с каждой судорогой уходя всё глубже под воду. Тишина взорвалась. Явился ветер, всклубил туман, разметал по небу серые облака. Мальчик дёрнул удочку на себя – леска натянулась, отчётливо зазвенела в воздухе, едва не порвалась. Мальчик упёрся пятками в землю. И, наконец, то, что тянуло леску, поддалось, и мальчик упал в траву.<br />Когда он поднялся, берег опять был тих. Только у самой воды слабо мерцало золотом что-то. Маленькая металлическая рыбка с человеческими глазами – мальчик вертел её в руках, в неверном свете казалось, будто эти глаза смотрят на него, не отрываясь. Ужик вздрогнул, когда за его спиной раздался голос.<br />– Это моё, – из-за границы тумана вышла девочка. С её волос капала вода. А руки у неё были холодные и скользкие. Глаза подёрнуты ряской. – Отдашь?<br />Он не отдал, потому что только с золотой рыбкой он мог сюда вернуться.<br />Крепко привязанный к кухонной табуретке,<br />Сидит безумец, который верит<br />Всему, до чего может дотронуться<br />(Его руки лежат на коленях)<br />ПрофильE-mail<br />328 августа 01:13<br />ВЕРЕСК<br />лучше всех на свете<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: Меченые<br />&#9830; диагноз: гемофилия, паралич нижних конечностей из-за оссифицирующего миозита<br />&#9830; суть: прыгун<br />&#9830; метки в деле: I<br />Аватар<br />исписано стенок: 1699<br />вещицы на обмен: +534</p> <p>А вот девочка в папиной рубашке и чужих левисах,<br />Она зависает на неслышных другим голосах,<br />Она заплутала в каменных лесах как мустанги в ее волосах,<br />И она так непохожа на Люси в небесах.<br />Вереск всегда была дурой.<br />Нет, не так: ду-роч-кой, милой пустоголовой малышкой, ветер в голове, засахаренное - или плюшевое, черт его знает - сердце, рваные джинсы как хорошая замена кукольным платьицам - это красиво, слишком яркая помада для детского личика. Карамелизированный антивоенный манифест. Ребенок цветов - как все они, чуть больше, чем все они. Сумасшедшая, вечно накуренная - есть ли разница, если Вереск послушно-доверчиво пережевывает и глотает все, что ей положат в рот?<br />Цветы лучше пуль, а косячок лучше цветов.<br />Только не снимай свои розовые очки: испортишь все веселье.<br />Закрой глаза, не подсматривай! Скажи &quot;А-а-а&quot;, ну же!<br />Это не страшно, что ты. Разве не веришь?<br />С нее спрашивали меньше, чем с кого-либо еще, но постоянно повторяли, что принцесса хрупких воздушных замков, сладко-розовых, как сахарная вата, купленная в сезон бродячих карнавалов и аттракционов, - плохая партия для шамана.<br />&quot;Они просто завидуют,&quot; - уверенным выдохом-поцелуем в едва-едва выступающий бугорок шейного позвонка, руки лезут под тяжелое одеяло, потому что человеческое тело - ее тело - теплее, мягче, покорнее. &quot;Завидуют - и боятся,&quot; - Вереск улыбается и кладет голову шаману на плечо, наблюдает за туманной комнатой из-за чужой спины.<br />Она умела ладить со змеями. С этим невольно приходилось считаться - и Полозу, и всем остальным.<br />Иногда Вереск высоко вскидывала голову, глубоко затягивалась и в упоении мешала слова с дымом, закрывая глаза и напрягая голосовые связки, подпевая далеким, но болезненно знакомым голосам с пластинок.<br />В такие моменты казалось, что дурочкой она только притворяется.<br />Кишка коридора ядовито пахнет свежей краской - почти не выветривающаяся и ставшая уже привычно-родной вонь накатывает волнами, усиливаясь по нарастающей на пути от кабинета к змеиному гнезду. Вереск знает, что если смотреть внимательней, то увидишь, как рисованные цветы у самой двери, ведущей во владения шамана, разрастаются в заколдованные сады шипов без роз, в которых могут водится тигры и спящие красавицы.<br />Она закрывает глаза и идет так некоторое время, рукою упираясь в стену - маслянисто-липкий ориентир. Пальцы забирают кусочки токсичного на память: красные вязкие пятна на коже чем-то напоминают загустевшую кровь.<br />Значит, сегодня у тигров явное преимущество.<br />Была и совсем другая стена - яркая, как новогодняя елочная игрушка, со светящимися мистической бирюзой вкраплениями и даже - только в самые важные дни - настоящими электрическими гирляндами, хлипко держащимися на сотне кусочков клейкой ленты или пластыря. Красивая стена; на нее было приятно смотреть, попивая колу с растворенной словно сахар кислотой.<br />Она подбиралась ко всем жилым комнатам на этом этаже, но к Полозу почему-то никогда не приводила.<br />Вереск крадет сигарету у встреченной в дверях Кайи и пятнает чужое запястье краской: знает - хоть и не должна - про ее дожди, и очень хочет подсмотреть, чем же, наконец, сменится гроза.<br />Цветочные девочки тоже умеют колдовать - немного, урывками. Вереску хватало, чтобы цепляться за цветастые клочки чужих снов.<br />Полоз никогда не говорил, хорошо это или плохо; Вереск решила для себя, что хорошо.<br />Комната туманится и плачет воском.<br />Вереск разувается у двери, чтобы пройти бесконечный путь от порога к задремавшей, недвижимой в своем полуживом оцепенении змеиной фигуре, погребенной под шерстяными одеялами. Пройти - и поцеловать в лоб, стереть отпечаток помады большим пальцем и опуститься рядом, близко-близко, чтобы слышать не дыхание, но пульс. Таково ее маленькое проявление любви.<br />- Ты вымотался.<br />У Вереска через тонкую ткань юбки просвечивают разодранные коленки.<br />Бывает, словно весна нагрянет,<br />И манит неба цветной дирижабль.<br />Но разве мы крысы, чтобы покинуть<br />Этот корабль?<br />Профиль<br />430 августа 18:31<br />ПОЛОЗ<br />шаман<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: видящие, тени<br />&#9830; диагноз: маниакально-депрессивное раст-во личности<br />&#9830; суть: летун<br />&#9830; метки в деле: I<br />Аватар<br />исписано стенок: 1143<br />вещицы на обмен: +598</p> <p>Он возвращался снова и снова, пока его руки не поросли змеиной чешуёй. Девочка была и не была там. Её лицо не запоминалось, черты мазались, как на плохом фотоснимке, а голос звучал, словно из-под воды.<br />Полоз думает, что это была она.&#160; Дурочка, вечно пьяная розовыми мечтами – тогда, в тумане враждебного Леса, потом – в дрянной забегаловке на изнаночной стороне Дома, а теперь – прижалась тёплым боком, демонстрирует острые коленки в алых подтёках. Смотри, я никогда не вырасту. Глупый цветок, посланник вечного лета. Вереск. Полоз никогда её не звал, но был уверен, что приходит она на тусклое свечение нездешней магии у него на груди.<br />Рыбка-с-человечьим-взором. Полоз носил её на шее&#160; и никогда не снимал. Засаленный шнурок намекает, что талисман с ним очень давно. Пусть, думает Полоз, пусть он будет нашим маяком.<br />Маяк на самом деле был. Там, на Изнанке, куда шамана уносили бессловесные мантры. Маяк, как бычок огромной сигареты, воткнутой в песок, торчал у самой границы Леса, окруженный чёрной рекой и дальше не пускал. Может быть, он был там всегда, а может, чья-то невидимая рука воздвигла его в тот самый момент, когда мальчик со змеиным именем поднял с берега рыбку. Место встреч, То-Самое-Место, Наше Место: всё это – маяк, под которым глубже всего звучали поцелуи и дольше всего длились разговоры. У подножия маяка жил покой. Полоз был там с ней, и думал, что она – Вереск. Он совсем запутался. Что из всего – реальность? Кто такие Сны и где они водятся? Чья рука гладит по волосам? На вопросы она не отвечала, а губы её были прелой листвой, укрывавшей его изломанное тело. Что?.. Кто?.. Я?..<br />Разум Полоза похож на старое сито. Стальная проволока пристрастий и убеждений, всё остальное – дыры, дыры и дыры свистящей-плачущей-поющей темноты, которую нельзя заполнить ни наркотиками, ни чужими руками, ни временем. И Вереску доставалась сталь. И она могла её раскалить.<br />Что-то вроде воска. <br />Что-то вроде трагедии.<br />С Вереском он не такой, как всегда. С ней Полоз – улыбка и рваный смех, взгляд в розовую пустоту, которую она ему проповедует, и обнажённые границы надлома. Давай займёмся твоими воздушными замками, а завтра я вскрою кому-нибудь вены. И он, должно быть, вскрывал. На той стороне – на стороне извращённого, изглоданного и вывернутого наизнанку мира, который сделал его таким. На Изнанке.<br />Об этом они никогда не говорили. Им и без того было хорошо. Полоз не слушал, что говорят о Вереске другие – он сам всё знал, когда, как сейчас, впускал её в свой вымотанный мир.<br />– Ага, – соглашается Полоз. – Устал.<br />И приглашает её в свой вигвам. Как торговец сладостями, только вместо лакричной тянучки и сахара – горькие полынные леденцы и дым. Ты всё равно возьмёшь, потому что предлагают. А ему хотелось, чтобы Вереск предлагала сама.<br />У неё чудовищно тонкая шея. Шаман сжимает на белой коже пальцы и чувствует, что, приложи он чуть больше усилий, щёлкнула бы в руке непоправимость.&#160; Это его восхищает, это он готов принять за любовь. Тёмные мысли в светлое время – кто-то говорит, что у Полоза не всё хорошо с головой. Но он знает, что всё отлично, и чертит пацифик на стене кровью. Они сами ему разрешили. Потому что считают насилие над неизведанностью безвредной магией. Они – непуганое зверьё, святые люди, детишки-с-прозрачными-глазами, добровольно лезут хищнику в пасть. Шаман смеётся над ними: показывает зло и тут же отводит, словно играючи, а на самом деле…<br />…ты вымотался.<br />К нему приходят, чтобы расплатиться песнями, сигареткой или косячком – Кайя с грозами, Ван Гог с недобрым сном, Амарант с несчастной любовью. Сам Полоз теряет больше. В масштабах вселенной: меняет звезду на кусок космического мусора, бороздящего вечную ночь без цели и смысла. Худеет, мучается бессонницей, впитывает чужую боль.<br />Сейчас он падает на пол, увлекает Вереска за собой. На потолке нарисованы созвездия: Большая медведица, Кассиопея, Андромеда. Только кажется почему-то, что это – парад голых красавиц, выпуск Плейбоя за 19** год. Не романтика – животная необходимость, самая острая жажда свободы. Свечи плавятся и шепчут о смерти. А от Вереска пахнет краской, руки её багровеют уродливыми пятнами – Полоз трёт, колупает ногтями. Не сходит. Это почти больно, но руки у шамана тёплые.<br />– Ты не хочешь прогуляться?<br />Конечно, шаман говорит не об улице. Шаман приглашает в Не-Здесь.<br />Крепко привязанный к кухонной табуретке,<br />Сидит безумец, который верит<br />Всему, до чего может дотронуться<br />(Его руки лежат на коленях)<br />ПрофильE-mail<br />56 сентября 18:52<br />ВЕРЕСК<br />лучше всех на свете<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: Меченые<br />&#9830; диагноз: гемофилия, паралич нижних конечностей из-за оссифицирующего миозита<br />&#9830; суть: прыгун<br />&#9830; метки в деле: I<br />Аватар<br />исписано стенок: 1699<br />вещицы на обмен: +534</p> <p>Тяжелая хватка, пальцы сдавливают шею чуть пониже затылка, поцелуи отдают горечью и дурманом, ржавым алкогольно-кровавым привкусом (последний Вереск, конечно, придумывает, не полностью отдавая себе в этом отчета; дорисованная в сознании реальность - красочная картинка, безоговорочно верить которой вошло в привычку): Полоз приглашает в другой мир - мир, который он прячет за неприветливо колючим теплом одеял, держит у самого сердца. Романтика с гноящимся надломом, немного ядовитая и немного неправильная. <br />Вереску это нравится, Вереска это увлекает: так ярко, так до остроты четко, непохоже на ее бледно-розовые замки. Она прижимается к змею вплотную, утыкаясь подбородком в его ключицу, и чувствует тяжелый звериный запах свалявшейся шерсти и запекшейся крови, запутавшийся в одном из покрывал; чувствует жар раскаленных углей, запрятанных у шамана в грудной клетке. <br />Колдовство разума: самые жуткие и самые притягательные сказки - бросься с головой в омут - всегда о нем. Вереск не рассказывает эти истории никому, потому что не хочет разрушать их зыбкую схожесть с настоящим.<br />Потолок - красочная звездная карта, фосфоресцирующие точки небесных светил и ломанные линии; странная геометрия, за которой прячутся боги, люди и дикие звери. Вереск помнит, как скрупулезно работал Коперник над этим взглядом-в-космос и как долго он упрашивал каждого встреченного художника прочертить пастельные силуэты Волопаса и Гончих Псов, обеих Медведиц и Лебедя. <br />Искусственное небо ей, вообще-то, не нравится; гораздо лучше было бы проломить потолок до самой крыши, чтобы видеть сверкающую бездну воочию - никаких глупых картинок и неестественных угловатостей. <br />Вереск обязательно скажет об этом шаману. Может, не сейчас, но скажет. <br />Объятия Полоза - что-то среднее между коконом и колыбелью.<br />Вереск морщится и стискивает зубы, когда шаман сдирает с нее следы чужих рисунков и слов. Неприятно, даже больно - но хорошие девочки умеют терпеть. Она - в особенности. <br />Ио - хмурая высокая девица, делящая с ней одну комнату, - не раз просила Вереска прекратить, а еще чаще и настойчивее - уйти. Шаман тебя погубит, дура, а ты ведь такая славная, хоть и идиотка. Одни и те же смыслы в разных словесных оболочках, тысяча и одна вариация запрета-просьбы бежать от колдуна с попорченной головой.<br />Вереск улыбалась и молчала. Не слушала и не стала бы слушать, только продолжала гнуть свою линию - упрямство с нехорошим злым оттенком.<br />Цветы лучше пуль, потому что точно знают, как нужно выжидать и выживать.<br />– Ты не хочешь прогуляться?<br />Голос - как сквозь толщу воды, но все равно выхватывает, вытаскивает из зачарованной полудремы на свет Божий, под цепкий темный взгляд Полоза, к душному запаху смерти десятка свечей. Вереск разлепляет глаза и внимательно - почти не моргая - смотрит на шамана. Копирует его змеиные повадки.<br />Во время приступов Ио не сдерживается и кричит о том, что цветочная девочка не видит, как на ней новым слоем кожи проступает чешуя.<br />Прогуляться?<br />Вереску не хочется. Ей хорошо так: в тепле, на жестком деревянном полу под нарисованными звездами, с саднящей расчесанной до красноты ладонью и босыми холодными ступнями. Согласие приравнивается к нарушению границ комфорта, а еще - к потере иллюзии того, что волшебная комната, к которой ведет единственная тропа, принадлежит только им.<br />Но кто Вереск такая, чтобы отказывать?<br />Кто она такая, чтобы отказывать Полозу?<br />Девочка медленно кивает и вместе с тем крепче сжимает шамана в объятиях, закрывает глаза: она пойдет с ним куда угодно, но прежде попытается невербально попросить остаться - большего ей не позволено.<br />Резкий запах прелых листьев и степенно наползающий холод Вереск приписывает своему воображению.<br />Бывает, словно весна нагрянет,<br />И манит неба цветной дирижабль.<br />Но разве мы крысы, чтобы покинуть<br />Этот корабль?<br />Профиль<br />67 сентября 17:36<br />ПОЛОЗ<br />шаман<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: видящие, тени<br />&#9830; диагноз: маниакально-депрессивное раст-во личности<br />&#9830; суть: летун<br />&#9830; метки в деле: I<br />Аватар<br />исписано стенок: 1143<br />вещицы на обмен: +598</p> <p>Тягучее томление – предвкушение перехода. Из объятий Вереска – в медовые сети далёких мест, которые на самом деле не существуют. Полоз любит Ту Сторону, потому что любит ощущение тончайшей иглы, проходящей сквозь сердце – это Та Сторона паразитирует и пускает корни. Там наливают самый лучший кофе, Там воплощаются сны, Там время – не время,&#160; а только его призрак, который унесёт тебя туда, куда только пожелаешь. В любое твоё стремление. Утопия, без которой вскоре наступит мучительная асфиксия.<br />Полоз всегда стремился назад. Но пятиться мог только в размалёванные стены – Там же таких стен не существовало вовсе. Он не хотел обращать свою спальню в капище, а своих друзей в своих врагов. Он не хотел служить и не хотел хромать. Он – трус, который, как и все, бежит от ненасытной правды, однако, вместо дороги цветов, выбирает тёмный коридор, поросший шипами.<br />Без остатка сгорает на коже Верескова мольба.<br />Полоз говорит: <br />– Закрой глаза, – и сам опускает веки. Он знает, что девочка смотрит на него какое-то время перед тем, как подчиниться, но не знает, какому предчувствию она следует. Не захочет – он её заставит. Сломает, сломит волей, случайно и неосознанно, как мальчишка, который разбирает на части блестящего жука. Откуда мальчишке знать, что жуку больно? Будет больно…<br />(Нет!)<br />Они лежат на полу в цветных покрывалах, как два остывающих тела, укутанных в саван и пущенных на ладье в царство вечных грёз. Вместо погребального венка – запах мокрой коры и капли воска, которые оседают изморозью. Вместо прощальной песни – голос шамана, взметнувшийся к меловым созвездиям на потолке. Это всегда похоже на смерть. Ведь ты не знаешь, захочешь ли возвращаться.<br />Дождь бросается на стекло, как на амбразуру. Они долго не могут уйти, потому что мысли вьются кольцами, переплетаются мёртвыми телами и похожи на клубок рассерженных змей. Вереск не хочет, бунтует тепло её тела, сопротивляясь первому вдоху потустороннего ветра. Вереск изящно балансирует на грани. Усилие воли – баядерка пляшет на кончике ножа.<br />Только ты знаешь, что мы никогда – никогда! – не были там вдвоём.<br />Но, наконец, она чувствует, как по велению Полоза реальность рушится до шелеста листьев. Он бы рад доказать, что это прекрасно – вроде священных монист, сияющих древним золотом под ногами. И спелый ветер, который раздувает твоё пламя, а затем выедает из-под оплавленных рёбер твои угли до черноты. Угольки крошатся прахом и теменью забираются под веки, колют глаза всполохами красной ряби.<br />Наконец, Вереск может различить слова в песне Полоза.<br />Там, без неё, он совсем одинок – там без неё нет тепла. Одинок – чистая правда, пошлая и отринутая. Один под взглядами серодомных детей, один под чёрной паутиной голых ветвей. И Вереск слышит, как холод забирается в щели между чешуйками на теле шамана и гоняет внутри него песок. Этот звук похож на бесконечное путешествие камушка на дно колодца: оно не прекратится, пока камень не стешет себя об осклизлые стены. Вереск не хочет стёсываться. Она ведь славная. А он не сможет забрать её полностью, даже если коснётся заклятием её смеженных век. <br />Вереск ускользнёт, осыплется шёлковым лепестком – она уйдёт с ветром.<br />В какой-то момент Вереск действительно отслаивается. Дом отслаивается тоже. Песня шамана звучит всё тише, всё дальше, пока не рассеивается в воздухе. Ног Вереска&#160; касается стылая земля. Холод пробирает до кости, не слышно жизни. Над головой, прямо на куполе неба, распято Созвездие Коперника, который, так и быть, воссоединился со своей страстью. Страна Чудес густо поросла травой, из которой – Вереск узнала её! – скручивают самые улётные косячки. Вперёд убегает тело песочной тропки. Но Полоза здесь нет.<br />Вместе с Вереском отделилась и часть его - амулет-рыбка исчезает со змеиной шеи.<br />Крепко привязанный к кухонной табуретке,<br />Сидит безумец, который верит<br />Всему, до чего может дотронуться<br />(Его руки лежат на коленях)<br />ПрофильE-mail<br />725 сентября 21:41<br />ВЕРЕСК<br />где я теперь?<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: Меченые<br />&#9830; диагноз: гемофилия, паралич нижних конечностей из-за оссифицирующего миозита<br />&#9830; суть: прыгун<br />&#9830; метки в деле: I<br />Аватар<br />исписано стенок: 1699<br />вещицы на обмен: +534</p> <p>I wish you felt me falling<br />I wish you'd watched over me<br />You said you'd wait forever<br />But I blinked<br />And the world was gone<br />Это было похоже на туманное наркотическое оцепенение.<br />Или на паническую атаку.<br />Колдовство наползало волнами - мнимые железные обручи потустороннего, поначалу такие большие, что могли вместить в себя всю комнату, сужаясь, стискивали грудную клетку до угрожающего глухого треска ребер; воздух пропитался резким запахом мокрой земли и чего-то гниющего, дышать было непередаваемо тяжело, до спазматических всхлипов больно - и Вереску стало страшно. Впервые рядом с Полозом.<br />Большие змеи сжимают объятия все крепче, если хотят кого-то убить.<br />Впервые шамана захотелось оттолкнуть.<br />Тело парализовало, под сомкнутыми веками расплывались цветные бензиновые пятна; нежелание уходить - куда бы Полоз не вздумал их увести - слишком поздно оформилось в пронзительный протест и прошло сквозь сознание длинной острой иглой. Вереск бы закричала, уперлась бы ладонями шаману в грудь, вырвавшись, сбежала бы в знакомый тихий простой мир, но...<br />Кто ты такая, чтобы отказывать Полозу?<br />Цветок никогда не может противиться смерчу, выдирающему его с корнем, как бы сильно он ни цеплялся за свой Дом.<br />Это все в твоей голове, дорогая. Страх сделал твою сказку кровавой.<br />Девочке показалось, что в комнате лопнула и стеклянным дождем осыпалась на пол лампочка. Это все в твоей голове.<br />Вереск сдалась - и мир схлопнулся в точку.<br />***<br />У Вереска бешено колотится сердце.<br />Реальность - ее новая реальность, картонная и похожая на рисунок, - вся расплывается в холодной голубой дымке. Распятый на пастельном сиреневом небе мальчик окропляет кромку горизонта кровавым молоком.<br />Где-то в выверенном до абсурдной идеальности пейзаже все-таки прячется критическая ошибка; Вереск чует ее, потому не может довериться Чудной Стране конопляных полянок и ошарашивающей тишины: под ребрами возле диафрагмы гнездится скользкое сомнение.<br />Звук свистящим грубым выстрелом приходит вместе с порывом колкого ветра: за спиной, разрывая мировое молчание, тонко переливается колокольчик, и слышится голос - обрывочный напев зачарованной песни человека, который должен был быть здесь, рядом.<br />Вереск оборачивается и смаргивает пустоту, а когда через долю момента смотрит себе под ноги, то уже не в состоянии вспомнить, кто она такая.<br />Девочка утопает в гудящей пустой неопределенности собственных мыслей. Где?.. Откуда?.. И - я?<br />Ее босые ступни мерзнут - откуда-то она знает, что мерзнут сильнее обычного, - а тропинка под ногами вьется песчаной змейкой. &quot;Дороти, волшебные туфельки и дорога из желтого кир-пи-ча,&quot; - по-детски лепечет девочка себе под нос и делает широкий шаг в сторону сгущающегося тумана, за которым едва виднеются массивные, похожие на ведьм в темных объемных одеждах ели. Под ногой с хрустом разламывается пустой улиточный панцирь, и его осколок неожиданно болезненно впивается в кожу - она вскрикивает, инстинктивно сжимает руки в кулаки - и обнаруживает, что все это время на кончиках ее пальцев что-то балансировало. Что-то живое и теплое.<br />Девочка подносит раскрытую ладонь к глазам и, только увидев, чувствует намотанный на кисть в несколько кругов наподобие браслета потертый вощеный шнур - у деревянной рыбки-подвески в ее руках ювелирно вырезана каждая чешуйка, а необычайно живой взгляд - глаза в глаза - кажется неправильно умным.<br />Рыбка, желавшая быть замеченной, выскальзывает, утекает сквозь пальцы - шнурок натягивается и не пускает ее дальше.<br />Чужая вещица отчаянно рвется в Лес.<br />- Ты моя путеводная нить?<br />Бывает, словно весна нагрянет,<br />И манит неба цветной дирижабль.<br />Но разве мы крысы, чтобы покинуть<br />Этот корабль?<br />Профиль<br />829 сентября 20:02<br />ПОЛОЗ<br />шаман<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: видящие, тени<br />&#9830; диагноз: маниакально-депрессивное раст-во личности<br />&#9830; суть: летун<br />&#9830; метки в деле: I<br />Аватар<br />исписано стенок: 1143<br />вещицы на обмен: +598</p> <p>Те же змеиные кольца: грудину едва не разламывает под тяжестью исковерканного пространства, но Полоз уверен, что это всего лишь очень крепкое приветственное рукопожатие. Может, для кого-то так оно и было.<br />Он не сразу понимает, что финишировал один – так много вокруг чужого сверхприсутствия, эта земля буквально соткана из отпечатков ног и лап. А поняв, не успевает спохватиться: Лес навязывает Полозу свои мшистые догмы.<br />Она здесь – поют косматые кроны, скоблят макушками небеса. Здесь, здесь, в шорохе травы, в перезвоне росистых капель, в курчавом влагой воздухе, которым так приятно дышать.<br />Они все здесь – Лес пригвождает Полозов взгляд прямо в багровый Коперников крест: ты убедись. Нет зверя хитрей и опасней, чем Лес.<br />Касание трав – лаской тысячи рук по вёрткому змеиному тулову.&#160; Всем своим существом он чует большую любовь, похожую на большое страдание. Может, кто-то и будет здесь страдать. Но не Полоз. Он прижмурится довольно и придремлет на коленях бугристой земли, свернётся пульсирующей ртутной жилкой. Подальше от болезного бодрствования. Заново наполнится запахом, цветом и звуком, но всё оно как-то исподволь, по-звериному чутко, потому что он теперь – оголённый нерв. Змеи чувствуют Вселенную телом.<br />И только потом вспомнит.<br />Вспомнит, что он-де мешочек, набитый костями и глупостями, то есть человек (в какой-то другой редакции, в редакции Дома) и здесь был не всегда. И стремился когда-то куда-то, на свет маяка, например – далёкого каменного циклопа с фонарём вместо глаза. Циклоп ослеп – фонарь не горит. Полоза у маяка сегодня никто не ждёт.<br />Холод скребёт под ребро.<br />Полоз хочет своё Долго и Счастливо. Из измерений, как из кусков материи, ваяет своё пёстрое полотно. Кроит по лекалам собственного смутного совершенства. И чисто по наитию – сшивает подобное с подобным: мантры и коноплю, рисунки на стенах и наскальные росписи, глиняные черепки и настоящие кости лесного зверья. Вереска и Рыбку. У обеих – слова, точно мыльные пузыри, на радужных блестящих боках&#160; – образа, которые ничего общего с действительностью не имеют. Обе любят клубничный зефир, и взбивать, как сливки, ресницами длинными воздух, и ломать об улыбки солнечный свет на спектры. Неповторимый узор на теле Полозовой хижины.<br />Он бы рад не покидать хижину вовсе. Или взять с собой. Но за тем поворотом кончаются сказки, вне Домовских стен магия не работает: там, куда они все идут, по шагу в день, затылок-в-затылок, горбатые больше не Ангелы, а Полозов вытравляют до хромоногих Двуногих. <br />Лес чует страх не хуже голодного волка. И протягивает к мальчику еловые ветви – с собой утянуть или сомкнуться на бледном горле.<br />Кто кого поймал тогда, у пруда, когда Ужик забросил удочку?<br />Рыбка-компас, рыбка-путеводитель всегда приводила к хозяйке местных озёр. Плыла рыбка в Рыбкины пальцы, кольца из раковин и янтаревых слёз, чётки коралловых бусин по тонким запястьям.<br />Только нету при нём теперь компаса – ни звенца цепочки, ни стрелочки. Только – эй, посмотри, все здесь – Коперник на мертвеющем синью небе. <br />– Видал, а?<br />Коперник кисточкой рисует на потолке комнаты кружок: вот&#160; Путеводная – самая яркая, самая большая звезда, лилово-багряная, как внутренности заката. Пользуйся, Полоз, не жалко. Ей оттуда всё видно, все дорожки до самого сердца Леса.<br />И Вереска видно тоже.<br />***<br />Рыбка-компас, рыбка-путеводитель всегда приводила к хозяйке местных озёр. Плыла рыбка в Рыбкины пальцы, кольца из раковин и янтаревых слёз, чётки коралловых бусин по тонким запястьям. Отдашь рыбку Рыбке – обеих не станет, и Лес не покажется таким уж заманчивым местом.<br />Рыбка плыла и звала за собой: по дорожке, между древних замшелых стволов, вдоль длинных-предлинных косматых полей, сквозь туманную рощу – да всё в те же пальцы. Пойдёшь за рыбкой, в конце концов упрёшься взглядом в чужой, подёрнутый ряской, взгляд. И будут там коралловые чётки. И лопнут беспокойством слова, как мыльные пузыри:<br />– Ты – не он.<br />Крепко привязанный к кухонной табуретке,<br />Сидит безумец, который верит<br />Всему, до чего может дотронуться<br />(Его руки лежат на коленях)<br />ПрофильE-mail<br />919 октября 23:46<br />ВЕРЕСК<br />где я теперь?<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: Меченые<br />&#9830; диагноз: гемофилия, паралич нижних конечностей из-за оссифицирующего миозита<br />&#9830; суть: прыгун<br />&#9830; метки в деле: I<br />Аватар<br />исписано стенок: 1699<br />вещицы на обмен: +534</p> <p>Стелется дым и плавится дым, <br />Тянет на дно омут. <br />Прячься и ты. <br />Чужие следы ведут к твоему дому.<br />Рыбка уводит цветочную девочку столь глубоко, что та уже не знает, вернется ли назад, - но думать об этом рано, думать об этом нельзя, за-пре-ще-но; вся твоя жизнь и все твои воспоминания, все твое было-есть-будет незначительны, легко заменимы желанием уже не деревянной, но будто бы костяной, обрастающей плотью подвески сорваться с крючка, вернуться к своему дому. <br />Вереск не знает даже себя, уж тем более того, что рыбка плывет к Рыбке - не безопасным, но кратчайшим путем. Немеют от туманного скользкого холода пальцы и рвется юбка - тысячи рук Леса цепляются за Верескову одежду, за новый запах и цвет, оставляя себе памятные кусочки. <br />Девочка покорно идет туда, куда ее ведут, не задавая вопросов, блуждает как в бреду, спотыкается, падает и вспарывает ладонь - Лес пробует ее на вкус и, удовлетворенный, помогает подняться, сует под ноги твердую сухую землю. Он не размыкает объятия, но ослабляет хватку: туман стекает куда-то вниз, и Вереск видит сверкающие расплавленным серебром зеркала озер.<br />Рыбка остервенело дергается в сумасшедшем нетерпеливом припадке - вощеный шнур остро и грубо впивается в запястье, проворачивается и стирает кожу до горячего красного следа. Девочка неосознанно поджимает губы.<br />- Ты вела меня сюда?<br />Вереск недоверчиво оглядывается, поднимает голову к небу и видит сплетающиеся в сюрреалистический зеленый купол кроны деревьев - за свитыми в тугой узел ветвями не видно ни распятого мальчика выслушай-мою-исповедь-и-укажи-мне-путь (тихим эхом в голове добавляется обращение - Коперник - и беспамятную дурочку передергивает от смутного узнавания), ни перистых засахаренных облаков.<br />Шаг-вдох, милая, шаг-вдох; по-другому, кажется, и не получится.<br />Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать...<br />Шаг-вдох: чем ближе к кромке воды, тем ниже и реже острая неласковая осока. Девочка наклоняется низко-низко, омывает руки ледяной водой; ее направляющая стрелка, ее амулет-компас - тонкая связующая нить между здесь и там, нечаянно украденный карманный маяк - затихает неживой резной фигуркой со все еще человеческими глазами.<br />Вереск садится на белый песок, обхватывая руками голени, и упирается подбородком в коленки, бесцельно-механически сдирает солоно-бордовую корочку струпьев. Мировое молчание - гнетущая глухота, ни птичьего свиста, ни чужого дыхания, ни - смешно подумать, но все-таки - колокольчика.<br />Но звук снова приходит, и снова - резким громким всплеском: безмятежную гладь озера вспарывает черный блестящий гребень чьего-то плавника, заставляя девчонку вздрогнуть и кожей ощутить яркий след чужого присутствия.<br />- Ты - не он.<br />Нервный перестук четок - алые, как кровь, бусины, - и завораживающие красивые пальцы, нежный перламутр речного жемчуга: Вереск не может оторвать взгляд от взявшейся из ниоткуда (на самом же деле - бывшей здесь всегда) принцессы тихих заводей и омутов, только послушно склоняет голову в неуверенном кивке. Я - не он.<br />Что-то эфемерно знакомое мерещится девочке в смазанных чертах Рыбки, в затянутом тиной и ряской взгляде.<br />- Я тебя знаю, - говорит она, - я видела тебя однажды... Во сне.<br />В чужом сне, - поправляет то внутренне, что знает гораздо больше, нежели Вереск может себе представить, и слепящая вспышка мимолетного воспоминания о темных чешуйчатых боках, шраме и колдовстве поцелуем отпечатывается в уголке сознания.<br />Ей не хватает смелости, чтобы встать и сделать шаг навстречу, потому цветочная девочка простым неразумным жестом протягивает принцессе раскрытую ладонь.<br />- Это, должно быть, твое.<br />Бывает, словно весна нагрянет,<br />И манит неба цветной дирижабль.<br />Но разве мы крысы, чтобы покинуть<br />Этот корабль?<br />Профиль<br />1022 октября 17:08<br />ПОЛОЗ<br />шаман<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: видящие, тени<br />&#9830; диагноз: маниакально-депрессивное раст-во личности<br />&#9830; суть: летун<br />&#9830; метки в деле: I<br />Аватар<br />исписано стенок: 1143<br />вещицы на обмен: +598</p> <p>Держать крепко, чтобы не ускользнула. Обнимать и отвлекать поцелуями, чтобы не вздумала умыкнуть рыбку с человечьими глазами. Честная игра: сделай вид, что мы тут счастливы, и, может быть, я тебе её отдам – слышишь, Рыбка? Высокие кроны глумились&#160; над тем, как сильно мальчик со шрамом не хочет домой – у него нет матери, которая позовёт, если он заиграется допоздна. И он заигрался. У него свои правила: я несвободен – и ты теперь несвободна, это любовь, именно так она выглядит, уж я-то знаю.<br />Держать крепко, чтобы приходила снова. Обнимать и отвлекать поцелуями, чтобы не учуяла лжи. Честная игра: сделаю вид, что я здесь счастлив, и, может быть, так оно и будет – слышишь, Вереск? Раскрашенные стены глумились над тем, как сильно мальчик со шрамом хочет уйти из дома – у него нет отца, который бы заставил бояться побега. И он убегал. У него своя правда: я ухожу, и ты теперь уйдёшь, это любовь, именно так она выглядит, уж я-то знаю.<br />Держать крепко, чтобы прирос намертво. Дышать в лицо ветрами, баюкать в высокой траве, чтобы никогда не проснулся. Честная игра: Лес подарит новую жизнь, а ты плати дань, и может быть, будешь счастлив – слышишь, Полоз? Другие дети глумились над тем, как легко мальчик со шрамом верит изнаночной лжи. У них своя жизнь: мы свободны, и ты должен быть свободен, это любовь, именно так она выглядит, уж мы-то знаем.<br />***</p> <p>Почти успел.<br />Полоз следовал (душой, мыслью и телом) за Путеводной, не ведая, что она – сообщница Леса, и путь закончится только тогда, когда шаман проиграет.<br />– Это, должно быть, твое.<br />Рыбке немножко стыдно: она обманула. Но её стихия – отражение не воде, всегда перевёрнутое и неверное, поэтому она протянула свои прекрасные пальцы. Ей нельзя медлить, скоро Полоз будет здесь, и тогда ничего не получится, но она всё-таки не удержалась, и коснулась тёплой руки. Не удержалась, и ещё несколько секунд умерло:<br />– Моё, – если бы Рыбка умела улыбаться, то непременно бы улыбнулась.<br />Почти опоздала. С той стороны, откуда приходят Путеводные, показался Его силуэт – и Рыбка схватила амулет, раздавила, как жемчужину в ладони, и кто-то слизнул их троих с тела Леса.<br />***</p> <p>Он просыпается. Свечи уже не горят, их дым пахнет ложью и мхом. Полоз вскакивает и тут же хватается за грудь, яростно скребёт голую пустоту: нет! – амулет исчез. Ужас глядит шаману в глаза. <br />Где он?!<br />Полоз шарит в темноте, опрокидывает свечи, грязные чашки и тени. ГДЕ?! Снова ощупывает себя дрожащей рукой, взламывает покрывальный уют, капает словами: где, где, где ты, где? Раз за разом пытается провалиться обратно, но Лес больше не приходит, даже двери Изнанки не поддаются. На себя, от себя, глупый! Полоз больно бьётся о реальность, костлявое тело слишком материально грохочет об пол, а затем слишком больно вцепляется в Вереска, чтобы вытряхнуть её из магического транса, прямо так – за волосы, с корнем, с потрохами.<br />– Зачем? – рычит змей в её пустые глаза, – Зачем ты это сделала?<br />Он трясёт девчонку, как куклу, словно надеясь, что из неё посыплются ответы, как мелочь из автомата с газировкой. Но она ничего не понимает. В одном ухе у неё по-прежнему звенит сухая листва, а в другом ещё не слышно Дома. Полозу хочется ударить, но пока что он бьёт словами.<br />– !<br />Он сам не понял, какое из двух имён выкрикнул, пока Вересковы запястья не проснулись под пальцами. И он увидел след: красную полоску на коже, прощальный Рыбкин поцелуй. И сам прижался губами к ранке, чтобы испить правду до дна. Лес ловит Рыбака на Рыбу.<br />– Прости, – шепчет в спутанные волосы Вереска, просит в голые её плечи, умоляет частый-жаркий пульс на девичьей шее. У неё будут синяки, много-много, кровит ступня и разодрана любимая юбка, но хуже всего – маленький шрам, оставленный шнурком амулета. Лес забирает Рыбаков из Дома, как наживку из банки – склизкой горстью, чтобы выбрать самого лучшего.<br />Лес насаживает Коперников на крючки.<br />Полоз прячет девочку от взгляда звёзд с потолка – кутает в покрывало и смотрит ей в лицо. Он видел её много раз, но теперь как будто впервые: черты тонкие и гибкие, как лоза, в них прописано усилие стебля, пробивающегося сквозь асфальт. Шаман жалеет, что увидел Вереска такой. Её лицо требует правды.<br />***<br />Он налил до краёв и сказал Вереску:<br />– Пей.<br />В бутылке давно не вино, но давай притворимся, что у нас тут серьёзный разговор. По душам. Он глотает прямо с горла, морщится, но молчит: давай притворимся, что у нас с тобой телепатия. Он попросил её остаться хотя бы на тот вечер и навсегда закрасил потолок красным – теперь они сидят в коридоре, под нарисованными шипами, чтобы не дышать свежей краской. Он подливает в непустеющий стакан – пол закапан тем, что уже давно не вино. Никто ведь не удивится, если на самом деле это чья-то жертвенная кровь? Мимо проходят калеки. Коридор задымлён от их взглядов, не спасает даже зажжённая сигарета. Кто-то просит прикурить – Полоз высекает огонь голосом:<br />– Уйди.<br />Но кто-то не уходит. И постепенно калеки сбиваются в стаю, чтобы послушать шамана. Кайя нанизывает ноты на струны гитары – это будет не сказка, это будет песнь. Слова той песни идут по рукам, как косячок, длинноволосые дети раскачиваются в такт у невидимого костра. Под потолком всходит невидимая луна.<br />.<br />ПрофильE-mail<br />1130 октября 01:22<br />ВЕРЕСК<br />тень беды на твоих плечах<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: Меченые<br />&#9830; диагноз: гемофилия, паралич нижних конечностей из-за оссифицирующего миозита<br />&#9830; суть: прыгун<br />&#9830; метки в деле: I<br />Аватар<br />исписано стенок: 1699<br />вещицы на обмен: +534<br /></p> <p>Вереск никогда бы не подумала, что делает что-то неправильно, - ни сейчас, ни в каком-либо временном отрезке до/после. Безоговорочно доверять Лесу, его потусторонним маячкам - плывет рыбка в Рыбкины пальцы - и с легкостью отдавать то, что тебе не принадлежит (чужое сердце в цепкой русалочьей хватке, но ты же ничего не знаешь, глупенькая), - все это так же естественно, как... <br />Как целовать Полоза и пить серебристую вязкость чужих снов.<br />- Мое. <br />Рыбка чуть медлит с ответом, бросает взгляд куда-то в сторону и меняется в лице: изломанные резкие линии, остро ощутимая плотная опасность неживого - это мало похоже на улыбку и вместе с тем не может быть ничем иным. <br />Касание ее холодных пальцев - смазанное, почти случайное - растекается электрическим разрядом по венам, прожигает изнутри почти насквозь - сладко-больно, и хочется в страхе отдернуть руку, только вот смотрит Рыбка так, что нельзя и пошевелиться.<br />Злой предсмертный треск сухого трухлявого дерева: все-таки не принцесса, а немой чертенок из самого глубокого омута, весь в перламутре, сладко пахнущий гнилью и застоялой водой, разламывает пополам не только свой амулет (так не достанься же ты впредь никому), но и целый мир.<br />Вереск несобранно думает, что то прикосновение было чем-то сродни божественному, пока все вокруг тонет в густой молочной дымке - не остается ни зрения, ни слуха, ни разума, только набор зацикленных обрывочных мыслей.<br />Цветочная девочка идет ко дну, так и не успев понять, что упала в воду.<br />***<br />Возвращайся домой, агнец.<br />Вереску хотелось бы, чтобы это было похоже на невесомость - саднящие синяки-раны и слишком хорошо осязаемый след Леса, попробуешь ухватиться - порежешь пальцы о высокую траву, а больше ничего и нет, только белесая мгла, пустая и безлюдная.<br />Возвращайся Домой.<br />Она все равно цепляется за него, просит и умоляет - искренне, бессознательно: глупой девочке только бы еще немного волшебства, совсем чуть-чуть, не больше одной горсти! Разве это сложно? Разве?<br />Из трясины Вереска вытягивают за волосы (как же иначе?), ее с головой накрывает одеялом чужого слепого гнева.<br />Кто сказал, что дети цветов не умеют злиться, не умеют бить и кричать?<br />Возвращайся.<br />– !<br />Вереск содрогается и громко хрипло вдыхает, пробуждаясь, вытягивает руки вперед в попытке отстраниться от - кого? Только Полоз сильнее, много сильнее, ее запястья под его пальцами фарфорово-кукольные, хрупкие - как здесь вырваться, как не принять жаждущий не ее, но изнаночной (не)правды поцелуй?<br />Понимание, такое полное и такое чистое, тяжелым камнем гнездится у девочки над сердцем, сминает грудную клетку острой нездешней болью - ей не выдержать этого, нет-нет-нет, как не выдержать и сбивчивых извинений шамана, как не выдержать его взгляда.<br />Вереск дышит часто-часто, поджимает и кусает губы, но лицо все равно мокнет и опухает; поперек горла встает горький ком.<br />Дура. Дура. Дура.<br />На Полоза она смотрит серьезно, по-волчьи: эй, милые куклы вроде тебя не должны делать так, знаешь же?<br />Розовые воздушные замки, целиком из сахарной ваты, переливающиеся цветом мыльные пузыри - все рушится, лопается, опадает на землю.<br />Все это не более, чем декорация.<br />***<br />Вереску противно.<br />Противно пить, противно слушать Полозово молчание, противно думать о багряном потолке, заменившем звездное небо.<br />Она терпит, потому что от нее все еще этого ждут, но по какой-то из внутренних оболочек проходит надлом, идеально отражающий форму шрама, что носит шаман на собственном теле.<br />Вереск пьет почти залпом - в два-три глотка - и ухмыляется, пока никто не видит: где только научилась, у кого?<br />Когда калеки сбиваются в стаю, она - опьяненная и странно счастливая, глупышка, что с нее взять? - кладет голову Кайе на плечо, слушает ее Песнь. Костер разгорается ярче с каждым аккордом, круг становится теснее, а Полоз - дальше, прячется от полоумных хиппи в темный угол, скалится, чтобы не смели ворошить змеиное гнездо.<br />Ищет Вереска взглядом.<br />Давай притворимся, что у нас с тобой телепатия.<br />У Вереска кружится голова и смазываются картинки перед глазами. Она чует остатки чужого сна.<br />Черной тенью над девочкой нависает Ио, обеспокоенная, склоняется над ней, прячет под свои темные заботливые крылья.<br />- Знаешь, верески тоже сбиваются в стаи. Верески образуют целые пустоши.<br />Давай притворимся, что у нас с тобой телепатия, потому что я сказала это достаточно громко, чтобы ты услышал.<br />Бывает, словно весна нагрянет,<br />И манит неба цветной дирижабль.<br />Но разве мы крысы, чтобы покинуть<br />Этот корабль?<br />Профиль<br />124 ноября 20:56<br />ШАМАН<br />сказки на ночь<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: видящие, тени<br />&#9830; диагноз: маниакально-депрессивное раст-во личности<br />&#9830; суть: летун<br />&#9830; метки в деле: I<br />Аватар<br />исписано стенок: 1143<br />вещицы на обмен: +598<br /></p> <p>Лишь цветы тянулись до звезды<br />Смертельной красоты.</p> <p>Там, где верески сбиваются в стаи, пьяные шаманы тяжело переживают зиму и никогда больше – никогда, слышишь? – не гадают по звёздам. <br />– Говорят, с тех пор он не улыбался.<br />Брешут. Там, где верески образуют целые пустоши, шаманы остаются ни с чем. Под громкие Кайины песни каются полумолча-полукрича, раскачиваясь из стороны в сторону, как маятник, и бесконечно тоскуют. Выращивают цветы: на подоконниках, под кроватями, на шкафу в черепах собственных скелетов.&#160; Маленький Лес на ладони. Кайя ухаживает за ним неумело, Кайиных песен мало: Полоз греется у неё на груди, но больше не спит так крепко, как раньше. Так, чтобы шагнуть за грань, «выпасть» в пасть чёрного Леса.<br />Там, где верески наконец горчат, шаманы кладут в чай слишком много сахара и иногда варят карамель. Рыжую, как осенний лист на солнце, и пахнущую точно так же – как вчерашний день, как крылья бабочки, которой снится, что она – Чжуанцзы.<br />– Говорят, однажды он не проснулся.<br />Однажды – это вчера или завтра. Время, зажатое в кулаке – не узнаешь, пока не раскроешь ладонь. Но ведь не раскроешь: вдруг осталось всего ничего, скажем, секунд десять-пятнадцать? Страшно. Прямо как приступы Ио – она, конечно, была права, но всё равно страшно, когда в ней закипает что-то, пока шипит через край и губит вересковы поля: Вереск по утрам вытирает с пола ядовитую смоль – всего лишь разлитый кофе, а страшно. Кофейные лужи – окна в грядущую ночь.<br />– Рассказывают, будто он потерял своё имя.<br />Потерял. То, изнаночное – имя нездешних троп. К весне сошла змеиная кожа, травили всем Могильником, кололи и мучили, а она всё равно утекла в водосток: ржавчина на белом фаянсе, как кровь. Нового не наросло: ни имени, ни сущности. Остался шаманом, с маленькой буквы. Остался в колодце из серых стен. Свыкся. Притёрся. Запах сырой штукатурки, голоса в дымоходах, жёлтая лампочка под потолком. И только в Самую Длинную на стенах прорастали шипы.<br />***<br />Рассказчик замолк. Спальню придавило прокуренной темнотой. Рассказанные сказки шуршат под ногами, как пустые обёртки. В стакане Сороки-Вороны ещё что-то есть. В темноте, точно кофейная гуща на самом донышке – жрёт отражение и не пахнет ничем. Выпил слишком много. Спирт убил все запахи напрочь. Видящий ставит стакан под кровать, чтобы завтра убедиться, что память у водки, как у воды.<br />Он уже слышал эту сказку. Только, кажется, в прошлом году потолок перекрасили в жёлтый, а Коперник упал с креста. Слышал. Сколько раз? И каждый раз оказывался слишком пьяным, чтобы спросить:<br />– А маяк всё ещё там?<br />.<br />ПрофильE-mail<br />RSS • Atom<br />Тему просматривают (Гостей: 0, Пользователей: 1) Читатель<br />Тема закрытаСтраница: 1<br />» home'ostasis » темная сторона » Тротиловые сказки<br />создать форум</p> <p>Пустые гнезда. ГП. GIII&#160; &#160; [FRPG] THE TWILIGHT SAGA&#160; Marauders: Lost Generation&#160; Durmstrang: Legends of the Frost&#160; ВИКИНГИ&#160; &#160; Школа магии Тибидохс и возмездие демона Дозоры: Тайна сумрака&#160; HG: End of an Era&#160; Fairy Tail: Not the Time for Dragons&#160; &#160; HP: Sede Vacante&#160; New-Detroit life: Felidae coke&#160; Поисковое продвижение сайта</p> mybb@mybb.ru (Alisa Bekker) Sun, 19 Mar 2017 11:55:56 +0300 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=325#p325 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=324#p324 <p>ЭПИЗОД МЕСЯЦА<br />Дом раскисал под осенними дождями и кое-где осыпался. Сегодня жертвой непогоды стала эта слепая кишка, упирающаяся в тупик, наглухо замурованная ещё сотню лет назад. Обвалился пласт штукатурки – ничего особенного, никого не задело, обошлось, но все усиленно препарировали мусор. Потому что в осколках – пятна красок и обрывки линий, как оказалось позже – кусочки мозаики, старого рисунка, оставленного здесь кем-то когда-то зачем-то. Картинка была мрачной, несмотря на обилие цвета и форм и отсутствия внятного сюжета: спирали и закорючки сплетались вместе в причудливую кислотную геометрию, по лабиринтам узоров бродили странные животные – безликие химеры, все с разным количеством лап, хвостов и голов. Всё вместе напоминало траурную вязанку крысиного короля. Картинка была нездоровой. Старой. И смутно знакомой: внизу невнятная подпись, угадать которую могли лишь те, кто знал Дом с малолетства. Фреска со стенки – этакая невидаль для отупевшего по осени домовского люда. Дети принялись растаскивать её по кусочкам, они уносили Историю в полной горсти, рассовывая по карманам, ещё не зная, зачем спасают, но чувствуя – это очень-очень важно, спрятать фреску, пока не пришли глупые взрослые. Дело не в красоте – их стены и без того кренятся во все стороны под натиском надписей и рисунков. И даже не в древности находки. А в колесе, которое – они знают – надвигается на них, и с наступлением лета раздавит и подомнёт под себя. Каждая спица этого колеса – безликая химера. Сорока-Ворона унёс картинку в себе. Передал маленькому вихрастому мальчику из далёкого прошлого: там уж точно никто не найдёт.<br />ИНФОРМАЦИОННЫЙ СТЕНД<br />набор видящих временно приостановлен<br />гостевая книга •<br />о Доме и обо всем •<br />мужская половина •<br />женская половина •<br />план здания •<br />сюжет и f.a.q •<br />занятые внешности •<br />стайность и группы •<br />&#9830;16 ноября 16: введен упрощенный шаблон анкеты для нпс персонажей; для игры необходима регистрация одноименного ника. все подробности акции уточнять у администраторов.<br />&#9830; 19 сентября 16: у нас новый дизайн! выловленных блох направляйте прямехонько по адресу Бастарда. <br />&#9830; 18 марта 16: теперь нас можно читать без смс и регистрации! для этого вам всего-то и нужно, что зайти под ником Читатель и ввести простой пароль 1234, и наслаждаться красочными постами и феерическими отыгрышами. </p> <p>&#9830; 20 декабря 15: yне забывайте сообщать нам о npc, которых вы упоминаете в своих отыгрышах, но не желаете вводить полноценными персонажами, - мы внесем их в базу данных. еще раз напоминаем, что на нашей ролевой разрешено регистрировать ники только кириллицей. </p> <p>&#9830; 1 декабря 15: ролевая официально объявляется открытой, однако текстовое наполнение и добавление графического контента все еще активно идет. За пожелания и предложения, а также просто за мнения и активность будем целовать в обе щеки и награждать ананасовыми леденцами.<br />АДМИНИСТРАЦИЯ И МОДЕРАЦИЯ<br />бастард&#160; никто&#160; пастырь&#160; эхо&#160; имя игрока&#160; имя игрока<br />&#9789; HOME'OSTASIS - НАША ГРУППА ВКОНТАКТЕ &#9790;<br />ФОРУМ ВОСПИТАННИКИ ПОИСК ПРОФИЛЬ ВЫХОД<br />новые сообщения активные темы ответы темы без ответов мои сообщения мои загрузки всё прочитано<br />Приветствуем в Серодомье, Читатель. <br />Последний раз вы возвращались из Наружности - Вчера 07:51.<br />» home'ostasis » перекресток » эпизод #о3<br />эпизод #о3<br />Страница: 1Тема закрыта<br />128 декабря 22:24<br />ПАСТЫРЬ<br />адепт черного юмора<br />директор</p> <p>с каждого надо спрашивать то, что он может дать. власть прежде всего должна быть разумной. если ты повелишь своему народу броситься в море, он устроит революцию. я имею право требовать послушания, потому что веления мои разумны.<br />Пастырь<br />исписано стенок: 239<br />вещицы на обмен: +35<br />КИНОЗАЛ ДЛЯ ПСИХОПАТА<br /></p> <p>&#9830; дата: 7 сентября, суббота &#9830; участники: Алиса, Травница, Молох, Соня (gm)<br />На субботний кинопоказ в этот раз собралась добрая половина Дома, - еще бы, ведь сегодня в кинозале крутили ни что-нибудь, а самого «Крестного отца»! Но не все фильмы одинаково полезны. И не всем. Кому-то тонкая душевная организация не дает наслаждаться культовым гангстерским кино.<br />ПрофильE-mail<br />230 декабря 22:30<br />АЛИСА<br />taste like buttercream<br />куколка;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанница<br />&#9830; место: Дети Молоха<br />&#9830; диагноз: аутизм<br />&#9830; суть: возможный Прыгун<br />&#9830; метки в деле: zero<br />Алиса<br />исписано стенок: 48<br />вещицы на обмен: +51<br />Это была суббота, еще одна славная суббота, еще один вечерний кинопоказ, на который Алиса собиралась как на праздник. Выглаженное платье, аккуратно подвязанные бантики, ярко подведенные глаза и влажные сочные губы. Алиса дунула на пуховку, приложила ее к скулам, мазнула по спинке носа и проказливо улыбнулась собственному отражению. Отражение скорчило гримаску, надуло губки в ответ и шепнуло недовольно: иди уже, опоздаешь, дурочка.<br />Но Алиса пришла как раз вовремя, свет только-только погасили. Пробираясь между рядами к своему обычному месту рядом с Мальчиком, Алиса почти не смотрит по сторонам. Ее место в третьем ряду; не в первом, чтобы не задирать голову, не в последнем, чтобы хорошо слышать, а в третьем – идеальное место по центру. Сегодня в зале удивительно много народу; все сидят парочками или тройками, но ни одной большой компании. Мальчик терпеливо ждет, пока она усядется рядом, прекратит возиться и затихнет, прижимаясь к его теплому боку. Алиса жмурится в предвкушении и отыскивает в полумраке зрительного зала его руку, кратко сжимает пальцы, укладывает себе на бедро. Ручка кресла мешает, впивается под ребра; Мальчик улыбается, она слышит его улыбку и беззвучно смеется в ответ.<br />За гомоном собравшихся домовцев не слышно, как тихо убаюкивающе стрекочет кинопроектор. Алиса рассеянно следит за сменяющимися кадрами, склонив голову к плечу. Титры скучны; Алиса смотрит по сторонам, цепляясь за подсвеченные мертвенно-голубым светом экрана силуэты. Через три кресла от нее сидит Молох: ее острый, даже сейчас напряженный профиль сложно с кем-либо перепутать. Девушка не отрываясь смотрит прямо перед собой, пожирает взглядом экран, словно бы, не замечая прильнувшей к ней тени. Тень прячется в укромном уголке между креслами, жмется, оплетая вожачку с ног до головы – непонятно, где заканчиваются ее истинные очертания, и начинается игра Алисиного воображения. Тень есть Соня. Алиса ни разу не видела ее в одиночестве: всегда с Молох, всегда за ней, за спиной, под защитой острого как лезвие бритвы взгляда. <br />Алиса думает: как же она чувствует себя? Алиса думает: хотелось бы мне также? Взгляд ее скачет по мерцающему экрану ни на чем не задерживаясь дольше секунды. Фильм не увлекает ее вовсе, хотя должен бы. Мальчик, словно почувствовав ее тревогу, начинает легонько поглаживать по бедру, точно успокаивая беспокойную зверушку. Он задирает подол платья, отводит в сторону нижние кружевные юбки, скользит пальцами по свежим только-только закрывшимся порезам на внутренней стороне бедра. Алиса жмурится, пытаясь сосредоточиться на фильме. Не получается. Темная Соня занимает ее мысли куда как более основательно… и не она одна. Чтобы отвлечься, Алиса жмурится и считает до десяти, два раза сбиваясь на седьмом счете – пальцы Мальчика цепляют поджившую корку пореза, тянут, тревожат. Как бы то ни было, Алису это совсем не успокаивает.<br />Надо было и вовсе не приходить, - расстроенно думает она, ловя пальцы Мальчика у самой кромки подола и переплетая их со своими. Руки их сплетены, в кулаках скомкана ткань платья. Сердце бьется быстро-быстро, но это не возбуждение, это совсем другое. Этому чувству Алиса не может дать отчетливое название. Спроси ее – она не объяснит, не сможет. Тревожно. Грустно. Пасмурно. Так было, когда болел ее второй кролик; он долго умирал, промучился всю ночь. Алиса сидела рядом с его постелью и слушала сиплые клокочущие вздохи, размазывая по щекам слезы. Как тогда, только разделить на десять – одна десятая тех самый ощущений, едва проклюнувшееся семечко.<br />Профиль<br />318 января 14:19<br />ТРАВНИЦА<br />рожь в поле<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанница<br />&#9830; место: дети Молоха<br />&#9830; диагноз: астигматизм <br />&#9830; суть: прыгун<br />&#9830; метки в деле: zero<br />Травница<br />исписано стенок: 43<br />вещицы на обмен: +21<br />Травница стирает тушь намыленным куском ваты. Опять испачкалась! Ну, не умеет она красится аккуратно, что с этим поделать? Она осторожно стирает тёмные пятнышки, рассыпанные вокруг век. Накрашенные тушью глаза выглядят совершенно детскими и наивными.&#160; Широко распахивает глаза, делает губки бантиком. <br />- Какая кукла! Хочу, хочу! - Травнице кажется, что она похожа на ребёнка. <br />Расчесывает волосы, которые нагло и беспощадно пушатся. Намочив ладони водой, она приглаживает их и расчесывает ещё раз. Идеально.<br />Она достаёт из старого потрепанного футляра очки. Очки новые и красивые, темно-синие. Сегодня она их надевает, иначе глаза заболят на середине фильма. Травница в очках больше похожа на воспитательницу, чем на себя. Глаза становятся ещё больше, а лицо старше. Она вздыхает, расправляя складки чёрного платья, подтягивая гольфы. На подбородке у неё царапина, замазанная чем-то густым и странно пахнущим. Очередной её эксперимент. Она недавно придумала эту мазь, кажется она должна заживлять раны, но Травница не уверена, она столько всего туда намешала...<br />Травница не торопится. Она стучит каблуками по полу и вслушивается в звуки, разносящиеся по Дому. На лестнице каблуки почти не слышны. Её это расстраивает. Перед кинозалом она останавливается, ждёт, когда подойдут самые опоздавшие. Стоит, качается на каблуках, иногда топая от нетерпения мысами кожаных чёрных туфель, к которым она иногда цепляет заколки с бантиками и цветочками. Гладит ткань платья, сжимает в руках белый кружевной платочек, пахнущий травами. Травница кладёт между своих вещей мешочки с хрустящими травами с запахом лета. Смотря на закапанное водой платье, она хмурится. Поправляет кружевные, кипельно-белые манжеты.<br />Когда последний человек заходит, и коридор становится полностью пустым, кино уже началось, поэтому Травница на цыпочках входит зал, иначе туфли зацокают, и все будут ругаться. Идёт в последние ряды, прижимаясь к стене, чтобы никому не мешать. Садится на одном из последних пустых рядов. Кладёт ноги на впереди стоящее кресло, поправляет очки. Сзади неё никого нет, перед ней ряд тоже пуст. На последних рядах слышно плоховато, но Травницу это устраивает. Хуже, если ты слышишь все-все звуки, и твоим ушам больно от них, переполняющих твою голову, делающих её пустой и звенящей. Она достаёт из кармана красное сочное яблоко и вгрызается в него. Яблоко она съедает целиком и крутит веточку в руках, пытаясь сосредоточится на фильме, что выходит из рук вон плохо.<br />Прежде чем идти туда, стоит запастись хорошей веткой, чтобы отмахиваться от слонов.<br />ПрофильE-mail<br />418 января 20:08<br />МОЛОХ<br />si vis pacem<br />пена дней;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанница<br />&#9830; место: глава женской половины<br />&#9830; диагноз: истмический спондилолистез <br />&#9830; суть: Ходок<br />&#9830; метки в деле: II<br />Молох<br />исписано стенок: 2460<br />вещицы на обмен: +685<br />Сквозь первую учебную неделю - состояние предупреждения. Тошнотворным, болезнетворным ощущением, вибрирующим в стенах пока ты спишь, пока расслаблен и привычной логикой не рушишь тонкое восприятие. Это интуиция, стягивающая в узел нервы на мушке у не существующей опасности: ты – мишень. Это то, чему противишься, становясь частью процесса. <br />Это Дом, отравленный страхом.<br />Это хмурый сентябрь, неуверенное, отсыревшее бабье лето. Это младшая группа, скачущая по двору с новыми игрушками. «Ты труп, придурок!» - клацанье пластиковых затворов, разлетающиеся под ноги цветные пули, разве они не выросли давно из этих игр? Хочется встряхнуть за шкирку, раздать подзатыльники и прикрикнуть «Хватит!» - без причины, на обостренной предосторожности, на запрете дурацкой игры в смерть.<br />Почему именно этот фильм, Никто? Не формулируемое предчувствие без причин и следствий, вязнущее в крови и не дающее объяснений.<br />Молох краем глаза следит за силуэтами опоздавших. Выбирают места. Выбирают компанию. Рассредоточиваются в темноте, растекаются по чужим рукам, локти, колени, смешки, объятья, шепот, хруст печенья, возня, еще опоздавшие, хлоп-хлоп-клац, мелькает полоска света открывающейся двери. <br />- Приехав в больницу, я увидел, что у нее сломан нос, челюсть раздроблена и скреплена проволокой. Она даже плакать не могла – так ей было больно. А я разрыдался. Она была лучом света в моей жизни.<br />Начало – монолог, первая нота цепляющего напряжения. Темная комната, пестрая свадьба, снова комната, снова свадьба, кадры меняются, возня затихает. Слева беспокойно шуршит юбками Алиса, рядом Соня жмется к правому плечу, комкая в пригоршне край рубашки, сзади кто-то авторитетно делится с соседями:<br />- Вот, сейчас, та самая фраза…<br />- … Ты пришел к дону Карлеоне, и просишь, чтобы я восстановил справедливость, но делаешь это без уважения.<br />Молох мысленно усмехается – что-то это смутно напоминает. Погрузиться в фильм не выходит – что-то смутное бьется на краю сознания, никак не уловить. Кинозал, обычно живой и подвижный, колышущийся человеческим океаном, в этот раз тонет в молчании – словно тоже старается, безнадежно ловит подсознательный двадцать пятый кадр.<br />Двадцать минут.<br />- Отец сделал ему предложение, от которого тот не смог отказаться. Лука приставил к его голове пистолет, а отец сказал, что через мгновение на контракте появится или подпись, или мозги.<br />Молох невольно представляет себя на месте – приставляя дуло к виску, нож к шее, спокойно предлагая альтернативу: по-моему или никак. Не справедливо. Но действенно. Смогла бы спустить курок?<br />Тридцать минут. Мужчина просыпается в окровавленной постели, отрубленная лошадиная голова в ногах под одеялом. Мужчина вопит – долго, хрипло, секунд пятнадцать, не меньше; но еще один голос неожиданно вторит ему -&#160; испуганно и звучно, рядом, совсем близко. <br />- Тише, - Молох цедит сквозь зубы, быстро прикрывая испуганный вскрик ладонью. Жест выходит резким и раздраженным. Это выводит, привычно-устало злит, поровну - и снова привлекающая лишнее внимание Соня, и завертевшиеся во все стороны любопытные головы. Не ваше дело. <br />Молох смотрит внимательно на затемненные черты в слабом отблеске, хмурится – неладное. Наклоняется, тихо спрашивает:<br />- Хочешь – уйдем? <br />Соня неловко ерзает, упрямо качает головой: ничего, все в порядке. Замирает - бескровное лицо, в широко распахнутых глазах болезненный отблеск. Молох забирает, растирает похолодевшие безвольные ладошки.<br />Сорок минут. <br />- Я бизнесмен. Кровь – это большие издержки.<br />Фразы впечатываются в память. Что-то иное сквозит в интонациях, в сменяющих друг друга взглядах - сила, жесткая пружина, уверенность каждого жеста. Но та реальность отделена прочной границей экрана; по эту сторону атмосфера в зале сжимается травленым напряжением. Сознание, разделенное на группу, зажатое в четырех стенах, плотнеющее, давящее, затапливает, поднимается к потолку – нарастающей тревогой. Всего лишь фильм. Темные силуэты вокруг – резкие линии разлома. Молох пытается сосредоточиться на сюжете; отвлекают лихорадочно дрожащие в руке сонины пальцы. В чем дело спрашивать – бесполезно, успокаивать – так просто не сработает с набирающей обороты истерикой. Показательно выводить за локоть, как капризного ребенка? Пожалуйста, давай не будем.<br />She was a storm.<br />Not the kind you run from.<br />The kind you chase. ©<br />ПрофильE-mail<br />523 января 13:14<br />СОНЯ<br />профиль на передачу<br />Соня<br />исписано стенок: 4<br />вещицы на обмен: +15<br />На несколько минут можно представить, что они совсем одни в темноте, в темном зале перед светящимся бледным экраном, рассказывают друг другу беззвучные сказки острожными прикосновениями самых кончиков пальцев. Темнота ей не нравится, темнота ее пугает. Обычно присутствие рядом Молоха отгоняет от нее все беды и напасти, но сегодня – не лучший день. Сегодня Соня жмется к подруге как можно ближе, принимается возиться под боком, то и дело укладывая подбородок на покатое плечо, отвлекая от фильма. Косточка ключиц впивается ей в щеку. Соня дергает носом и сползает к Молоху на колени: ну обними, чего ты. <br />Сегодня все не так и не эдак. От подруги исходит колючее раздражение, хоть не подходи, хотя что она, спрашивается, сделала не так? Соня никак не может устроится рядом; фильм ей не интересен. Темнота смыкается над головой, грозя потопить, поглотить, прожевать и выплюнуть совсем другого человека, не ее. Соня вздыхает и находит ладонь Молоха в складках ее рубашки: она словно специально сегодня держится как можно дальше и отстраненнее. От этой мысли вниз по позвоночнику пробирает острой болезненной дрожью, и Соня вскрикивает в голос, но тут же чувствует чужую ладонь на губах. Это обидно и приятно одновременно – девушка еще не определилась, чего больше. <br />Кадры сменяются на большом экране. Соня знает, что это всего лишь натянутое белое полотно –простыня преотличного качестве, растянутая как на дыбе на специальном каркасе. В зале слишком темно, рассмотреть получается немного. Призрачный экранный свет обрезает излишне черные и резкие силуэты. Шуршание и негромкие разговоры убаюкивают, вскоре Соня уже устраивается поудобнее в твердом продавленном кресле, укладывает голову Молоху на грудь и, кажется, засыпает, не выпуская ее ладонь из своих. Во сне они, наконец, переплетают пальцы.<br />Ей снится Дом такой же как в реальности, почти не отличимый от себя прежнего, за исключение единственной вещи – в этом Доме темно, как в зале во время кинопоказа. По коридорам разбегаются мглистые тени. Откуда-то тянет сквозняком, обвивая щиколотки, покусывая босые пятки. Соня стоит одна в темноте, без фонарика, без спасительной Молох, без какой-либо надежды. Вокруг пляшут тени, кружат вокруг нее в немом хороводе, зовут за собой.<br />Где-то впереди с грохотом падает стул. Или стол. Но определенно что-то большое, звеняще-деревянное. Слышится короткий прерывистый крик, задушенный на корню. Соне становится дурно, ей хочется бежать, куда глядят глаза, но ноги будто приросли к полу. Она опускает голову, смотрит на свои босые ступни – они по щиколотку увязли в темной жиже, отчетливо отдающей гнилостным разложением болота. Соня хочет закричать, но во сне у нее нет голоса. Соня хочет проснуться, но не может пошевелиться…<br />Что-то большое и страшное движется к ней по коридору и вот-вот выступит из темноты, девушка чувствует это, но не может ничего предпринять. Ее бьет крупная дрожь, ноги сковывает паралич, колени подгибаются, и Соня падает в склизкую грязь, выставив перед собой тонкие ладони. Ужас бьется в ее груди не прорвавшимся наружу криком, отчаянным зовом «на помощь!». Где же Молох?! Ведь она «никому и никогда»! <br />Соня замирает, покрываясь холодным липким потом под ночной сорочкой. Волосы липнут к вискам, забиваются в нос и рот вместе с сиплым прерывистым дыханием. Девушка знает, что это конец, что чудовище уже стоит над ней, возвышаясь как скала и некуда бежать, не скрыться, не спрятаться. Соня из последних сил поднимает голову...<br />И просыпается с криком на руках у Молох в полутемном кинозале. Фильм перевалил за середину, близится развязка, но Соня не замечает этого. Ее бьет подступающая истерика, крутит в своих крепких объятиях. Фантомная боль продолжает терзать голову, пульсирующими щупальцами расходясь из ее правой глазницы. Это так больно, так невыносимо страшно и так… реально, что Соня скулит как зверек, вырывая ладони из ослабевшей хватки подруги, зажимая, затыкая себе рот, кусает пальцы. <br />Молох приподнимает ее голову за подбородок и как может заглядывает в глаза. Соня дрожит и жмется к ней, но замечает где-то на дне зрачков обреченную усталость. И это как пощечина, как удар под дых, выбивающий весь воздух из легких. Даже тот, болотный. Соня отшатывается от Молох, бьет ее по плечу кулаком – как может сильно, - и кричит, срывая голос: <br />- Предательница! Предательница, предательница!<br />NPC<br />Профиль<br />628 января 13:09<br />ТРАВНИЦА<br />рожь в поле<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанница<br />&#9830; место: дети Молоха<br />&#9830; диагноз: астигматизм <br />&#9830; суть: прыгун<br />&#9830; метки в деле: zero<br />Травница<br />исписано стенок: 43<br />вещицы на обмен: +21<br />В зале тепло, кресло удобное. Домовцы чуть шумят, и Травница окончательно перестаёт слышать слова. Яблочная палочка сломалась в нескольких местах, и&#160; она кладёт её в карман, переполненный всякой незначительной мелочью.<br />Травница сидит, смотрит на тусклые тени людей, мерцающие на белой ткани. Они то медленно двигаются, то быстро-быстро меняются.&#160; Сам фильм неинтересен, гораздо лучше смотреть на них, сменяющих друг друга. Если чуть прикрыть глаза, то картинка расплывается и выходит за рамки ткани, заполняя зал белыми лучами и молочно-сероватым туманом. А если качать головой, то лучики весело качаются вместе собой.<br />В какой момент в комнате появляется что-то жуткое и&#160; странное Травница не знает. Ощущает это она поздновато, взволнованно крутит головой. Лучики исчезают, а в зале все напряжённей. Травнице становится страшно. <br />Когда звучит крик, она немеет. Тело наливается свинцом, сдавливает виски, поднять руку становится непосильной задачей. Крик бежит по залу, с каждым новым кругом становясь все громче и громче. Травница начинает плакать. Слёзы текут чёрные, скатываются на белый воротник, расплываются серые противые кляксы. Она падает и забивается под кресло. Страшно, очень страшно. Страшнее крика нет ничего, он разрывает её изнутри. Травница дышит часто, стараясь делать это&#160; максимально тихо. <br />Крики повторяются один за другим, один за другим. Тело начинает болеть от неудобной позы, руки и ноги затекают. С лица падают очки. Она закрывает лицо руками и плачет в ладони, размазывая тушь по лицу. Кожа под дорожками слёз краснеет, рестницы слипаются. Голова становится пустой. Главное, чтобы никто не нашёл, чтобы никто не приблизился. Травница вытирает ладони о платье, оставляет на нём мокрые пятна. Хочется бежать или исчезнуть, раствориться в воздухе.<br />Может стоит вылезти и уйти отсюда? Она не решается это сделать, сидит, сжавшись, и тихонько плачет.<br />Прежде чем идти туда, стоит запастись хорошей веткой, чтобы отмахиваться от слонов.<br />ПрофильE-mail<br />731 января 19:46<br />АЛИСА<br />taste like buttercream<br />куколка;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанница<br />&#9830; место: Дети Молоха<br />&#9830; диагноз: аутизм<br />&#9830; суть: возможный Прыгун<br />&#9830; метки в деле: zero<br />Алиса<br />исписано стенок: 48<br />вещицы на обмен: +51<br />Алиса накручивает локон на палец, цепляет кончик ноготком и думает, что больше всего на свете хочет оказаться сейчас в собственной постели, под теплым мягким одеялом, забыв об этом вечере, пока не случилось непоправимого. Мальчик не хочет ее слушать, а Алиса не стремится ему объяснить. Они сидят тесно прижавшись друг к другу, словно странная химера, сшитая тенями. А рядом в нескольких креслах от них точно такая же химера Молоха и Сони вдруг распадается и оглашает зал истошным криком. Ему тут же вторит еще один с задник рядов. По залу прокатывается волна дрожи, кажется, что сам Дом содрогается полом и стенами, грозя погрести их под собой. Алиса вздрагивает и закрывает лицо руками: не со мной, не со мной. Алисе почему-то страшно, хотя Мальчик все еще рядом он не даст ее в обиду, но все же. <br />Легкие заполняет холодным воздухом, Алиса давится и кашляет, выкашливая крик. Наплевав на все на свете, девушка вскакивает на ноги, запоздало остро ощущая, как проходятся ногти Мальчика по внутренней стороне ее бедра, даруя новые царапины. Ей всегда было наплевать на боль и царапины, ей хочется бежать. <br />- Пойдем, - молитвенно шепчет Алиса, нетерпеливо подпрыгивая на месте. Мальчик поворачивает к ней свое одухотворенное лицо и крик застревает в горле: вместо глаз и рта у него лишь темные провалы, носа нет, а острые черты искажены и злобно выпячены. Алиса отшатывается, цепляется ногой за ногу и падает, больно ударившись крестцом. Руками вмазавшись во что-то липкое, она непроизвольно вздрагивает и тянет ладошки к лицу. На полу между креслами темно и видно плохо, тусклого экранного света едва хватает, чтобы различить оттенок: алый, как помада, как кровь. Алиса всхлипывает и разражается диким криком.<br />Кто-то резко включает свет: он заливает отвыкший от контраста зал, слепя всех вокруг, заставляя их морщиться и озираться по сторонам. Фильм тут же меркнет, теряет все свои краски и волшебство, оставаясь лишь тусклой картинкой на беленой простыни экрана. Алиса вскакивает на ноги истерично отирает руки о подол платья, пытаясь избавиться от красноты на пальцах. Мальчик смотрит на нее непонимающе и силится поймать за край подола, но девочка отшатывается, поднося ладони к лицу. Мгновение сменяется мгновением. Не сразу Алиса понимает, что это не кровь, а лишь вишневый сок…<br />- Ну вот, - шепчет девушка, надламывая брови. Платье испорчено, как и настроение. К глазам подкатывают слезы обиды и стыда. Мальчик поднимается на ноги и протягивает ей раскрытую ладонь. Алиса медлит, нерешительно придвигается в ответ, но тут чужой крик вновь режет плотный воздух, заставляя обернуться. В руках Молох бьется в истерике заплаканная Соня.<br />Профиль<br />831 января 21:42<br />МОЛОХ<br />si vis pacem<br />пена дней;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанница<br />&#9830; место: глава женской половины<br />&#9830; диагноз: истмический спондилолистез <br />&#9830; суть: Ходок<br />&#9830; метки в деле: II<br />Молох<br />исписано стенок: 2460<br />вещицы на обмен: +685<br />Какое-то безумие. Наваливается на плечи чужим весом, плотным мешком на голову – и чернота, обрыв. Становится душно. Терпко, душно и зло. <br />Молох готова всех подряд поставить к стенке и расстрелять: неудачную картину и режущий глаза яркий свет, сонину впечатлительность и собственную непредусмотрительность, и тех, кто опрокинул бутылку гребаного сока, и тех, кто поддался общей волне, разжижая комок чужого напряжения, умножая, затапливая им комнату до самого потолка.<br />Это как наркотик, коллективный, равноумноженный бред. Корневая система, оголенный нервные проводки, без координационного центра, с мгновенном реакцией, одной на всех. Дом как сложный многоступенчатый организм. И этот организм точно знает, чего он боится.<br />Они как будто все ощущают – каждый, кто сейчас приникает, и сутулится, и тревожно озирается в попытках понять происходящее, и бледнеет как мел. Потому что девичий крик – на несколько голосов, один, другой, третий, искренен до располосованного нутра. Страх проникает в поры, как яд.<br />Молох бережно подхватывает сползающую на пол Соню, вытирает пальцами мокрые щеки, берет лицо в ладони, поднимает к свету. Глаза у Сони стеклянные – невидящие и как бы проникающие сквозь, не здесь и не там. Что ты видишь? Что видишь такого, чего не вижу я? От обычного кошмара их отличает острая, болезненная определенность. Зрачок сужается от резкого освещения, потерянный взгляд скачет по фигурам, лицам, пытаясь преодолеть разделяющую черту, выскользнуть из удерживающей границу. Дергается к источнику звука, падает вниз и выхватывает распростертую в алой луже Алису.<br />Молох чувствует, как по позвоночнику вниз скатывается ледяная волна. Она знает, что это – нереальность, нелепое понарошку, случайное – а случайное ли? – падение костяшек домино в пугающе-причудливом узоре. Но важно не это, а уже не бледно – землисто-серое лицо Сони, и то, как место неосмысленного страха в глазах занимает шокированное узнавание.<br />Было и будет, центрифуга дежа вю, сон, обретающий плотность, сырье предчувствий – в фарш настоящего.<br />ХВАТИТ.<br />Неустойчивые системы, взаимопроникающие импульсы; так бывает с ревущими младенцами – Молох не помнит, откуда она это знает. Устранить зачинщика – не значит устранить проблему; не важно, кто первый выкрикнет в толпе «БЕЙ!» - реакция каждого усиливается поддержкой других, и рвущаяся свора растерзает, спугнутое стадо в бегстве затопчет насмерть.<br />Это уже не смешно, это уже отчетливо похоже на массовую истерию. Лица вокруг – сплошь восковые маски, на всех одна эмоция. Да ладно вам, прекратите. Вы ж не серьезно. Кто-нибудь, очнись. Молох приходится усилием воли выдернуть себя из пространного оцепенения, чтобы сграбастать Соню в объятье, поднять, снова и снова перехватывая сопротивляющиеся руки. Кажется, будто до выхода протянулось бесконечное пространство, и стены пульсируют в такт, темнотой, багровой лужей у ног, криком в ушах, своим, чужим, без разницы, спирающим от бега дыханием, паническим пульсом. <br />Что за херня? Она оглядывается по сторонам, в поисках знакомого лица, хоть одной трезвой головы – да мать вашу, помогите же хоть кто-нибудь.<br />Сквозь гул голосов и скрежет стульев, сквозь чужие всхлипы; Молох с упорством ледокола целенаправленно движется к выходу.<br />She was a storm.<br />Not the kind you run from.<br />The kind you chase. ©<br />ПрофильE-mail<br />919 февраля 22:19<br />СОНЯ<br />профиль на передачу<br />Соня<br />исписано стенок: 4<br />вещицы на обмен: +15<br />Руки Молох – спасительный якорь, но и за него цепляться нет сил. Соня плачет, сама не понимая, отчего. Просто слезы текут по щекам, а губы шепчут бесконечное раз за разом повторяющееся, как заклинившая кассета: подожди, подожди, подожди. Ей страшно, но пониманием того, что она видела не все – не досмотрела самый конец фильма, - бьется в голове осколочная мысль. <br />- Подожди-и, - шепчет она, вцепляется в руки Молох, отрывает от своего лица и подносит к губам. Как она могла назвать ее так? Как могла даже усомниться в том, что Молох не на ее стороне? Что она не сможет защитить и сберечь. К страху и горечи примешивается стыд; Соня покрывает пальцы подруги быстрыми мокрыми от слез поцелуями, жмуря глаза. Ресницы торчат острыми стрелками. Под закрытыми веками бьется подсмотренное, но не досмотренное. Реальность дрожит призрачным маревом, бессильно пытаясь порваться на стыках. Соня знает, что не ухватила нечто важное, и это что-то теперь раскалённой иголкой засело в мозгу. <br />Там было еще… Что-то еще… Это не была Изнанка, Изнанку Соня бы узнала сразу. Это была реальность, но слишком страшная, чтобы быть правдой. <br />Соня обводит зал, вращает глазами, цепляется невидящим взглядом за яркое пятно на полу. Перед глазами маячат чьи-то узкие кукольные ладошки, перемазанные в алой патоке. Соня замолкает как по команде; слепое знание бьется в глубине ее расширенных зрачков, и, наконец, прорывается наружу. Соня смеживает веки и сжимает голову руками так крепко впиваясь короткими ногтями в кожу, что ранки начинают кровить. Ее бьет в сухой истерике, раскачивает из стороны в сторону.<br />Руки Молох крепко обхватывают ее плечи, поднимают, пытаются отодрать ладони от лица, но Соня сопротивляется из последних сил. Заглянуть подруге в глаза и увидеть на месте глазниц две зияющие раны – это слишком страшно. Невыносимо. Девушка плачет и мотает спутанными волосами, растрепанные больно косицы хлещут ее по плечам. Молох куда-то тащит ее, тянет с упрямой решимостью вырвать из кошмара, но эту битву чужому сознанию она заведомо проиграла. Под ноги попадаются ножки стульев, все норовящие уцепиться за щиколотки и не пустить. Мерно бормочут колонки, что-то говорливо выкрикивают из зала испуганные содомовцы. Соня чувствует – слишком отчетливо, чтобы это было наваждением, - душок смерти, который проникает даже сквозь накрепко сомкнутые ладони. Она пытается не дышать, но надолго ее не хватает: в коридоре приходится с усилием втянуть носом воздух, раскашляться и повиснуть на закаменевшей плечами Молох. <br />- Бежим! – шепчет он на грани слышимости и приникает к подруге, ощущая, как под кофтой бьется ее нетленное сердце. Сильные размеренные удары. Алле-оп! Соня втягивает в себя разреженный воздух и прижимается щекой к щеке Молох, пачкая ее заполошными словами, вперемешку со всхлипами, - Все плохо… так плохо… Ты просто представить себе не можешь… как… плохо. Мо-олох! Мы не можем помочь? Почему?.. – Соня понимает, что слова ее бессмысленны и путаны, но объяснить точнее не может. На постепенно накатывает отупляющая усталость, как бывает после каждой истерики. Ноги отказываются держать, пальцы перестают усилено цеплять за чужую одежду. Соня знает, что не успеет добраться до комнаты, как потеряет сознание и провалится… туда. Где ее снова ждет недосмотренный кошмар. Молох не сможет последовать за ней, чтобы спасти.<br />NPC<br />Профиль<br />RSS • Atom<br />Тему просматривают (Гостей: 0, Пользователей: 1) Читатель<br />Тема закрытаСтраница: 1<br />» home'ostasis » перекресток » эпизод #о3<br />создать форум</p> <p>Пустые гнезда. ГП. GIII&#160; &#160; [FRPG] THE TWILIGHT SAGA&#160; Marauders: Lost Generation&#160; Durmstrang: Legends of the Frost&#160; ВИКИНГИ&#160; &#160; Школа магии Тибидохс и возмездие демона Дозоры: Тайна сумрака&#160; HG: End of an Era&#160; Fairy Tail: Not the Time for Dragons&#160; &#160; HP: Sede Vacante&#160; New-Detroit life: Felidae coke&#160; Поисковое продвижение сайта</p> mybb@mybb.ru (Alisa Bekker) Sat, 18 Mar 2017 20:57:05 +0300 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=324#p324 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=323#p323 <p>ЭПИЗОД МЕСЯЦА<br />Дом раскисал под осенними дождями и кое-где осыпался. Сегодня жертвой непогоды стала эта слепая кишка, упирающаяся в тупик, наглухо замурованная ещё сотню лет назад. Обвалился пласт штукатурки – ничего особенного, никого не задело, обошлось, но все усиленно препарировали мусор. Потому что в осколках – пятна красок и обрывки линий, как оказалось позже – кусочки мозаики, старого рисунка, оставленного здесь кем-то когда-то зачем-то. Картинка была мрачной, несмотря на обилие цвета и форм и отсутствия внятного сюжета: спирали и закорючки сплетались вместе в причудливую кислотную геометрию, по лабиринтам узоров бродили странные животные – безликие химеры, все с разным количеством лап, хвостов и голов. Всё вместе напоминало траурную вязанку крысиного короля. Картинка была нездоровой. Старой. И смутно знакомой: внизу невнятная подпись, угадать которую могли лишь те, кто знал Дом с малолетства. Фреска со стенки – этакая невидаль для отупевшего по осени домовского люда. Дети принялись растаскивать её по кусочкам, они уносили Историю в полной горсти, рассовывая по карманам, ещё не зная, зачем спасают, но чувствуя – это очень-очень важно, спрятать фреску, пока не пришли глупые взрослые. Дело не в красоте – их стены и без того кренятся во все стороны под натиском надписей и рисунков. И даже не в древности находки. А в колесе, которое – они знают – надвигается на них, и с наступлением лета раздавит и подомнёт под себя. Каждая спица этого колеса – безликая химера. Сорока-Ворона унёс картинку в себе. Передал маленькому вихрастому мальчику из далёкого прошлого: там уж точно никто не найдёт.<br />ИНФОРМАЦИОННЫЙ СТЕНД<br />набор видящих временно приостановлен<br />гостевая книга •<br />о Доме и обо всем •<br />мужская половина •<br />женская половина •<br />план здания •<br />сюжет и f.a.q •<br />занятые внешности •<br />стайность и группы •<br />&#9830;16 ноября 16: введен упрощенный шаблон анкеты для нпс персонажей; для игры необходима регистрация одноименного ника. все подробности акции уточнять у администраторов.<br />&#9830; 19 сентября 16: у нас новый дизайн! выловленных блох направляйте прямехонько по адресу Бастарда. <br />&#9830; 18 марта 16: теперь нас можно читать без смс и регистрации! для этого вам всего-то и нужно, что зайти под ником Читатель и ввести простой пароль 1234, и наслаждаться красочными постами и феерическими отыгрышами. </p> <p>&#9830; 20 декабря 15: yне забывайте сообщать нам о npc, которых вы упоминаете в своих отыгрышах, но не желаете вводить полноценными персонажами, - мы внесем их в базу данных. еще раз напоминаем, что на нашей ролевой разрешено регистрировать ники только кириллицей. </p> <p>&#9830; 1 декабря 15: ролевая официально объявляется открытой, однако текстовое наполнение и добавление графического контента все еще активно идет. За пожелания и предложения, а также просто за мнения и активность будем целовать в обе щеки и награждать ананасовыми леденцами.<br />АДМИНИСТРАЦИЯ И МОДЕРАЦИЯ<br />бастард&#160; никто&#160; пастырь&#160; эхо&#160; имя игрока&#160; имя игрока<br />&#9789; HOME'OSTASIS - НАША ГРУППА ВКОНТАКТЕ &#9790;<br />ФОРУМ ВОСПИТАННИКИ ПОИСК ПРОФИЛЬ ВЫХОД<br />новые сообщения активные темы ответы темы без ответов мои сообщения мои загрузки всё прочитано<br />Приветствуем в Серодомье, Читатель. <br />Последний раз вы возвращались из Наружности - Вчера 07:51.<br />» home'ostasis » перекресток » эпизод #о2<br />эпизод #о2<br />Страница: 1Тема закрыта<br />19 декабря 11:19<br />ПАСТЫРЬ<br />адепт черного юмора<br />директор</p> <p>с каждого надо спрашивать то, что он может дать. власть прежде всего должна быть разумной. если ты повелишь своему народу броситься в море, он устроит революцию. я имею право требовать послушания, потому что веления мои разумны.<br />Пастырь<br />исписано стенок: 239<br />вещицы на обмен: +35<br />КУРЕНИЕ ВСЕ РАВНО УБЬЕТ МЕНЯ РАНЬШЕ<br /><br /></p> <p>&#9830; дата: 3 сентября &#9830; участники: Никто, Метель<br />На меняльном вторнике, устроенном в честь возвращения домовцев с моря, можно выменять горы всякой всячины – в основном, конечно, ненужного хлама, но встречаются по-настоящему ценные редкости. Кто-то нашел щербатый куриный божок, а кому-то повезло меньше, но он очень хочет – так почему бы не сменяться, люди добрые?<br />Ракушки, камешки всех видов и мастей начиная от обычно серой гальки заканчивая окатанным переливчатым бутылочным стеклом, множество перьев, засушенных соцветий разной степени помятости, бутылочки с морской водой от всякого вида боли и просто для души, бутылочки с золотистым песком на счастье и долгую память. И конечно же, припасенные еще с весны, попрятанные по тайникам и схронам, вещицы, которые только и ждали этого момента, чтобы выплыть на свет приливной волной ребячьей радости. Первый меняльный вторник осени – первое утро чудес и ожиданий. Оправдаются ли они сполна?<br />Что там в чужом кулаке? Железный окатыш ли, найденный на море?.. непохоже. На что сменять такую редкую ненужность, да и кому она сдалась такая?..<br />ПрофильE-mail<br />211 декабря 23:43<br />НИКТО<br />n&#275;m&#333;<br />не кинолента; хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: видящие; кинозал<br />&#9830; диагноз: н. астма, вертиго <br />&#9830; суть: прыгун?<br />&#9830; метки в деле: I<br />Никто<br />исписано стенок: 2278<br />вещицы на обмен: +154<br />Умение выбирать время и место для чего-либо - скорее талант, чем что-то, чему можно научиться. Божий дар, так сказать. Никто им, к сожалению, не обладал. Он и раньше подозревал нечто такое, но решение степенно прогуляться по этажам и поразмышлять, принятое спонтанно около пяти минут назад, оказалось настолько несвоевременным, что впору было поворачивать обратно в комнату.<br />Стоило ему выйти из стайной, как выяснилось, что суета, закончившаяся одновременно с началом занятий, неожиданно вернулась, приливом смела спокойную организацию будней и заполнила коридоры громкими голосами и звоном. Разноцветными косяками мимо по коридору проплывали домовцы, иногда резко меняющие направление или окраску. Первый вторник осени - меняльный. Как же он мог забыть? Ведь об этом шептали, говорили, шуршали и выли, но Никто забыл, и теперь был вынужден притереться к батарее у окна, пропуская ехавших в ряд колясочников. Вернуться или посмотреть на выставку найдёнышек и безделушек, вышедших из под рук домовских умельцев? Ему было не слишком интересно, да и менять было нечего, к тому же, ярким цветам он предпочитал сепию или монохром, а их в многоцветии искать было бесполезно - только в глазах зарябит, голова заболит, закружится...<br />Но просто так уходить не хотелось всё равно. &quot;Вот что, - подумал Никто, опуская ладонь в карман джинсов и нащупывая там железный кругляш, - брошу монетку: орёл - на ярмарку, решка - в комнату&quot;. Сам себе кивнул, чмокнул железку, досчитал до трёх и подбросил с костяшки большого пальца. Монетка крутанулась в воздухе и, не желая приземляться на подставленную ладонь, глухо звякнула об пол и покатилась, петляя между разнообразных босоножек, колёс, кроссовок, кед и сандалей. Чтобы выяснить, куда же ему, всё-таки, идти, Никто пришлось следить за монеткой глазами, но осторожно, чтобы никто не заметил. С этим в Доме строго: кто поднял что-то потерянное с пола - того и вещь, а дальше как хочешь. <br />А потом случилось что-то непоправимое: Никто наступил на собственный шнурок, запнулся и потерял равновесие. Хвататься за воздух было бесполезно, за домовцев - опасно, так что он зажмурил глаза и растянулся на полу. Ладони, проехавшиеся по доскам, слегка саднили, но не слишком - юноша открыл глаза, убедился, что крови нет, и осмотрелся. Коридор неожиданно опустел. Монетки в обозримом пространстве не было тоже. Никто вздохнул и сел на корточки. Под его ладонью блеснуло тёмное железо. Не монета. Что-то объёмное, округлое и с неровным краем. &quot;Гильза? - Никто схватил предмет и завертел в пальцах, - Откуда здесь гильза? От ружья? Ружьё у сторожа? Но зачем и куда он стрелял рядом с комнатами? И когда? Мы бы услышали выстрел. Если только не были в столовой или кинотеатре, хотя и там, наверное, услышали бы...&quot;. Такие размышления никуда привести не могли, но в голове парня уже возникла отличная идея. &quot;Раз монеты нет, а есть гильза, значит, есть, что обменять. Значит, нужно идти меняться. И спросить... и спросить, не слышал ли кто-нибудь чего-нибудь странного. Стрельбы, например.&quot;<br />«...и когда нам покажется здесь<br />слишком тесно и слишком темно,<br />потеряем всё то, что в нас есть:<br />наши песни и наше кино.»<br />ПрофильE-mail<br />314 декабря 16:50<br />МЕТЕЛЬ<br />drama queen<br />анкета;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанница<br />&#9830; место: Дети Молоха<br />&#9830; диагноз: Первичная легочная гипертензия <br />&#9830; суть: Летун, прыгун<br />&#9830; метки в деле: zero<br />Метель<br />исписано стенок: 954<br />вещицы на обмен: +193<br />Перед особенными днями всегда бывают особые вечера. Накануне меняльного вторника в женском крыле Дома царило затишье, пропитанное томящим ожиданием и предвкушением утра. Если бы кто-то прошелся вдоль комнат, заглядывая в приоткрытые двери, он бы увидел, как девушки, переворошив тайники, раскладывали на полу или на кровати свои богатства, решая, что же из этого они понесут менять. Кто-то выбирал тщательно и скрупулезно, не находя в себе силы расстаться с ненужной мелочевкой, кто-то всегда заранее готовился к обмену, складывая &quot;товар&quot; в ларцы, а сейчас просто любовался результатом своих трудов, а некоторые со словами: &quot;ой, да потом разберусь&quot;, широким движением смахивали все в сумку или рюкзак и закидывали его в угол ждать подходящего момента. Метель среди этих категорий находилась где-то &quot;между&quot;. Между чем и чем, правда, она с точной уверенностью пока сказать не могла.<br />Девушка выдвинула ящик тумбочки и со скептичным прищуром провела визуальную ревизию его содержимого. Прошлогодние карандаши, пара оберток от конфет, лак для ногтей, огромные канцелярские ножницы, брелок с блестками, скомканные бумажки и везде, всюду - рассыпанные бусины, напоминание о порванной когда-то бижутерии и давно угасшем желании ее починить. Метель протянула руку, достала из глубины ящика брелок и поднесла его к лицу, рассмотреть поближе. Безделушка в виде прозрачного шарика с&#160; красным бумажным сердечком и блестящим песком внутри, переливающимся сине-зелёным. Похожа на снежные шары, которые неизменно появляются каждую зиму на прилавках сувенирных магазинов в Наружности, у кого-то в Доме, наверное, тоже есть что-то подобное... Но то - сезонное, а этот брелок в любое время года можно извлечь на свет, а значит, и для меняльного вторника он вполне сгодится.<br />Для Метели день обмена не был большим и важным событием, просто еще один повод нескучно провести время, и раз раз разом ее гнало туда чувство, свойственное всей девичьей породе: &quot;не знаю, зачем мне это нужно, но я хочу это купить&quot;, с единственной поправкой на &quot;обменять&quot;.<br />Брелок в ритм шагам побрякивал в набедренной сумке, там же были спрятаны два плетеных браслета, круглое зеркальце с цветочным орнаментом на оборотной стороне и сигареты, они нужны всем и всегда, но в целом небогатый выбор, хотя бывало и хуже. Метель гуляла по коридору от одной импровизированной &quot;торговой лавки&quot; к другой, заглядывая через плечи там, где было особенно много народу, но нигде не задерживалась. Везде ракушки да морская вода, кому это сейчас нужно? Неужели за несколько месяцев не насмотрелись на все это добро? Девушка поняла, что сегодня вряд ли найдет что-то интересное для себя, но уходить с пустыми руками было нельзя, раз уж пришла. Метель вглядывалась глазами в толпу, надеясь увидеть Лесть, пусть хотя бы мельком, почувствовать, как тихонечко екнет сердце, и тут же развернуться, уйти в другую сторону, но среди гудящей толпы его кудрявой макушки все не наблюдалось. А ведь она накрасилась сегодня поярче, глаза подвела и губы помадой... И даже не знаешь , на кого больше злиться, на себя, за то что оказалась такой глупой и наивной, или на него, за то, что не оправдал ожиданий, а ведь мог придти, что ему мешало? А может он и пришел, но Метели не посчастливилось его вовремя застать.<br />Девушка перебирала у себя в голове все эти &quot;может&quot; и &quot;если&quot;, и не обратила внимания на то, как тихо и безлюдно стало в коридоре. Ярмарка закончилась? Или она забрела в какой-то совсем заброшенный и никому не нужный угол? Метель обернулась и увидела какого-то мальчишку, поднимавшегося с пола, пригляделась и узнала в нем знакомое лицо. <br />- Привет, Никто. Не самое подходящее место ты выбрал, что бы прилечь, что же так сразило тебя наповал? - девушка подошла к видящему, усмехнулась и протянула ему руку что бы помочь встать.<br />Мы искали счастье, но нашли вино.<br />ПрофильE-mail<br />421 декабря 23:53<br />НИКТО<br />n&#275;m&#333;<br />не кинолента; хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: видящие; кинозал<br />&#9830; диагноз: н. астма, вертиго <br />&#9830; суть: прыгун?<br />&#9830; метки в деле: I<br />Никто<br />исписано стенок: 2278<br />вещицы на обмен: +154<br />Смущённая вниманием и вероятностью быть замеченной, гильза пригрелась в пальцах и удобно скатилась на ладонь, тут же замкнувшуюся в кулак. <br />- Здравствуй, Мальвина, - юноша бегло осмотрел девушку с ног до головы и поднялся с корточек, - Благодарю, я уже всё. А, нет, не всё. Шнурок завязать забыл.<br />Никто опустился на одно колено, высвободив из кулака три пальца, туго зашнуровал кед, чтобы тот его больше не предал, и выпрямился в рост.<br />- Вот теперь всё. Итак, тебя заинтересовала моя история? Что ж, она будет долгой... Не торопишься? - парень подцепил Метель под руку, не оставляя ей выбора. Сейчас он чувствовал себя посторонним и нагловатым, вроде Артюра или Остапа Бендера, и решил остаться пока в этом настроении.<br />- Что сразило меня, спрашиваешь ты? - Никто медленно, как на балу или чинной прогулке, вёл девушку в направлении Перекрёстка, снова погружаясь в шум и цвет, который заполнил коридор, будто выправляя полотно реальности, - Я выглянул во двор и увидел синь и зелень в серой окоёмке окна, увидел птиц, почувствовал чешую проплывающих мимо рыб, и не сумел выдержать этой красоты. Ты, кстати, сегодня тоже какая-то не такая, - видящий остановился и рассмотрел девичье лицо, - Да. Не такая. Накрасилась красиво. Сейчас снова упаду!<br />Парень сделал вид, что спотыкается, и рассмеялся.<br />- Правда красиво.<br />Метель была ещё и какая-то то ли растерянная немного, то ли огорчённая, то ли сердитая, а то и всё сразу, и без сгущёнки сверху. Железка грела ладонь и просилась взглянуть на свет. И Никто решился.<br />- Хочешь, штуку покажу? Таинственную и непонятную. Ты никому не расскажешь? Точно? Не гляди так настороженно, улыбнись хоть, - парень подмигнул, отвёл собеседницу в сторону и чуть разжал ладонь, чтобы никто кроме них не узнал.<br />- Гильза. Сама мне в руки прыгнула. Смотри... - Никто показал железку с разных сторон, - Стрелянная. Хочешь?<br />«...и когда нам покажется здесь<br />слишком тесно и слишком темно,<br />потеряем всё то, что в нас есть:<br />наши песни и наше кино.»<br />ПрофильE-mail<br />526 декабря 19:35<br />МЕТЕЛЬ<br />drama queen<br />анкета;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанница<br />&#9830; место: Дети Молоха<br />&#9830; диагноз: Первичная легочная гипертензия <br />&#9830; суть: Летун, прыгун<br />&#9830; метки в деле: zero<br />Метель<br />исписано стенок: 954<br />вещицы на обмен: +193<br />На &quot;Мальвину&quot; Метель с недовольством сдвинула брови, но все же промолчала. Уже не первый раз она слышала это обращение в свой адрес и давно поняла, что бороться с ним бесполезно, впрочем, неприятный осадок оно все равно после себя оставляло. В этот раз Никто быстро реабилитировался, заговорив девушку своим рассказом о зелени, птицах и рыбах, а подыгрывать ему, молча улыбаясь и позволив вести себя под руку, как светскую даму, было даже в удовольствие. Ко всему этому так и напрашивались беседа о погоде и пятичасовой чай, но вместо этого - вновь перекрёсток и волна людей, растекающаяся по коридорам.<br />- Ты, кстати, сегодня тоже какая-то не такая. Да. Не такая. Накрасилась красиво. Сейчас снова упаду!<br />- Ой, да брось, - девушка наигранно засмущалась, не скрывая при этом, что комплимент был ей приятен и засчитан в пользу Никто. Почувствовав, что парень падает, Метель потянула его за руку на себя, хотя и знала, что но он сделал это специально. Забавная шутка вышла бы, но какое-то неприятное чувство все никак не отпускало, и на смех Никто Метель ответила всего лишь неловкой улыбкой, которая и на нормальную не была похожа, , только уголок губ дёрнулся.<br />- Таинственную и непонятную, говоришь? - она недоверчиво сощурилась на парня, отошедшего подальше от столпотворения, но любопытство оказалось сильней, - Ну показывай.<br />Штука действительно оказалась любопытной, Метель посмотрела, как Никто повертел блестящую железку в руках, и взяла её сама с его ладони. Девушка подушечками пальцев погладила нагретый чужим теплом гладкий метал и поднесла гильзу к лицу, рассмотреть поближе. Она никогда не интересовалась оружием, и совсем в нем не разбиралась, но эта вещица отчего-то казалась девушке очень манящей. Хотя, известно отчего: сочетание фраз &quot;таинственная&quot; и &quot;никому не рассказывай&quot; было идеальной ловушкой для поимки внимания Метели.<br />А зачем она мне? Ещё одна бесполезная вещь, которой я никогда не воспользуюсь?<br />- Хочу. А что тебе за неё нужно? - вместо, казалось бы, логичного в этой ситуации отказа ответила Метель и, сжав гильзу в кулаке, как это делал Никто пару минут назад, расстегнула молнию на сумке. Меняльный вторник должен оставаться меняльным вторником, об этом стоит знать и помнить. &quot;Получив что-то, отдай что-то взамен&quot; - говорил внутренний голос, и девушка раскрыла сумку на поясе пошире перед видящим, предлагая ему самому пошарить там в поисках чего-то, что могло быть ему нужным, - У меня с собой только вот, выбирай.<br />Мы искали счастье, но нашли вино.<br />ПрофильE-mail<br />627 декабря 08:19<br />НИКТО<br />n&#275;m&#333;<br />не кинолента; хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: видящие; кинозал<br />&#9830; диагноз: н. астма, вертиго <br />&#9830; суть: прыгун?<br />&#9830; метки в деле: I<br />Никто<br />исписано стенок: 2278<br />вещицы на обмен: +154<br />Серьёзно хочешь? - Никто удивился. Он даже не ожидал, что девушка ответит на его предложение, могла и просто улыбнуться, ан нет: взяла, вертит, катает на ладони, всматривается, как в невидь. Было видно, что серьёзней некуда, и юноша засомневался, отдавать железку или нет. Ему она была без надобности, но можно было показать в Стае, вдруг в ней что-то есть? Но если что-то в гильзе и было, то оно ускользало от сквозного взгляда, привыкшего смотреть на экран и за него. Только тайна появления волновала и тревожила, исподволь, тихо, больше похожая на сомнение, чем на опаску.<br />Но Метель действовала быстрее. Она без заминки расстегнула сумочку и продемонстрировала её блестящее и шуршащее нутро. Надо сказать, девичьи сумочки были для&#160; Никто небольшой слабостью: ему нравилось рассматривать их содержимое, и как смущалась хозяйка такой откровенности, как постепенно входила во вкус экскурсии и рассказывала детали и подробности, не касающиеся содержимого напрямую но достаточно интересные. Нравились блестящие цилиндрики помад, крошки беловатой пудры, остававшиеся на пальцах, блокнотики, ручки, жвачки и прочее. Нравилось разбирать часть содержимого чужой головы. Но сумочка Метели - совсем другой случай. Это была меняльная сумочка. Там не было ни косметики, ни мыслей. Были браслеты, кругляш в цветочек - зеркало, наверное, - блестючее сердечко и сигареты. Сложный выбор, очень сложный выбор. Классная штука, которую можно всем показывать против блестяшки для Одиль или сигарет.<br />Сигареты были очень нужны. Гильза, прямо скажем, не очень. Алисе можно подарить что-то другое, он даже не уверен, что ей понравится брелок. Но блестит, блестит...<br />Никто просто смотрел. Стоит протянуть руку - и обмен будет совершён. Долго тянуть тоже нельзя. Как же поступить...<br />Время ожидания ощутимо подходило к концу. - Была не была! - Никто прикрыл глаза и сунул руку в сумочку. Плотный картонный уголок попал точно между пальцами. Парень выцепил улов и открыл глаза. Сигареты. Не так уж плохо. Двадцать пуль вместо одной части патрона, да ещё и покоцанной? Неплохая сделка.<br />Никто улыбнулся Метели и помахал сигаретами, подтверждая, что обмен завершён.<br />- Благодарю за мену. Проводить тебя куда-нибудь?<br />«...и когда нам покажется здесь<br />слишком тесно и слишком темно,<br />потеряем всё то, что в нас есть:<br />наши песни и наше кино.»<br />ПрофильE-mail<br />727 декабря 11:53<br />МЕТЕЛЬ<br />drama queen<br />анкета;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанница<br />&#9830; место: Дети Молоха<br />&#9830; диагноз: Первичная легочная гипертензия <br />&#9830; суть: Летун, прыгун<br />&#9830; метки в деле: zero<br />Метель<br />исписано стенок: 954<br />вещицы на обмен: +193<br />Может, стоило спросить, откуда у Никто эта не естественная для Дома вещь? Конечно, было бы интересно это узнать, но...выставить себя при этом любопытной малолеткой? Вопросами засыпают лишь те, кто не может найти истину самостоятельно.<br />Не выпуская гильзу из рук, Метель провела большим пальцем по шершавому краю пустого отверстия. Никто сказал, что она стрелянная, и вроде не ржавая, а значит старой быть не может. Мысль о том, что кто-то здесь стрелял, показалась девушке абсурдной, это же все-таки школа, а не армейский полигон, но ведь и рядом с летним лагерем никогда не было никаких казарм. Наружняя? Еще больший бред, ее бы тут сразу смыли в унитаз. Железка с неизвестным происхождением в последний раз блеснула, отразив свет коридорной лампы, и была спрятана поглубже в карман джинс. Пусть тайна остается тайной, раз ей так угодно.<br />Еще Метель так и подмывало спросить у Никто про Лесть. Они же в одной стае, ему наверняка найдется, что рассказать... Ну нет, нельзя же так в лоб! Чем дольше видящий тянул с выбором, тем ближе была Метель к нарушению собственно же установленных правил.<br />Нет. Да. Нет. Или спросить? Может, как-нибудь издалека?... Нет! Нет-нет-нет-нет. Ну же, Никто, соображай быстрее!<br />Вопрос так и вертелся на языке, а взгляд девушки метался с одной настенной надписи на другую, забить голову чужими мыслями - отличный выход, что бы ненароком не выдать мысли свои.<br />Парень вытащил сигареты, Метель ничего другого от него и не ожидала. Выбирать, конечно, было особо и не из чего, но сигареты при любом раскладе оставались беспроигрышным вариантом. Дом дымит, как паровоз. <br />Еще немного, и девушка точно бы поинтересовалась делами чужой стаи, поэтому она спешно дернула молнию, закрыв сумку, и качнулась на полшага в сторону от Никто.<br />- Всегда, пожалуйста. Нет, не провожай, я и сама дойду, - Метель, улыбнувшись, мотнула головой и спиной вперед отошла еще немного назад, - Тебе тоже спасибо, и держи равновесие!<br />Девушка подмигнула и на прощание махнула рукой, разворачиваясь. Где-то в коридоре она краем глаза успела заметить Луну, и сейчас девочка с большими печальными глазами все еще высматривала что-то среди чужих сокровищ, выложенных на деревянной доске. Метель подошла к соседке со спины, дождалась пока она закончит меняться, и уже в компании двинулась к лестнице на третий этаж. Здесь уже все равно смотреть на на что.<br />Мы искали счастье, но нашли вино.<br />ПрофильE-mail<br />RSS • Atom<br />Тему просматривают (Гостей: 0, Пользователей: 1) Читатель<br />Тема закрытаСтраница: 1<br />» home'ostasis » перекресток » эпизод #о2<br />создать форум</p> <p>Пустые гнезда. ГП. GIII&#160; &#160; [FRPG] THE TWILIGHT SAGA&#160; Marauders: Lost Generation&#160; Durmstrang:</p> mybb@mybb.ru (Alisa Bekker) Sat, 18 Mar 2017 20:56:39 +0300 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=323#p323 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=322#p322 <p>После того как все разбежались от могильника подальше, так как большинству было что скрывать и они явно не пылали счастьем оставаться в этом месте подольше, девушка поболталась еще некоторое время общаясь с Сиреной и слушая то о чем теперь жужжал весь дом. Вожак седьмой свалился в обморок на стандартной общей проверке. Слухи обрастали мелкими несуществующими подробностями вроде смертельных ранений и болезней, из-за которых Ковена эвакуировали и так забегали сразу пауки. Химера не спорила со слухами, не пыталась кому-то что доказать и даже не стала расписывать Сирене в деталях что произошло. Просто потому, что у девушки до сих пор было крайне негативное восприятие этого субъекта. Даже при той информации, которая свалилась ей внезапно на голову. Просто потому, что она так и не удосужилась узнать с кем поругалась тогда. И если бы он сегодня не явился на диспансеризацию и не свалился на ее глазах, то вряд ли она и узнала. А так как об этом гудит весь дом, проигнорировать не получалось. И теперь девушка даже не знала, гордится тем, что она умудрилась послать к черту очередного вожака или все же на всякий случай не лезть и вообще не попадаться ему на глаза. В результате, так ничего и не решив, Химера решила, что раз уж Фея сказала, что Рыжую пока не отпустили, то стоит ее навестить. Отправившись в могильник и заодно переодевшись так, чтобы ее не узнали, хотя это было сложно, просто потому, что она была одна такая не банально яркая, не считая конечно весь крысятник, девушка узнала где находятся палаты пациентов, хотя по ее мнению это были скорее заключенные и поспешила туда. Стены могильника давили и мешали нормально дышать. Девушка вообще не понимала, как здесь можно вылечится. Здесь же даже от одного запаха кружится голова. Дойдя до палаты Рыжей, Химера поняла, что больная из них двоих скорее она сама, нежели Рыжая. Потому что той могильник действительно был скорее на пользу. Она явно не ощущала того давления, от которого хотела всегда сбежать Химера. Так что тот факт, что Рыжая скоро вернется в Дом был уже почти неоспорим. Не смотря на ее ранение. Решив, что акт вежливости выполнен, зеленоволосая вышла из палаты, решив, что скоро ее саму выгнали бы, просто потому, что в могильник переставали пускать посетителей. Проходя по коридору с одинаковыми дверьми, на которых очень редко попадались бумажки с именами и диагнозами, девушка сама не поняла почему затормозила у одной из дверей. Конечно дата в бумажке не оставляла сомнений, но Химеру скорее вело внутреннее чутье, нежели какие-то слова. Она не собиралась заходить, просто потому, что ничего приятного ей эта встреча не сулила. Но что-то дернуло ее все же остановится. То ли давление могильника, которое она бы никому не пожелала, то ли внезапное желание высказать все что она думает на счет подобного поведения. Зеленоволосая сама этого не понимала, но все же повернула ручку и зашла внутрь. Внутри было еще какое-то внутреннее желание, чтобы вожак Шабаша спал и тогда она просто пойдет на выход, но в этом плане ей не повезло.<br />-Привет, - сказала она, закрыв дверь и подпирая стенку рядом, убрав руки за спину. Она некоторое время молчала, рассматривая Ковена, а потом как-то не очень весело усмехнулась:<br />-Вижу, могильник явно не идет тебе на пользу. И вот как же так, сам вожак Шабаша умудрился совершить такую глупость и свалится в обморок на глазах у всех, а? - поинтересовалась она, не удержавшись от ехидных ноток в голосе. Правда сейчас они были такие же блеклые, как и все на ее взгляд здесь. Могильник пил жизнь из тех, кто не стал его частью.</p> <p>0<br />Поделиться<br />3<br />2015-05-02 22:53:46</p> <p>&#160; &#160; Автор: Ковен<br />&#160; &#160; Активный участник<br />&#160; &#160; Ковен<br />&#160; &#160; Стая:<br />&#160; &#160; Шабаш;</p> <p>&#160; &#160; Статус:<br />&#160; &#160; Вожак;</p> <p>&#160; &#160; Диагноз: Обширный ожог тела;</p> <p>&#160; &#160; Личное дело</p> <p>&#160; &#160; Записки Ковена<br />&#160; &#160; Зарегистрирован: 2015-02-05<br />&#160; &#160; Сообщений: 52<br />&#160; &#160; Уважение: [+8/-0]<br />&#160; &#160; Позитив: [+4/-0]<br />&#160; &#160; Подарки: 70#Добро пожаловать в Дом,68#За регистрацию неканона,</p> <p>Ковен был не в восторге, даже нет: он был в бешенстве. Парень даже подумать не мог, что его закроют в Могильнике до выяснения обстоятельств его помутнения. Уж сам-то вожак Шабаша был в курсе, от чего потерял сознание и это сообщил неоднократно каждому пауку, который решил приложить свою лапу к &quot;исцелению больного&quot;.<br />Когда же его наконец оставили в покое, парень откинулся на подушку и посмотрел в ослепительно белый потолок, который с каждой минутой пребывания здесь раздражал его все больше.<br />Дверная ручка в очередной раз повернулась, но как-то не особо смело, так пауки не делают. Парень повернул голову и обнаружил Химеру. Вот это был сюрприз, не иначе как всемирный потом случится, или девушка просто ошиблась дверью. Ковень медленно вдохнул, ожидая, что она просто сейчас развернется и покинет палату, сославшись на то, что просто ошиблась, хотя, такие просто молча уходят, но нет, она поздоровалась.<br />-Привет, - он даже позволил себе легкую улыбку, все таки не каждый день такое случается.<br />Выслушав то, что сказала зеленоволосая, вожак закрыл глаза, соображая, что по всему дому уже пронеслась весть о том, что он грохнулся в обморок на простой сдаче крови:<br />-Пришла поглумиться? - распахнув глаза, он устремил их на девушку. -У меня сильно болела голова, в последнее время это норма, а перемена погоды влияет на мои шрамы... - он закатал рукав больничной кофты такого же отвратительного белого цвета и продемонстрировал девушке всю свою правую руку, которая была изуродована ожогом.</p> <p>0<br />Поделиться<br />4<br />2015-05-03 01:41:36</p> <p>&#160; &#160; Автор: Химера<br />&#160; &#160; Нотердамская<br />&#160; &#160; Химера<br />&#160; &#160; Стая:<br />&#160; &#160; Девушки;</p> <p>&#160; &#160; Статус:<br />&#160; &#160; домовец;</p> <p>&#160; &#160; Диагноз: шейный спондилёз;</p> <p>&#160; &#160; Личное дело</p> <p>&#160; &#160; Дневник<br />&#160; &#160; Зарегистрирован: 2015-02-07<br />&#160; &#160; Сообщений: 888<br />&#160; &#160; Уважение: [+55/-0]<br />&#160; &#160; Позитив: [+6/-0]<br />&#160; &#160; Подарки: 70#Добро пожаловать в Дом,49#За регистрацию канона,31#Глотни чайку и не парься),97#Талантливому парикмахеру от неблагодарного клиента),</p> <p>Улыбка это было довольно странно, учитывая то, как закончился их разговор в прошлый раз. Конечно, тогда больше всего злилась она. А он просто отбивался от ее слов. Но в результате ушел именно он. Она получила то, чего желала. И теперь она снова вторглась туда, где он уже был. Забавное сопоставление фактов. И эта улыбка вызывала дикий резонанс с памятью. Заданный вопрос, заставил ее на какое-то мгновение вскинуть бровь.<br />-Поглумится? Интересная идея. Но нет. Я просто остановилась у двери. Когда уходила от Рыжей, - ответила она на поставленный вопрос о причине своего визита. Ее слова не давали особой информации о причине, но зато ответ был честным. И если подумать, честным он был вдвойне. Просто потому, что она сама не знала почему она остановилась. Но говорить об этом парню она была не намеренна. Пусть считает, что причина была и ломает голову о ней. Последовавшая следом демонстрация почти боевых ранений произвела на нее впечатление, но она не думала это показывать.<br />-И пауки не придумали ничего лучше, чем запереть тебя здесь. Что же, это было почти гениально, - с кривой усмешкой заметила зеленоволосая и добавила после паузы: Особенно при учете, что здесь голова всегда болит сильнее. И ты засыпаешь с болью и просыпаешься с ней. И любое обезболивающее лишь усиливает боль, которая ощущается особенно остро когда ты с ней уже расстался, - продолжила она, точно зная что в могильнике голова всегда болит сильнее. С ней всегда так происходило. Она болела и сейчас, но не так сильно. Потому что она знала, что скоро покинет это здание и голову отпустит. Просто нужно было немного потерпеть и никому не говорить о своей боли.<br />-Откуда шрамы? - спросила она, скорее пытаясь отвлечь не сколько Ковена, сколько саму себя. Не то, чтобы ей было совсем не интересно, но все же это было слишком странно. Непривычно. Опять ведет себя не так, как обычно. Нарушая свои правила игры. Но она всегда нарушала правила. И если они свои, это не значит, что она не будет их нарушать. Она сползла по стенке на пол, слушая парня и размышляя о том, что здесь все время хочется курить. Слишком паршивая атмосфера и ощущение того самого одиночества, которое наступает в момент осознания, что ты не для кого не существуешь. Так умирают те, кто остаются тут. Не от лекарств или болезни, а от ощущения. И этому поддаваться было опасно.</p> <p>0<br />Поделиться<br />5<br />2015-05-03 03:24:11</p> <p>&#160; &#160; Автор: Ковен<br />&#160; &#160; Активный участник<br />&#160; &#160; Ковен<br />&#160; &#160; Стая:<br />&#160; &#160; Шабаш;</p> <p>&#160; &#160; Статус:<br />&#160; &#160; Вожак;</p> <p>&#160; &#160; Диагноз: Обширный ожог тела;</p> <p>&#160; &#160; Личное дело</p> <p>&#160; &#160; Записки Ковена<br />&#160; &#160; Зарегистрирован: 2015-02-05<br />&#160; &#160; Сообщений: 52<br />&#160; &#160; Уважение: [+8/-0]<br />&#160; &#160; Позитив: [+4/-0]<br />&#160; &#160; Подарки: 70#Добро пожаловать в Дом,68#За регистрацию неканона,</p> <p>Ковен вскинул брови и чуть наклонил голову, изучая Химеру. Парень был действительно приятно удивлен ее визитом. Говорить об этом не имело никакого смысла, так как это могло вызвать новую волну агрессии со стороны Химеры, которая могла подумать черт знает что себе. В общем, это никому не надо было,&#160; а голова болела так, что Ковен вряд ли бы сейчас смог свести конфликт на нет. Уйти отсюда он мог, конечно, но было бы глупо оставлять зеленоволосую в собственной палате. Да и как это смешно уже было: второй раз капитулировать.<br />-Понятно, спасибо, что остановилась, компания мне не повредит, так как в этом месте в одиночестве начинаешь сходить с ума... - он так считал, поэтому никогда не оставался в Могильнике дольше, чем на пару часов, а тут решение Януса было безоговорочным, к тому же, он действительно помнил, что вожак Шабаша не был на обследовании с допотопных времен.<br />Он замолчал, когда заговорила Химера и понимающе закивал, прикрывая глаза. Слова ее были не лишены логики и здравого смысла, это было гораздо лучше, чем в первую их встречу.<br />-Что есть, то есть, мне даже не удосужились дать это самое обезболивающее, - он еле заметно усмехнулся, потирая лоб.<br />Увидев, что девушку действительно заинтересовали его шрамы, парень не подал виду. Говорили, что Химеру вообще не реально чем-то заинтересовать и Ковен посчитал это своей маленькой победой, да, так иногда думают мальчишки, когда им удается впечатлить девчонок.<br />-Пожар. В нашем доме был пожар и я был единственным человеком, который оказался дома, - он усмехнулся, он вспоминал это часто, но не чувствовал надобности не вспоминать, к тому же, не считал, что эта тема должна быть ему неприятна. -Родители поехали куда-то, а я отказался и решил побыть дома один. Не помню точно, что вызвало пожар, очнулся уже в больнице. Потом реабилитационные центры, обследования и прочая дрянь, а следом за этим плохие отношения с отцом и... Дом, - он чуть кивнул, на мгновение перестав улыбаться, а потом перевел глаза на Химеру и на губах снова появилась еле заметная улыбка. -Тридцать процентов моего тела такие, - добавил вожак и замолчал.</p> <p>0<br />Поделиться<br />6<br />2015-05-03 04:14:14</p> <p>&#160; &#160; Автор: Химера<br />&#160; &#160; Нотердамская<br />&#160; &#160; Химера<br />&#160; &#160; Стая:<br />&#160; &#160; Девушки;</p> <p>&#160; &#160; Статус:<br />&#160; &#160; домовец;</p> <p>&#160; &#160; Диагноз: шейный спондилёз;</p> <p>&#160; &#160; Личное дело</p> <p>&#160; &#160; Дневник<br />&#160; &#160; Зарегистрирован: 2015-02-07<br />&#160; &#160; Сообщений: 888<br />&#160; &#160; Уважение: [+55/-0]<br />&#160; &#160; Позитив: [+6/-0]<br />&#160; &#160; Подарки: 70#Добро пожаловать в Дом,49#За регистрацию канона,31#Глотни чайку и не парься),97#Талантливому парикмахеру от неблагодарного клиента),</p> <p>При словах про том, что здесь можно сойти с ума, Химера только усмехнулась. Это паршивое ощущение кажется знал каждый домовец, который хоть раз попадал сюда больше чем на пол дня. Обычно начиналось все мирно, потом паника, потом попытки побега. Впрочем обычно неудачные. Мозг не мог придумать что-то стоящее для побега и план проваливался.<br />-Тогда вероятно, что ты уже свихнулся, а я тебе привиделась. Хотя из меня паршивое видение, - все с той же усмешкой произнесла девушка, смотря куда-то в сторону. Вообще-то она и сама верила, что у оставшихся тут могут быть глюки. Хотя возможно это так повезло ее соседке по палате. Ее уже не было в доме, а память о ней до сих пор преследует Химеру, пускай та и не запомнила ее так уж четко. Но то что она разговаривала не с кем она заметила. Это конечно было не от одиночества, но смысл оставался тем же.<br />-Тогда с тобой еще поступили гуманно. Видимо особо и не следили с тех пор, как тебя тут заперли. Обычно, если они чуют что-то серьезное, то проверяют каждый полчаса. Соскучится по ним не успеваешь так точно, - вздохнула зеленоволосая, отгоняя от себя видения прошлого, которые назойливо царапались в сознании и не отпускали. Могильник редко меняется и даже эта палата напоминала ей о том, что было. Правда здесь была одна кровать, а не две, как было у них. Обняв себя за колени, она слушала парня, вещающего про пожар.<br />-Ты еще помнишь мелкие детали. Пожар. Обычно это быстро затирается здесь. Когда мир вокруг перестает существовать. Наружность здесь вообще не любят. Все. Даже те, кто не знает ничего кроме дома и наружности. Даже те, кому она безразлична. Я не помню почему я попала сюда. Я не помню лиц людей, которые назвались моими родителями. Я не помню вообще ничего кроме дома и изнанки, - сказала она после его слов и замолчала на некоторое время. Так она сидела где-то с минуту, а потом сказала:<br />-Тридцать процентов это конечно паршиво. Особенно учитывая их реакцию на погоду и тот факт, что одеваться все равно надо, - она усмехнулась и добавила: Тебя сюда получается отец сплавил? За какие грехи? - поинтересовавшись, она вновь замолчала. Но на сей раз ожидая ответа. Она ощущала каким-то седьмым чувством, что с ним можно говорить честно, не боясь нарушить какую-то тайну, которую хранил весь дом. Но пока она не спешила говорить много про себя. Ее дело скорее просто отвлекать и себя и его. Химера сама не поняла в какой момент перестала на него злиться. Может ее сбивали с толку эти улыбки. Слишком много. Обычно ей они не достаются. Другим, но ни ей. Она ведь не может любить людей. Только ненавидеть. И когда она злиться - она сама не знает зачем она вообще реагирует на людей. И нелюдей. Просто она начинает злиться на то, что они ее замечают. На то, что они такие идиоты. И ведь все и люди и нелюди. Даже сейчас. То что Ковен кретин, потому что поперся в таком состоянии в могильник - это факт, потому что ему сейчас даже паршивее чем ей от тяжести могильника. Она может в любой момент уйти, а он нет. Поэтому она сидит тут с ним и слушает все, что он согласится ей рассказать. За это Химера ненавидела заодно и себя.</p> <p>0<br />Поделиться<br />7<br />2015-05-03 06:33:13</p> <p>&#160; &#160; Автор: Ковен<br />&#160; &#160; Активный участник<br />&#160; &#160; Ковен<br />&#160; &#160; Стая:<br />&#160; &#160; Шабаш;</p> <p>&#160; &#160; Статус:<br />&#160; &#160; Вожак;</p> <p>&#160; &#160; Диагноз: Обширный ожог тела;</p> <p>&#160; &#160; Личное дело</p> <p>&#160; &#160; Записки Ковена<br />&#160; &#160; Зарегистрирован: 2015-02-05<br />&#160; &#160; Сообщений: 52<br />&#160; &#160; Уважение: [+8/-0]<br />&#160; &#160; Позитив: [+4/-0]<br />&#160; &#160; Подарки: 70#Добро пожаловать в Дом,68#За регистрацию неканона,</p> <p>Ковен допускал такую возможность, что он просто уже окончательно поехал рассудком и теперь видит просто мираж перед собой, настолько эта встреча была невероятной, а поведение Химеры просто выходило за грань. Может он на Изнанке? Такое возможно? А почему нет?<br />Парень выдохнул и покачал головой как-то неопределенно - не то согласился, не то выразил несогласие:<br />-Будем надеятся, что мой рассудок и здравый смысл еще при мне, иначе грош цена такому вожаку, - вполне себе серьезно ответил парень, но как-то больно его здоровый глаз сверкнул при этом странно. - Я думаю, что они просто перестраховаться решили, у меня нет заболеваний, которые могли бы привести к обмороку, это просто можно списать на испуг, голод или еще что...<br />- пожал плечами парень и ощутил, что по башке словно сковородой чугунной ударили, от чего и поморщился, снова прикрыв глаза.<br />Когда Химера заговорила, он снова притих. Со стороны вообще можно было подумать, что Ковен заснул. Зеленоволосая говорила так открыто и смело о таких вещах, о которых в Доме говорить было под запретом, но и сам Ковен был хорош - домовцы терпеть не могут разговоров о прошлом в Наружности.<br />На последующий вопрос он сначала не хотел отвечать и долго молча, собираясь с мыслями и ощущениями. Конечно, это уже слишком много и слишком личное, но все таки ответить стоило, просто потому что Химера не нападала и не оскорбляла, а это дорого стоило:<br />-Не знаю... Наверное за то, что я инвалид, что я никогда не оправдаю его ожиданий, за то, что не настоял тогда, чтобы я ехал с ними и еще куча всякого, что известно только ему. Но, как ни странно, я не держу на него зла, вот так-то... - он открыл глаза&#160; и теперь его улыбка стала какой-то грустной. -И я не знаю, что лучше: вообще не знать ничего до Дома или знать так много...</p> <p>0<br />Поделиться<br />8<br />2015-05-03 07:41:14</p> <p>&#160; &#160; Автор: Химера<br />&#160; &#160; Нотердамская<br />&#160; &#160; Химера<br />&#160; &#160; Стая:<br />&#160; &#160; Девушки;</p> <p>&#160; &#160; Статус:<br />&#160; &#160; домовец;</p> <p>&#160; &#160; Диагноз: шейный спондилёз;</p> <p>&#160; &#160; Личное дело</p> <p>&#160; &#160; Дневник<br />&#160; &#160; Зарегистрирован: 2015-02-07<br />&#160; &#160; Сообщений: 888<br />&#160; &#160; Уважение: [+55/-0]<br />&#160; &#160; Позитив: [+6/-0]<br />&#160; &#160; Подарки: 70#Добро пожаловать в Дом,49#За регистрацию канона,31#Глотни чайку и не парься),97#Талантливому парикмахеру от неблагодарного клиента),</p> <p>На подобный ответ Химера улыбнулась. Это произошло как-то произвольно. Будто сама атмосфера - парадоксальная по сути - заставила ее улыбнуться. Она не думала об этом, она сама не знала зачем зашла. Но время шло, а пока никто не торопился ее выдворить. Хотя голова ныла и мешала трезво воспринимать информацию.<br />-А жаль. Можно было бы прикинуться, что я тебе все же привиделась, - сказала она, продолжая улыбаться и на мгновение насторожилась. По коридору кто-то шел и если бы сейчас они вошла в эту палату, то разговор бы прервался весьма внезапно, а ей уже этого не хотелось. На объяснения про отсутствие заболеваний, она не обратила сильного внимания. Если пауки ничего не нашли, значит искали не то. Но Ковену это явно было на руку.<br />-Кстати ничего хорошего в том, что они ничего не нашли. Значит скорее всего будут искать. Ну или выпустят утром после завтрака. Тут уж как повезет, - повела плечами зеленоволосая, таким образом обозначая полную неизвестность относительно судьбы вожака Шабаша. Зато вот его откровения она слушала довольно внимательно, изучая мимоходом его самого.<br />-Всех нас сюда отправили просто потому, что мы им мешали. Может быть они хотели как лучше, но получается, что мы всегда им мешаем, когда попадаем сюда. Меня отправили именно с намерением как лучше. И вот уже лет шесть, я не видела этих людей вообще. Как будто из никогда и не было. И катастрофы не было. И ничего этого не было. И поэтому я это не помню, - сказала на чуть задумчиво и все так же не отводя взгляд от Ковена, потому что ей было интересно смотреть на то как меняется его выражение лица.<br />-А что лучше - каждый выбирает для себя. Кто надеется выйти в наружность, те помнят о ней - кто не собирается - им нет смысла помнить, - ответила девушка на вопрос, который не задавался. И этой просто фразой она уже подчеркнула, что не сильно надеется на наружность. Обычно об этом никто не говорил, но раз уж они сегодня ночью, которая уже вот вот собиралась наступить, такие нарушители, то пускай. Думать обо всем что наговорила и натворила будет потом, на трезвую голову. А сейчас она рискует выговором от Крестной, ради человека, с которым общалась один раз и поругалась. Пускай. Женская логика сама по себе абсурдна.<br />-А то что не злишься, это правильно. Хотя в этом плане твой отец не прав. Если ты умудрился стать вожаком, то значит ты бы в любом случае чего-нибудь добился бы, - сказала она, немного подумав и снова прислушалась к шагам в коридоре. И ей они не очень понравились, хотя все так же удалились. Смутное ощущение подвоха ее не покидало.<br />-Может эта паранойя, но похоже, разговаривать тебе со мной всю ночь. Хотя в крайнем случае можно пойти подергать Рыжую. Хотя у нее всегда энергии столько, что боюсь ее не выдержу уже я, - усмехнулась Химера в очередной раз, понимая всю безнадежность ситуации. Давненько она не влетала так капитально. Будь то пустые помещения - вышла бы, а вот учитывая ночной персонал... И тут начинались проблемы. Если только отвлекать их чем-то.</p> <p>0<br />Поделиться<br />9<br />2015-05-04 14:30:38</p> <p>&#160; &#160; Автор: Ковен<br />&#160; &#160; Активный участник<br />&#160; &#160; Ковен<br />&#160; &#160; Стая:<br />&#160; &#160; Шабаш;</p> <p>&#160; &#160; Статус:<br />&#160; &#160; Вожак;</p> <p>&#160; &#160; Диагноз: Обширный ожог тела;</p> <p>&#160; &#160; Личное дело</p> <p>&#160; &#160; Записки Ковена<br />&#160; &#160; Зарегистрирован: 2015-02-05<br />&#160; &#160; Сообщений: 52<br />&#160; &#160; Уважение: [+8/-0]<br />&#160; &#160; Позитив: [+4/-0]<br />&#160; &#160; Подарки: 70#Добро пожаловать в Дом,68#За регистрацию неканона,</p> <p>Удивительное дело, но Химера улыбалась ему. Это было настолько странно, что Ковен был готов поверить в то, что он либо все еще находится без сознания, либо ему вкололи какой-то препарат, который заставляет его видеть галлюцинации.<br />-Что ж, тогда это весьма приятное видение, Химера, - вынужден был признать вожак и понадеялся, что все же прав.<br />Переведя взгляд на дверь, Ковен тоже услышал шаги, но, им повезло, некто прошел мимо и даже не затормозил около палаты, в которой находились двое собеседников. Опасения зеленоволосой были весьма основательными, парень быстро прикинул некоторые варианты, чуть наклонил голову и после недолгой паузы изрек:<br />-Скорее всего, они просто решили перестраховаться, думаю, что меня выпустят к завтраку. Они же врачи и в ответе за каждого из нас, так что винить их нечего, главное, чтобы мой шабаш не разгулялся без вожака, - он тихо засмеялся, представляя Боггарта или Огниво, которые уже громят комнату и лезут в драку.<br />У Ковена было стойкое ощущение, что его изучают. Взгляд Химеры обычно колючий, теперь же был весьма любопытствующий, парень не знал, хорошо это или плохо, но во всяком случае сейчас было спокойно, а это самое главное.<br />-Возможно ты и права, я же считаю, что многих просто гложет обида за то, что их оставили, покинули и они предпочитают об этом не вспоминать, стереть то, что им было неприятно. Ты говорила в нашу первую встречу о том, что мы заигравшиеся тупые дети. Что ж, я пришел к выводу, что это вполне так. Внутри Дома создан свой микромир и каждому, кто сюда попадает приходится принимать правила этого мира и включатся в игру, иначе никак. Мы замерли в этих стенах и каждого страшит то, что за их пределами. Мы как... крысы в домике, нам страшно за его пределами, мы считаем, что за пределами домика огромный и злой мир, который не сможет нас принять. Все мы тут чем-то больны, но процент больных в мире ниже, чем здоровых, вот мы тут сидим и думаем, что такие как мы там не нужны и что выпуск это по большей части конец света, нашего света, без возможности на будущее... - он смотрел куда-то в стену, когда говорил это, потом словно очнулся и на губах вновь появилась улыбка. -Софистика... Извини... - махнул рукой и ему вдруг яро захотелось курить, аж во рту пересохло как.<br />Услышав про неправоту своего отца, Ковен тихо засмеялся, запрокинув голову. Этот человек, который назывался его отцом был очень часто неправ в глазах Ковена. Парень понимал это так отчетливо и твердо, даже не взирая на опыт лет своего родителя, но возненавидеть его так и не смог, просто потому что этот мужчина был его кровью.<br />-Думаю, что я переживу разговор с тобой всю ночь, если ты не будешь на меня нападать, сейчас у меня нет сил отбиваться, да и желания тоже. Ты неплохой человек, Химера, когда убираешь свои иголки. Я бы даже сказал, что ты весьма приятный собеседник, - он привстал и сел на кровати, облокотившись на подушку. -Тебе удобно на полу?</p> <p>0<br />Поделиться<br />10<br />2015-05-04 15:31:41</p> <p>&#160; &#160; Автор: Химера<br />&#160; &#160; Нотердамская<br />&#160; &#160; Химера<br />&#160; &#160; Стая:<br />&#160; &#160; Девушки;</p> <p>&#160; &#160; Статус:<br />&#160; &#160; домовец;</p> <p>&#160; &#160; Диагноз: шейный спондилёз;</p> <p>&#160; &#160; Личное дело</p> <p>&#160; &#160; Дневник<br />&#160; &#160; Зарегистрирован: 2015-02-07<br />&#160; &#160; Сообщений: 888<br />&#160; &#160; Уважение: [+55/-0]<br />&#160; &#160; Позитив: [+6/-0]<br />&#160; &#160; Подарки: 70#Добро пожаловать в Дом,49#За регистрацию канона,31#Глотни чайку и не парься),97#Талантливому парикмахеру от неблагодарного клиента),</p> <p>На слова относительно загулов, зеленоволосая только пожала плечами. По крайней мере особого шума, когда она уходила от жилого здания она не слышала. Тумбочки из окон не летали, а если бы и летали, она это считала вполне в порядке нормы. У девушек конечно не летали тумбы, но вот подушки - бывало. Пару раз били случая битья окон, но тогда всем капитально влетело. Они же девочки, они должны быть тихими и спокойными. А не кидаться шкатулками в окна. Но мало ли что. Зато из окон летали горшки с цветами. Часто. Но вот тут уже по чистой случайности. Просто кто-то случайно махал руками и горшки вылетали в открытые окна. За это из даже особо не ругали.<br />-Они врачи, о которых желают слышать как можно реже. Ну разве что за исключением первой. Они то тут почти как дома. Так что со своей ответственностью - держались бы они подальше, - немного мрачно заметила девушка, впрочем в голосе звучало скорее безразличие. Она действительно никогда не была рада паукам. Слишком просто было упрятать ее здесь, где она себя чувствует потерянной и слабой. И тогда она точно никогда не выберется. Поэтому молчать. Обо всем молчать. А там - можно попросить Крысу стащить что-нибудь из наружности. Были бы деньги. Зато дальнейший монолог заставил ее замолчать и слушать молча. Наверное потому что она удивилась. Потому что никто не соглашался с тем, что она обычно говорит. Отрицают, уходят от разговора. Но не соглашаются и не возвращаются к этим темам. А Ковен сам начал говорить об этом. И было так странно слушать свои же мысли со стороны.<br />-А те, кто нарушают правила игры - становятся изгоями. И чем глобальнее нарушение - тем больше плохого о тебе говорят. Хотя это и не всегда плохо. Трезвее смотришь на реальность. Реальность, которая не радует ярким цветом и не вызывает желания к ней прикоснуться. И поэтому мы боимся. Даже если бы это не диктовали какие-то там правила. Страх всегда остается. И чем дольше ты боишься, тем глубже опускается вниз страх и ты перестаешь его замечать, - высказалась Химера, не замечая, что машинально лишь повторяет то, что уже сказал парень. Просто здесь сложно было не согласится. И от этого было немного грустно, но только немного. Страх действительно был внутри, но сейчас могильник был страшнее. Казалось реальности не существовало в целом. Какая разница - что там, в наружности? Она далеко и не так уж стремится получить их обратно. Химера размышляла, что по идее у нее как раз все будет хорошо. Добрые родители, беспокоящиеся о ней. Тихие, скромные. В противовес ей. Вот только она не будет замечать их и умрет без ощущения изнанки.<br />-Нет. Но мне не привыкать, - ответила девушка, не уточняя, что она привыкла сидеть на чердаке, а таскать туда подушки - мало того, что неудобно, так еще и бесполезно. Они быстро сгниют. А вот пледы более живучи. Но от них не становится мягче. Так что к жесткому полу ей было точно не привыкать. А стоять сейчас ей самой не хотелось. Просто потому, что ей грозило застрять тут по меньше мере на несколько часов.<br />-И я просто не люблю могильник. Только и всего, - добавила она, отвечая на слова, что оказывается она умеет быть приятной. Она и не отрицала, что умеет. Просто ее слишком легко можно было вывести из себя. А сейчас на нее давила атмосфера.</p> <p>0<br />Поделиться<br />11<br />2015-05-04 15:57:24</p> <p>&#160; &#160; Автор: Ковен<br />&#160; &#160; Активный участник<br />&#160; &#160; Ковен<br />&#160; &#160; Стая:<br />&#160; &#160; Шабаш;</p> <p>&#160; &#160; Статус:<br />&#160; &#160; Вожак;</p> <p>&#160; &#160; Диагноз: Обширный ожог тела;</p> <p>&#160; &#160; Личное дело</p> <p>&#160; &#160; Записки Ковена<br />&#160; &#160; Зарегистрирован: 2015-02-05<br />&#160; &#160; Сообщений: 52<br />&#160; &#160; Уважение: [+8/-0]<br />&#160; &#160; Позитив: [+4/-0]<br />&#160; &#160; Подарки: 70#Добро пожаловать в Дом,68#За регистрацию неканона,</p> <p>Со словами Химеры трудно было спорить. Ковен был и согласен и нет одновременно. Вожак вздохнул, стараясь отбросить мысли о сигарете:<br />-В том-то и дело. Они знаю, что их тут не особо любят, поэтому цепляются за каждого, кто попал к ним в руки просто чтобы оправдать свое положение врачей и нахождения здесь. Поверь мне, они были бы рады, если бы нас тут вообще ни разу не было, но тогда смысл их существования в Доме сводился бы к нулю, - медленно проговорил парень.<br />Никому не нравится, когда их считают бесполезными, никому не хочется думать о том, что все, что они делают - это пустая трата времени и даже вредительство. Отчасти, Ковену было даже жаль пауков и он был бы не против поваляться в могильнике пару-тройку дней, но вот как-то внутренне он ощущал, что вряд ли способен на такой подвиг.<br />-Именно, Химера! - воскликнул Ковен, когда девушка начала продолжать его мысль и ему было искренне радостно, что они нашли общий язык. -Даже мне страшно, но я способен бороться с этим, просто потому что вместе с этим страхом во мне живет понимание неизбежности и рано или поздно я привыкну к существованию вне этого места, потому что человек существо адаптируемое, - он потянулся к графину, что стоял на тумбе и быстро отпил из него большими глотками, стараясь приглушить сухость во рту.<br />Размышления. Они витали в воздухе и Ковен мог поклясться, что сейчас почувствует их запах. Странное ощущение, видимо, это действительно могильник. Странное название для места, где тебя все таки пытаются поставить на ноги, а не убить.<br />-Велика сила самовнушения. По сути, это место наоборот создано для того, чтобы отсюда выходили здоровыми... - задумчиво протянул парень. -Если хочешь, можешь присесть на кровать, я не кусаюсь... - как бы между прочим предложил Ковен абсолютно без задних мыслей.</p> <p>0<br />Поделиться<br />12<br />2015-05-04 16:35:47</p> <p>&#160; &#160; Автор: Химера<br />&#160; &#160; Нотердамская<br />&#160; &#160; Химера<br />&#160; &#160; Стая:<br />&#160; &#160; Девушки;</p> <p>&#160; &#160; Статус:<br />&#160; &#160; домовец;</p> <p>&#160; &#160; Диагноз: шейный спондилёз;</p> <p>&#160; &#160; Личное дело</p> <p>&#160; &#160; Дневник<br />&#160; &#160; Зарегистрирован: 2015-02-07<br />&#160; &#160; Сообщений: 888<br />&#160; &#160; Уважение: [+55/-0]<br />&#160; &#160; Позитив: [+6/-0]<br />&#160; &#160; Подарки: 70#Добро пожаловать в Дом,49#За регистрацию канона,31#Глотни чайку и не парься),97#Талантливому парикмахеру от неблагодарного клиента),</p> <p>Зеленоволосая нахмурилась слушая размышления на счет пауков. По сути эти размышления были конечно совершенно верными. Но она совершенно не хотела с этим мирится. Просто потому, что она все равно не любила могильник, не любила пауков, хотя и знала, что они вполне вменяемые люди, которые просто не понимают законов Дома. Но сути это не меняло. Она не любила их и вряд ли когда перестала бы относится к ним с напряжением. Просто потому, что они хотят как лучше и потому что понятие лучше у них весьма рознится. В этом плане Химера была таким же домовцем, как и большая их часть. Она не переносила, когда ее ограничивали чем-то. А учитывая ее пренебрежение к правилам в целом - ограничения для нее существовали весьма смутно и разве что в моменты, когда она четко ощущала что дальше - нельзя. И ограничения она воспринимала особо остро. Особенно ограничение свободы, олицетворением которой и были взрослые. И они считали, что они действительно дети. Потому что они не знали, сколько они пробыли там, за швом реальности. Но именно незнание оправдывало и пауков и воспитателей и прочих. Незнание, которое у них никогда не избавляло от ответственности. То самое, которое освобождало их от всего, чем грозило другим, тем кто знал. И это знание было хуже, чем его отсутствие. Восклик заставил ее машинально напрячься. С тишине палаты он прозвучал слишком громко и вызывающе. Привлек слишком много внимания.<br />-Тише. Иначе они решат, что тебя стоит усыпить от греха подальше, - мрачно заметила она, прислушиваясь к тишине коридора. Вероятность конечно была мала, но закон подлости никто не отменял. А он работал лучше всякого закона Дома.<br />-Может человек и адаптируемое. Только я давно перестала верить в человечность некоторых людей. Просто потому, что они всегда были не частью этого мира. И вряд ли смогут жить в наружности. Задохнуться раньше. Хотя ты прав, все дело только в адаптации. И способности к ней, - сказала она, стараясь сделать голос как можно более безразличным. Хотя в нем то и дело проскакивали нотки иронии. Химера не могла не смеяться над тем, что оказывается все так удивительно просто. Либо ты становишься другим, либо умираешь. Закон эволюции. А ей не хотелось ни умирать, ни эволюционировать. Может поэтому она всегда так отчаянно сопротивлялась. На слова парня про то, что здесь должны выздоравливать, Химера только пожала плечами.<br />-Некоторые и выздоравливают. Из тех, кто привык быть здесь. Те же фазаны или Рыжая, которая по хорошему должна пролежать еще несколько месяцев минимум, а она уже буянит, - сказала девушка, поднимаясь и пересаживаясь на кровать. Она вообще сомневалась, что здесь кто-то может кусаться. Могильник делал людей похожими и стирал какую-то странную грань в понимании о чужеродности. Просто потому, что если ты здесь, значит ты уже не чужой, а такой же как и все здесь. И какой смысл тогда царапаться между собой, если все хотят только одного - выйти отсюда.</p> <p>0<br />Поделиться<br />13<br />2015-05-07 11:46:53</p> <p>&#160; &#160; Автор: Ковен<br />&#160; &#160; Активный участник<br />&#160; &#160; Ковен<br />&#160; &#160; Стая:<br />&#160; &#160; Шабаш;</p> <p>&#160; &#160; Статус:<br />&#160; &#160; Вожак;</p> <p>&#160; &#160; Диагноз: Обширный ожог тела;</p> <p>&#160; &#160; Личное дело</p> <p>&#160; &#160; Записки Ковена<br />&#160; &#160; Зарегистрирован: 2015-02-05<br />&#160; &#160; Сообщений: 52<br />&#160; &#160; Уважение: [+8/-0]<br />&#160; &#160; Позитив: [+4/-0]<br />&#160; &#160; Подарки: 70#Добро пожаловать в Дом,68#За регистрацию неканона,</p> <p>Усыпить Ковена мечтали многие, это так, о птичках, но признаваться в этом вожак Шабаша не собирался, ни к чему было знать об этом кому-то. В могильнике парень бывал нечасто, может быть поэтому его решили закрыть в этой палате, просто чтобы наконец-то взять у него все полагающиеся анализы, а то черт его знает, когда в следующий раз этот человек решит наведаться в логово пауков.<br />-Что касается людей, которые не могут жить в наружности, они не попадут туда. Это уже совсем другой вид людей, я даже сомневаюсь, что это вообще люди... - уже достаточно серьезно заговорил молодой человек. -Не хочу ничего конкретно говорить, это лишь мои предположения, но та сторона, она, разумеется, влияет на нас и это место гораздо больше, чем многие могут себе представить и те, кто задыхается вне того мира, они прост не принадлежат этому или... думают, что не принадлежат, самовнушение это тоже великая вещь... - на этом он замолчал надолго, уставившись куда-то мимо девушки.<br />Когда Химера присела на кровать, Ковен чуть встрепенулся и пододвинулся, по возможности дав зеленоволосой расположиться так, как ей будет удобно:<br />-Это тоже привычка и адаптация. Люди, которые провели где-то свое детство безвылазно, они и будут себя чувствовать тут комфортно. Вырос бы я в каком-нибудь сыром склепе, мне бы тоже было прикольно там, а не в чистом теплом помещении с большим количеством света, - пожал плечами парень.</p> <p>0<br />Поделиться<br />14<br />2015-05-07 16:53:06</p> <p>&#160; &#160; Автор: Химера<br />&#160; &#160; Нотердамская<br />&#160; &#160; Химера<br />&#160; &#160; Стая:<br />&#160; &#160; Девушки;</p> <p>&#160; &#160; Статус:<br />&#160; &#160; домовец;</p> <p>&#160; &#160; Диагноз: шейный спондилёз;</p> <p>&#160; &#160; Личное дело</p> <p>&#160; &#160; Дневник<br />&#160; &#160; Зарегистрирован: 2015-02-07<br />&#160; &#160; Сообщений: 888<br />&#160; &#160; Уважение: [+55/-0]<br />&#160; &#160; Позитив: [+6/-0]<br />&#160; &#160; Подарки: 70#Добро пожаловать в Дом,49#За регистрацию канона,31#Глотни чайку и не парься),97#Талантливому парикмахеру от неблагодарного клиента),</p> <p>Забавно было слушать то, что сама когда-то говорила кому-то. Или может просто себе. Химера уже и сама не помнила. Однако знала, что подобные мысли были где-то. И сейчас она почти ощущала, что слышит себя со стороны. В замершем мире слышался голос парня, почему-то сейчас совершенно не раздражающий. Может все дело было в интонациях. В коридоре раздались шаги, но зеленолосая просто прислушивалась к ним. Скорее всего это обход. Но Ковен говорит не так громко, а она молчит вовсе. Может быть пройдут мимо. Мало ли здесь людей, которые говорят по ночам. Лишь бы не нашлось сердобольных, которым нечего делать не дежурстве. Хотя среди всех пауков казалось такая особь была лишь одна. Но она предпочитала ходить к девушкам, считая, что может им чем-то помочь. Это было весьма глупо. Девушки в доме всегда были ни чуть не лучше мужской половины. Просто тише, хитрее и им проще было выглядеть милыми и беспомощными. Хотя тут им конкуренцию определенно составляла фазанья стая. До такой степени не умели прикидываться даже девушки. Хотя у Химеры возникали определенные подозрения на счет того, что первая действительно прикидывается. Может им уже мозги промыли настолько. За окном шумел ветер, стучал в окно и будто звал за собой. В другой раз возможно зеленолосая и не удержалась бы. Но сейчас в ней явно просыпалось чувство вины, которое обязательно придет, если она попытается сбежать.<br />-Вот поэтому людей я и не люблю, - ответила она наконец на все высказанную тираду и снова замолчала. Потому что своими словами она сказала многим больше, чем могла бы пустись куда-то в философские изыскания. Да и зачем? Ковен и сам все сказал. Он сам сказал, что среди них есть не люди. И они не смогут выжить за границами дома. И пускай это будет все что угодно, просто для этого надо один раз понять кто ты на самом деле и больше не пытаться влезть в чужую шкуру.<br />-А кем считаешь себя ты? - поинтересовалась она еще пол минуты спустя, так и не переведя взгляд от окна в которое то и дело прилетали листья и исчезали подхваченные ветром. Ответ ей был не столь важен, скорее это была просто попытка нарушить возникшую тишину. Она же обещала говорить и она говорит, хотя уже не знает о чем. Время тянется словно нити сквозь пальцы и она почти ощущает их, эти нити. Настороженно следит за ними краем глаза. Нити способны задушить, если неправильно их направить. Но если смотреть на них прямо - они исчезнут, как исчезает изнанка, которую ты заметил.<br />-Может быть. Хотя для таких законов всегда находятся исключения. Законов без исключений и нарушителей не бывает вовсе. Иначе бы этот мир вряд ли бы сохранил равновесие, - сказала девушка и подумала, что изнанка это тот же мир. Просто он отражает реальность и они ни чем не лучше изнанки. Тогда какая разница - кто из них где окажется в момент, когда все замрет на границе слова конец. И для каждого этот конец будет свой. Хотя в этом случае наверное лучше слово финал. К которому обязательно прилагаются титры. Бесконечный текст на белой бумаге - сообщения о смертях, побегах, исчезновениях. Химера помнит прошлый выпуск и как паршиво было тогда, когда она тряслась забившись в угол какой-то комнаты. Тогда убивали всех. И девушки и парни были связанны клятвами, которые теперь никто не дает. Потому что все помнят что было тогда. И вряд ли это когда-нибудь забудут, хоть и не признают.</p> <p>+1<br />Поделиться<br />15<br />2015-05-07 17:20:59</p> <p>&#160; &#160; Автор: Ковен<br />&#160; &#160; Активный участник<br />&#160; &#160; Ковен<br />&#160; &#160; Стая:<br />&#160; &#160; Шабаш;</p> <p>&#160; &#160; Статус:<br />&#160; &#160; Вожак;</p> <p>&#160; &#160; Диагноз: Обширный ожог тела;</p> <p>&#160; &#160; Личное дело</p> <p>&#160; &#160; Записки Ковена<br />&#160; &#160; Зарегистрирован: 2015-02-05<br />&#160; &#160; Сообщений: 52<br />&#160; &#160; Уважение: [+8/-0]<br />&#160; &#160; Позитив: [+4/-0]<br />&#160; &#160; Подарки: 70#Добро пожаловать в Дом,68#За регистрацию неканона,</p> <p>Белые стены постепенно становились серыми, а потом и вовсе почернели. Ковен глянул на тонкую полоску белого света под дверью, которая казалась просто нитью. Парень подумал, что если сейчас дверь откроется, то он наверняка ослепнет окончательно.<br />Осень стучалась в окна своими сырыми пальцами, где-то даже громыхнуло, возвещая о том, что ночь будет весьма мерзкой и дождливой, а это значило, что все тело снова заноет и теперь свидетелем его корчей станет не просто спящая стая, а Химера - девушка, которой он бы не за что в жизни не хотел показать свою слабость. Но и выгонять ее он не желал, все таки она сделала весьма сложный выбор, когда вошла в эту палату, можно даже сказать переступила через себя, а когда люди так делают, то их нельзя выгонять, это неправильно.<br />-Значит, ты не любишь и себя тоже? - не удержался от вопроса Ковен, который ничуть не шутил, он смотрел прямо и весьма серьезно, а на губах не было даже тени улыбки.<br />Возникла пауза. Иногда полезно делать паузы, во время которых ты сможешь понять и переосмыслить то, что успел нагородить, вот только назад уже не возьмешь, если твой мозг определил некоторые слова как ошибки. Вожак уже успел переварить то, что сказал и понял, что в этот раз вряд ли он сказал что-то не то. Теперь, в тишине палаты на кровати они сидели если не как друзья, то как единомышленники, практически голые, потому что толком не видели друг друга и перестали делить территорию, как-то забыли надеть маски.<br />-Я не знаю... - честно признался парень, когда она задала вопрос, он, конечно, думал над этим, порой не считал себя человеком, но это было скорее больше наваждением, чем сутью. -Изнанка, знаешь ли, заставлять тебя быть чем угодно, но не человеком, но в сущности она вытаскивает из тебя только то, что ты из себя представляешь, ни больше, ни меньше, так что... Ощущаю ли я себя человеком - да, являюсь ли я человеком на самом деле - не знаю... Скорее да, чем нет, потому что я могу дышать спокойно, когда я не на той стороне, я могу забыть о том, что та сторона вообще существует, если мне не напомнить... - еле слышно проговорил парень и прислушался к шагам.<br />Около палаты остановились. Он видел две тени от ног, которые нарушили идеальную полосу белого света. Ковен напрягся, ему совершенно не хотелось, чтобы кто-то поймал Химеру здесь. Парень был даже готов что-то сделать, чтоб только сюда не заходили, но, видимо, отсутствие света и минимальный шум подействовали на неизвестного визитера так, что он решил, что в этой палате и вовсе никого нет. Видимо, вторая смена, которой еще не сообщили, что тут может быть кто-то, хотя, около двери висит записка, хорошо, что бывают невнимательные пауки.<br />-Закон равновесия в действии... - быстро ответил Ковен, когда шаги стихли где-то на том конце коридора.</p> <p>0<br />Поделиться<br />16<br />2015-05-07 18:29:49</p> <p>&#160; &#160; Автор: Химера<br />&#160; &#160; Нотердамская<br />&#160; &#160; Химера<br />&#160; &#160; Стая:<br />&#160; &#160; Девушки;</p> <p>&#160; &#160; Статус:<br />&#160; &#160; домовец;</p> <p>&#160; &#160; Диагноз: шейный спондилёз;</p> <p>&#160; &#160; Личное дело</p> <p>&#160; &#160; Дневник<br />&#160; &#160; Зарегистрирован: 2015-02-07<br />&#160; &#160; Сообщений: 888<br />&#160; &#160; Уважение: [+55/-0]<br />&#160; &#160; Позитив: [+6/-0]<br />&#160; &#160; Подарки: 70#Добро пожаловать в Дом,49#За регистрацию канона,31#Глотни чайку и не парься),97#Талантливому парикмахеру от неблагодарного клиента),</p> <p>Заданный вопрос все же заставил зеленоволосую усмехнутся. Кажется и так было ясно, что если бы она не любила себя, то вряд ли у нее был бы столь паршивый характер. Те, кто не любят себя обычно становятся серыми тенями себя самих и перестают замечаться другими. И их ставят все ниже и ниже. Перестают спрашивать их мнение и вникать в их проблемы. Перестают вовсе видеть в них людей с потребностями и желаниями. Чаще всего они становятся мальчиками и девочками на побегушках. Химера вспомнила свой разговор с Самозванкой. Она была как раз на пути к тем, кого перестают замечать. Правда она не пыталась этому сопротивляться и поэтому становилась все более незаметной. Хотя Химера внимательна и всегда видит таких чуть чаще и чуть больше. Может поэтому ее злит превосходство тех, кто считает что должен превосходить. И тем смешнее это было слышать как раз от такого, который ее злит. Она и не отрицала для себя, что он не перестает ее злить. Просто сейчас все было немного иначе и потом все станет на свои места. Он снова будет злить ее своими интонациями в голосе и своей аурой превосходства.<br />-А с чего ты взял, что я считаю себя человеком? - поинтересовалась она, хотя вопрос был риторический. И не совсем верно поставленный. Она не только не считала себя человеком, но и ощущала себя просто существом заключенным в оболочку человека. До поры до времени. И она все чаще рвалась отсюда - туда. Но редко об этом говорила. Слушая ответ, она поджала губы и закрыла глаза. Все-таки смысла в этом не было. А так быстрее привыкнет к темноте.<br />-Значит ты останешься на этой стороне, потому что не захочешь остаться на той. А я вряд ли когда-то хотя бы пыталась быть человеком. Так сложилось, что для меня даже те люди, что привели меня сюда больше десяти лет назад - всего лишь люди. Я не испытываю к ним ничего. Меня к ним не тянет. И даже хорошо, что я не видела их уже лет пять, - даже как-то весело закончила девушка, хотя веселого в этом было мало. Снова шаги в коридоре и внезапная остановка. Зеленоволосая напряглась, ощущая, что при желании она может сейчас на каком-то порыве и правда провалиться на изнанку. Случайно, как это всегда бывало. Но в повисшей темноте, где ощущалось только дыхание, снова послышались шаги. Не провалилась. Обошло. Девушка открыла глаза и добавила: Я уже не помню, как выглядит мир за границами Дома.<br />После этого она замолчала, размышляя, что говорит слишком много. С ней это случалось редко. Настолько редко, что это был третий раз в ее жизни. И она понятия не имела зачем она снова становится настолько открытой. Видимо взаимность на взаимность, открытость за открытость. Почему-то ей казалось, что Ковен не врет. И что было забавно - она редко встречала людей, которые рисковали говорить о чем-то подобном не на стенке, не в ночь сказок. А просто так. Наверное все дело было в этой палате и расстоянии между ними. Когда сидишь и только и боишься того, что дверь откроется. И точно знаешь, что человек рядом ощущает тоже самое. Общие эмоции до сих пор оставались тем ключом, который открывает многие двери.</p> <p>0<br />Поделиться<br />17<br />2015-05-08 11:35:11</p> <p>&#160; &#160; Автор: Ковен<br />&#160; &#160; Активный участник<br />&#160; &#160; Ковен<br />&#160; &#160; Стая:<br />&#160; &#160; Шабаш;</p> <p>&#160; &#160; Статус:<br />&#160; &#160; Вожак;</p> <p>&#160; &#160; Диагноз: Обширный ожог тела;</p> <p>&#160; &#160; Личное дело</p> <p>&#160; &#160; Записки Ковена<br />&#160; &#160; Зарегистрирован: 2015-02-05<br />&#160; &#160; Сообщений: 52<br />&#160; &#160; Уважение: [+8/-0]<br />&#160; &#160; Позитив: [+4/-0]<br />&#160; &#160; Подарки: 70#Добро пожаловать в Дом,68#За регистрацию неканона,</p> <p>Ковен готов был честно признаться, что девушка взрывает ему мозг. Конечно, про себя, не вслух, хотя, кажется, что Химера была готова выслушать это и вслух, даже подозревала о том, что парню чуть более сложнее дается их разговор, который уже сводился не длительным монологам, а к коротким ответам, без ударения в словоблудие. Все потому, что голова сейчас уже просто ужасно болела, а ко всему прочему еще прилепилась ноющая боль во всех пораженных ожогами участках собственного тела.<br />-Вот уж действительно, я взял это с потолка, - тихо засмеялся Ковен, признав свою ошибку, хотя это в сущности была не ошибка, а просто неправильно поставленный вопрос.<br />Эта вся философия здорово напрягала его воспаленный мозг. В один момент парень понял, что просто дико хочет спать, но понимал так же, что он не сможет уснуть, пока болит голова. Еще одним вариантом было встать и покурить возле окна. -Просто я четко ощущаю, что не принадлежу той стороне, я скорее там гость, которому любезно разрешили иногда навещать тот мир, я больше инороден там, чем здесь, только и всего... - пожал плечами Ковен, а про себя добавил, что даже если бы он и мог быть на Изнанке когда ему вздумается, то все равно бы выбрал этот, реальный мир, просто потому что этот мир ему более знаком.<br />Он помнил, как выглядел мир за границами серых стен, но старался вспоминать об этом как можно реже, все таки зачем думать о том, чего ты не увидишь до определенного срока. Он не ощущал себя запертым в клетке, чтобы тосковать о свободе, но и не считал, что свободен здесь.<br />-Видимо собака зарыта в том, кто сколько тут провел времени и насколько давно это было... Я все таки попал сюда в более менее сознательном возрасте... - подытожил слова Химеры вожак и устало вздохнул, подавив зевок.</p> <p>0<br />Поделиться<br />18<br />2015-05-08 13:53:19</p> <p>&#160; &#160; Автор: Химера<br />&#160; &#160; Нотердамская<br />&#160; &#160; Химера<br />&#160; &#160; Стая:<br />&#160; &#160; Девушки;</p> <p>&#160; &#160; Статус:<br />&#160; &#160; домовец;</p> <p>&#160; &#160; Диагноз: шейный спондилёз;</p> <p>&#160; &#160; Личное дело</p> <p>&#160; &#160; Дневник<br />&#160; &#160; Зарегистрирован: 2015-02-07<br />&#160; &#160; Сообщений: 888<br />&#160; &#160; Уважение: [+55/-0]<br />&#160; &#160; Позитив: [+6/-0]<br />&#160; &#160; Подарки: 70#Добро пожаловать в Дом,49#За регистрацию канона,31#Глотни чайку и не парься),97#Талантливому парикмахеру от неблагодарного клиента),</p> <p>Слушая рассуждения, Химера только иногда отвлекалась от созерцания одной точки, а точнее погоды за окном и не торопилась что либо говорить. А просто сидела с закрытыми глазами. Пытаясь ощутить мир на всех границах. На эту мысль ее навела та встреча на чердаке. И теперь она пыталась ощутить чуть больше, чем привыкла. Она вообще не сильно часто говорила. Чаще слушала. И пока не наступала тишина, она предпочитала дать выговорится собеседнику. Так можно узнать многим больше, чем спрашивая. Люди сами очень часто говорят лишнего, когда чувствуют, что их слушают.<br />-То есть ты считаешь, что те же Сфинкс, Слепой, Рыжий, Стервятник... Все попали сюда не осознавая ничего? - даже чуть насмешливо уточнила Химера, размышляя, что все они когда-то перемещались в одном пространстве. Но тогда большая часть из них носили другие имена и редко находили общий язык. А после случившегося в самую длинную перед тем выпуском, они и вовсе прекратили общаться. Однако это не изменило того, что они уже тогда были не самыми неразумными. Просто тогда у них были какие-то стремления, тайны, желания. Тайны остались, а вот философия восприятия изменилась. Они выросли. Некоторые даже слишком сильно, по крайней мере так ощущала сама зеленоволосая. Она же научилась видеть тех, кого коснулась изнанка и держать язык за зубами о том, что происходит там, где шов реальности расходится. Скорее уловив, чем заметив, что Ковен все-таки засыпает, она подумала, что ее действительно сложно выдерживать. Особенно когда в ней просыпается древнее чудовище, которое заставляет ее каменеть.<br />-Если засыпаешь - скажи, я пойду к Рыжей. Из могильника выбраться уже не получится, но Рыжая вряд ли спит. У нее для этого слишком много энергии, - сказала девушка, стараясь не повышать голос, чтобы не спровоцировать новый приступ внимания к этой палате. По идее все должны были уже спать. Но домовцы вообще редко спали в могильнике. Если только становилось совсем тошно. В той же клетке тоже можно было поспать, при большом желании. А тут хотя бы точно знаешь, что за тобой не следят.</p> <p>0<br />Поделиться<br />19<br />2015-05-08 16:39:28</p> <p>&#160; &#160; Автор: Ковен<br />&#160; &#160; Активный участник<br />&#160; &#160; Ковен<br />&#160; &#160; Стая:<br />&#160; &#160; Шабаш;</p> <p>&#160; &#160; Статус:<br />&#160; &#160; Вожак;</p> <p>&#160; &#160; Диагноз: Обширный ожог тела;</p> <p>&#160; &#160; Личное дело</p> <p>&#160; &#160; Записки Ковена<br />&#160; &#160; Зарегистрирован: 2015-02-05<br />&#160; &#160; Сообщений: 52<br />&#160; &#160; Уважение: [+8/-0]<br />&#160; &#160; Позитив: [+4/-0]<br />&#160; &#160; Подарки: 70#Добро пожаловать в Дом,68#За регистрацию неканона,</p> <p>Ковен поморщился, когда девушка начала перечислять имена. В таких разговорах лучше вообще не упоминать имен, неправильно это. Вожак вздохнул и приложил указательный палец к губам. Глаза его были полуприкрыты и он напоминал какого-то укуренного идиота, который видит уже пятый сон.<br />-Я вообще ничего не считаю, касательно этого... - мягко проговорил парень и он действительно понятия не имел о том, какое сознание у этих людей. -Если меня бросает на ту сторону, то почему существ с той стороны не могло однажды бросить сюда? - задал он очень простой вопрос и расплылся в улыбке. -А что если их бросило очень давно... Еще до того, как они попали в Дом? Или ты думаешь, что вход только один, так же как и выход... - на этом он замолчал на очень долгое время, прикрыв глаза.<br />Ресницы Ковена дергались, словно он наблюдал какой-то сон, на деле же он просто размышлял. Иногда такие разговоры уводили далеко-далеко и даже закончив разговор, ты продолжаешь думать и проговаривать про себя.<br />-Да, прости, отвратительная погода, я очень устал... - наконец выдавил вожак Шабаша и почувствовал себя стариком.<br />Больше он не сказал ни слова, только кивнул на прощание, когда зеленоволосая покидала его палату,&#160; а потом провалился в глубокий сон.</p> <p>0<br />Поделиться<br />20<br />2015-05-08 17:24:50</p> <p>&#160; &#160; Автор: Химера<br />&#160; &#160; Нотердамская<br />&#160; &#160; Химера<br />&#160; &#160; Стая:<br />&#160; &#160; Девушки;</p> <p>&#160; &#160; Статус:<br />&#160; &#160; домовец;</p> <p>&#160; &#160; Диагноз: шейный спондилёз;</p> <p>&#160; &#160; Личное дело</p> <p>&#160; &#160; Дневник<br />&#160; &#160; Зарегистрирован: 2015-02-07<br />&#160; &#160; Сообщений: 888<br />&#160; &#160; Уважение: [+55/-0]<br />&#160; &#160; Позитив: [+6/-0]<br />&#160; &#160; Подарки: 70#Добро пожаловать в Дом,49#За регистрацию канона,31#Глотни чайку и не парься),97#Талантливому парикмахеру от неблагодарного клиента),</p> <p>На сей раз уже мягко заткнули ее, но возмущаться она не стала. Просто потому, что шуметь им точно не стоило, хотя подобное она точно считала необоснованным. Но она не стала шуметь или возмущаться. Посчитала, что пускай они будут квитами, пусть ее и разозлило подобное. Она только глубоко вдохнула и промолчала. Заговорила она позже, уже перейдя практически на шепот:<br />-Не думаю. Реальность то и дело расходится, иначе бы как кто-то оказывался там или вне ее, - пожала плечами зеленоволосая, лишь подтверждая слова парня, а не осуждая и не пытаясь сказать ему что-то наперекор. Просто потому, что их рассуждения пришли к тому, что они знают и думают одно и тоже. Сделали одни и те же выводы, посмотрев с одной и той же точки зрения. Вот только он остается существом отсюда, а она оттуда. И это делает их абсолютно разными людьми, при всей схожести мысли. Это было не грустно, но заставляло задуматься. Услышав, что и думала, Химера только соскочила с кровати. Она бы удивилась скажи он, что ему вовсе не сложно и дальше разговаривать. Но нет. Никаких удивлений и открытий. Впрочем за эту часть ночи ей вполне хватило того, что она и так узнала. И теперь ей предстояло не раз подумать о сделанных выводах. Но вряд ли у нее было мало времени, скорее наоборот.<br />-Я все таки ошиблась на счет тебя, Ковен. Тихой ночи, - сказала она у двери и открыв ее, выскользнула в коридор и поспешив в сторону палаты Рыжей.</p> mybb@mybb.ru (Alisa Bekker) Sun, 12 Mar 2017 12:01:41 +0300 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=322#p322 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=321#p321 <p>ЭПИЗОД МЕСЯЦА<br />Дом раскисал под осенними дождями и кое-где осыпался. Сегодня жертвой непогоды стала эта слепая кишка, упирающаяся в тупик, наглухо замурованная ещё сотню лет назад. Обвалился пласт штукатурки – ничего особенного, никого не задело, обошлось, но все усиленно препарировали мусор. Потому что в осколках – пятна красок и обрывки линий, как оказалось позже – кусочки мозаики, старого рисунка, оставленного здесь кем-то когда-то зачем-то. Картинка была мрачной, несмотря на обилие цвета и форм и отсутствия внятного сюжета: спирали и закорючки сплетались вместе в причудливую кислотную геометрию, по лабиринтам узоров бродили странные животные – безликие химеры, все с разным количеством лап, хвостов и голов. Всё вместе напоминало траурную вязанку крысиного короля. Картинка была нездоровой. Старой. И смутно знакомой: внизу невнятная подпись, угадать которую могли лишь те, кто знал Дом с малолетства. Фреска со стенки – этакая невидаль для отупевшего по осени домовского люда. Дети принялись растаскивать её по кусочкам, они уносили Историю в полной горсти, рассовывая по карманам, ещё не зная, зачем спасают, но чувствуя – это очень-очень важно, спрятать фреску, пока не пришли глупые взрослые. Дело не в красоте – их стены и без того кренятся во все стороны под натиском надписей и рисунков. И даже не в древности находки. А в колесе, которое – они знают – надвигается на них, и с наступлением лета раздавит и подомнёт под себя. Каждая спица этого колеса – безликая химера. Сорока-Ворона унёс картинку в себе. Передал маленькому вихрастому мальчику из далёкого прошлого: там уж точно никто не найдёт.<br />ИНФОРМАЦИОННЫЙ СТЕНД<br />набор видящих временно приостановлен<br />гостевая книга •<br />о Доме и обо всем •<br />мужская половина •<br />женская половина •<br />план здания •<br />сюжет и f.a.q •<br />занятые внешности •<br />стайность и группы •<br />&#9830;16 ноября 16: введен упрощенный шаблон анкеты для нпс персонажей; для игры необходима регистрация одноименного ника. все подробности акции уточнять у администраторов.<br />&#9830; 19 сентября 16: у нас новый дизайн! выловленных блох направляйте прямехонько по адресу Бастарда. <br />&#9830; 18 марта 16: теперь нас можно читать без смс и регистрации! для этого вам всего-то и нужно, что зайти под ником Читатель и ввести простой пароль 1234, и наслаждаться красочными постами и феерическими отыгрышами. </p> <p>&#9830; 20 декабря 15: yне забывайте сообщать нам о npc, которых вы упоминаете в своих отыгрышах, но не желаете вводить полноценными персонажами, - мы внесем их в базу данных. еще раз напоминаем, что на нашей ролевой разрешено регистрировать ники только кириллицей. </p> <p>&#9830; 1 декабря 15: ролевая официально объявляется открытой, однако текстовое наполнение и добавление графического контента все еще активно идет. За пожелания и предложения, а также просто за мнения и активность будем целовать в обе щеки и награждать ананасовыми леденцами.<br />АДМИНИСТРАЦИЯ И МОДЕРАЦИЯ<br />бастард&#160; никто&#160; пастырь&#160; эхо&#160; имя игрока&#160; имя игрока<br />&#9789; HOME'OSTASIS - НАША ГРУППА ВКОНТАКТЕ &#9790;<br />ФОРУМ ВОСПИТАННИКИ ПОИСК ПРОФИЛЬ ВЫХОД<br />новые сообщения активные темы ответы темы без ответов мои сообщения мои загрузки всё прочитано<br />Приветствуем в Серодомье, Читатель. <br />Последний раз вы возвращались из Наружности - Сегодня 09:25.<br />» home'ostasis » куда их выбрасывают » следуй путями Черной 12.11.85<br />следуй путями черной 12.11.85<br />Страница: 1<br />120 декабря 18:20<br />ПИФАГОР [X]<br />1 2 3 5 7 12<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: Видящие<br />&#9830; диагноз: отсутствие правой ноги до колена вследствие травмы<br />&#9830; суть: Прыгун, шаман<br />&#9830; метки в деле: I<br />Пифагор [x]<br />исписано стенок: 282<br />вещицы на обмен: +94<br />цитата<br />СЛЕДУЙ ПУТЯМИ ЧЕРНОЙ<br /></p> <p>&#9830; дата: 12.11.85 &#9830; участники: Док, Сорока-Ворона<br />Вечером, в самом темном углу за перекресточным диваном возится Черная. Черная роется, шуршит, хлюпает и множится, старательно и нервно расползаясь по Дому, потому что от её любимых углов, из щелей под подоконником, от мокрых ботинок ребят тянет подбирающимся к дому снаружи - большим, холодным, скрипучим и слепяще бледным. И Черная спешит - поплотнее заделать все щели, перепрятать все лапки, строить гнезда, гонять тени, метить сны, которые тоже скоро изменятся. Обслюнявленные черной сны капают с волос и ресниц густым ядовитым воском, застывая разводами на знакомых лицах. Все меняется в Доме с наступлением зимы, все готовятся к ней по-своему.<br />ПрофильE-mail<br />221 декабря 17:40<br />ПИФАГОР [X]<br />1 2 3 5 7 12<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: Видящие<br />&#9830; диагноз: отсутствие правой ноги до колена вследствие травмы<br />&#9830; суть: Прыгун, шаман<br />&#9830; метки в деле: I<br />Пифагор [x]<br />исписано стенок: 282<br />вещицы на обмен: +94<br />Интермедия. Док.</p> <p>Док торчит на подоконнике коридора второго, забравшись с ногами, всеми тремя четвертыми, и усердно прячась в единственном, подтянутом до подбородка колене. Он бодрствует, если такое состояние конечно можно назвать бодростью, уже вторые сутки, а вчера еще натерпелся страху на ночь глядя, совершив поход к Клетке. От воспоминаний о предночной вылазке он нервно вздрагивает и косит в сторону собравшихся кучкой девчонок. Они, и пара теней, снуют по коридору, как будто ничего не происходит, широкими овалами, туда и обратно уже второй час свободного времени.<br />Чуют.<br />Больше всего Доку сейчас хочется шевельнуть всеми ложноножками и ложноручками, завернуться в свою тень и незаметно уползти в гнездо, под бок оставленному дремать Коту… хотя бы на пару секунд, пока пернатая подушка проседает под тяжестью головы, забыться зыбким сном.&#160; Эта странная привычка появилась сама собой, как у двух спящих в замкнутом пространстве, когда один спит глубоко, другой бродит по самому краю, между сном и реальностью. Обычно, другим был Док. Свернувшись в своем гамаке, он расползался по комнате невесомой светлой паутинной сетью, чуткой, сладко и ленно поющей на сквозняках. И стоило пришлому всколыхнуть её своим приближением, задеть самую крохотную ниточку, Док тут же просыпался, ощупывая гостя. Своих он знал почти наизусть - кто и как вваливается, въезжает, вбегает, так что можно было просто снова задремать. Но как только появлялся незнакомый, пара внимательных глаз тут же толкала его прямо в лоб из-под задернутой простыни.<br />Но туда ему нельзя, там еще опаснее чем здесь. Два дня обещанного Духу&#160; «не считать» и «не Смотреть» просто растворяют его изнутри. В бледные протравленные потертости проступает теплое уютное свечение, мягкая золотистая шерсть и даже тонкий красивый звон Золотого. Жутковатое зрелище, которое как магнитом притягивает к себе жадных до тепла и верных туманной сизой темноте, злых, разъяренных вторжением. Но и это еще не вся беда, теперь, когда сил совсем нет и глаза закрываются, он все чаще, даже не замечая, смотрит вокруг тем самым Видящим взглядом, и это тоже очень плохо, и поэтому в стаю нельзя. Так что он нашел самое яркое место в доме – вот тут, на подоконнике, и затаился, стараясь потеряться, вливаясь в поток жидкого, белесого и рассыпчатого предзимнего света. И ничто бы не заставило его слезть оттуда на растерзание коридорным, если бы не замеченное краем глаза.<br />В легкой сутолоке бродящих туда-сюда, знакомый силуэт. Длинный тощий и темноволосый, со странной улыбкой – очередная подползающая поживиться тень. Правда тень знакомая, живущая в соседней койке-гнезде, и тоже по-своему чующая зиму.<br />Док спрыгивает из своей рамы. Капли крови расплываются на поверхности воды – охота началась. Не замечая, без потерянного костыля и почти неслышно он в несколько прыжков догоняет состайника, натыкаясь на людей, шерстя их светлым. Все его внимание сосредоточено на иссиня-черном пере, торчащем на затылке среди волос. Он не может с уверенностью сказать, настоящее ли перо, но это его очень волнует.<br />- Откуда ты его подцепил… - шепчет сам себе Док, наконец решившись и прищипывая находку пальцами, чтобы коротко дернуть. Все это происходит так быстро, что Сорока не оборачивается, просто не успевает своей теневой натурой почуять неладное. А когда оборачивается, Док уже напугано пыхтит, прижатый к стене за поворотом, отбиваясь от любопытных оставшимся в руках липким кусочком чужой темноты.<br />Он уверен - они его съедят. Разорвут на части и съедят, и он останется в них, в Доме, навсегда, и это совсем не страшно. Страшно - когда тебя трогают так много рук, глаз, голосов, когда столько внимательных цепких умов направлены только на тебя. И он концентрируется на розовых языках, как когда-то раньше. У стаи несущихся на тебя диких собак такие красивые розовые гладкие языки – это первое что он успел заметить, и уже чуть позже – желтоватое сверкающее обрамление из зазубренных клыков. Так и сейчас.<br />Его обнюхивают, щупают, трясут, не решаясь броситься, пока не появляется Крестный. Такой же страшный и пестрый как в первую встречу. Просто вырастает за их спинами – выше всех. Док зажмуривается, и как раз вовремя, чтобы не успеть испугаться размашистого широкого удара. Рука, переплетенная извивами проволочных и медных колец, в одно плавное движение выключает свет, заглушая монотонным ушным звоном Золотое и разгоняя акул в свободный круг.<br />Открывает глаза Док в темноте. Темнота привычная, чуть разбавленная светом ночника, потому что Кролик её не переносит. Бока тепло обнимает родной гамак, со стены смотрит выскобленный Духом совсем недавно узор и кроме горящей половины головы ничего совсем не беспокоит. Он наугад ощупывает лицо. Вот пластырь от кого-то с той стороны комнаты, а это склизкое под пальцами, какая-нибудь из «целебных мазей» рыжего. Куда-то в шею упираются пластиковой дужкой сломанные очки, подлеченные мотком черной изоленты. Док смущенно и благодарно улыбается в начинающиеся сумерки зимнего утра. Всем. Сразу.<br />ПрофильE-mail<br />322 декабря 06:31<br />СОРОКА–ВОРОНА<br />сова или жаворонок<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: видящие, тени<br />&#9830; диагноз: маниакально-депрессивное раст-во личности<br />&#9830; суть: летун<br />&#9830; метки в деле: I<br />Сорока–Ворона<br />исписано стенок: 1138<br />вещицы на обмен: +598<br />Свет ноябрьского солнца царапал глаза, он был тусклый и белый, словно припорошенный не выпавшим ещё снегом, и вообще не давал тепла. Сорока сидел в пустом классе, подставляя солнцу зяблый бок: он замёрз, но рисунок на свитере казался разноцветным настолько, что начинало ломить кости, и птах предпочёл ему чёрную майку. Мёрз – и раздевался, тяготел к теням – и старался уместиться в солнечном пятне, скучал – и торчал здесь один, потому что стыдился всех этих контрастов и не хотел, чтобы кто-нибудь укололся об их острые углы.<br />&#160; &#160; &#160;Он не грустил, но думал. Такой вот он сегодня проснулся.<br />&#160; &#160; А странно это всё-таки выходит со светом.<br />&#160; &#160; &#160;Солнечный свет совершенно не похож на тот, который порой ощущался Сорокой в спальне стаи: тот был как будто бы пробивающийся сквозь трещины в абажуре мягкий свет ночника. Он вообще-то подозревал, кому принадлежит таинственный ночник, но опасался сломать в нём что-нибудь одной только своей догадкой… Это было то редкое дружелюбие, которое позволял на своей территории Дом.<br />&#160; &#160; &#160;Мальчишка соскочил с парты, на которой сидел, и подошёл к окну. Отсюда он видел двор. И одинокую фигурку того, кто тоже пытался скрыться ото всех: это Док. Сорока помахал ему рукой – состайник его не заметил.<br />&#160; &#160; &#160; Хотелось бы тоже уметь что-нибудь особенное, как Док умел смотреть (Сорока слышал, что так говорил про него Дух) или вытворять эти штуки со светом…<br />&#160; &#160; &#160; Птах попробовал претвориться Доком. Уставился в небо, скользя взглядом всё выше, залезая за границы, дозволенные солнцем для смотрения. Прижался лбом к стеклу – чтобы быть поближе, рассмотреть получше, вглядеться. До рези в глазах, а потом –&#160; до чёрных пятен. Пятна росли и множились, чернилами затопив поле зрения. И вдруг сделалось невероятно грустно: Сороке представилось, будто он наблюдает мучительную гибель Солнца, поглощаемого тьмой. Рождение чёрной дыры, после которой не будет ничего: ни удивительного ночника, ни этого класса, ни тем более самого Сороки. Это было настолько неправильным, извращённым, что душу мальчишки скрутило в протесте,&#160; и родился порыв.<br />&#160; &#160; &#160;– Эй! – скрипучий голос над ухом. Сорока повернул голову: над ним зависла грузная фигура воспитательницы с девчоночьей половины.<br />&#160; &#160; &#160;– Зачем ты это сделал?<br />Сделал что? Что, чёрт возьми, это было?&#160; <br />&#160; &#160; &#160;– Окно разбил зачем?<br />&#160; &#160; &#160;Ах, это… Мальчик уставился на битое стекло под ногами. Внутренне похолодел: уже вечер! Осколки, похожие на раскалённые угольки, грудой пламенели в отблесках заката. В краях и сколах солнца было особенно много, казалось даже, будто они кровоточат.<br />&#160; &#160; &#160;Так зачем?<br />&#160; &#160; &#160;Сорока отлично понимал, как будет выглядеть его ответ. Не стоит и пытаться рассказать. Его всё равно никто не поймёт – разве можно понять смерть вселенной? Поэтому он просто пожал плечами.<br />&#160; &#160; &#160;– Ну-ка, пойдём со мной. – Она грубо схватила его за руку. Сорока поморщился. – Ещё и изрезался! Паразит!<br />&#160; &#160; &#160;Воспитательница поволокла мальчишку в сторону Могильника.<br />&#160; &#160; &#160;– Какие-то неправильные дети! – причитала она. С каждым слогом, который отщёлкивал её язык, грозовой тучей набухал голос женщины. – Что, нормальных игр вы придумать не можете?<br />&#160; &#160; &#160;Нормальных. Слово резануло по уху: Сороке сразу вспомнились пламенные осколки стекла. Дом отнюдь не является нормальным местом.<br />&#160; &#160; &#160;…– Обязательно нужно что-то ломать…<br />&#160; &#160; &#160;Птенец подумал, что разбивать и портить – это самые обычные занятия для мальчишек. Типичные. Он занимался этим и в Наружности. Хотя, может быть, он уже тогда был ненормальным? <br />&#160; &#160; &#160;– …А драться? Колотить и мутузить кого-то – зачем?..<br />&#160; &#160; &#160;Док! Это она про него сейчас говорит, – догадался Сорока. А, может, и не про него вовсе… Редко что ли в Доме дерутся?<br />&#160; &#160; &#160;Как бы хотелось ей всё объяснить. Высказать то, что он только что надумал. Слова щекотали горло, уже дрожали на кончике языка, готовые сорваться возмущённой речью. Но, взглянув на воспитательницу, Сорока всё понял: она отлично осознаёт, где находится, знает, что такое есть Дом и его воспитанники. Просто это – её ритуал, все эти бессмысленные слова, ежедневный монолог, который навсегда выстроился в очередность буков и звуков у неё во рту.<br />«Или она робот. Как в том фильме. Со специальным для Дома набором программ…»<br />Крепко привязанный к кухонной табуретке,<br />Сидит безумец, который верит<br />Всему, до чего может дотронуться<br />(Его руки лежат на коленях)<br />ПрофильE-mail<br />423 декабря 10:27<br />ПИФАГОР [X]<br />1 2 3 5 7 12<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: Видящие<br />&#9830; диагноз: отсутствие правой ноги до колена вследствие травмы<br />&#9830; суть: Прыгун, шаман<br />&#9830; метки в деле: I<br />Пифагор [x]<br />исписано стенок: 282<br />вещицы на обмен: +94<br />Если погода позволяла, Док прятался на виду, то есть во дворе – нарезая графичные круги по песку/грязи/листьям/снегу…нужное по сезону подчеркнуть. Обычно на него это находило, а точнее он находил на двор, когда в чем-то провинится или когда нужно крепко подумать.<br />Сейчас повод был аж в квадрате, так что Док неуверенно курсировал по двору, чуть захлебываясь в океане силящихся забраться обратно в голову мыслей. Погода располагала к тому, что еще какое-то время во дворе он будет один, а значит никаких случайных утопленников – лишь маленький, хлюпающий промокшим кедом морской обитатель в поисках подходящей раковины.<br />Хлюп, чвак, щелк…Нужно подтянуть болты на костыле. Хлюп, чвак, щелк…Геометрические приложения двойных интегралов на примере вычисления площади сферы…Допустим…а если заменой переменной…В голове звенят и быстро перемещаются числа, буквы, знаки, все, что может пригодиться в таком сложном деле как представить себе что-то чего не существует, описывающее то, что вокруг нас. Хлюп, чвак, щелк…не выходит, еще один заход, слишком сложно не записывая держать в голове все сразу….море волнуется раз, море волнуется два…море волнуется…Звяк!<br />Док загипнотизирован оранжевым островком света, с ужасом наблюдая, как тот крошится у него под ногой, разбегаясь, заляпывая все вокруг на мгновенье красной зыбкой дрожью.<br />Секунда, и нет никакого островка. На пробу ткнув костылем перед собой – не случилось ли чего плохого с тропой, он вскидывает голову и тут же находит глазами черный провал в дом. В вылизанном закатным солнцем пестром фасаде он, как открытая зубастая пасть или рана, смотря кто и зачем её проделал. В черноте, ловя жалкие отсветы на бледное лицо, показывается птенец, потерянный и явно что-то натворивший, тут же снова исчезает. <br />- Ну вот еще… - Док хмурится, ворчливо морща нос и на крейсерской скорости ретируется на крыльцо, лавируя между оставшимися рыжими пятнами окон и любопытными взглядами. Так его подставить и без предупреждения. Теперь, пока он доберется до второго, как единственный свидетель….если доберется.<br />Все что не делается, все к чему-нибудь. Док спешит, потому что думает, не ввязался ли Сорока в какую-нибудь передрягу, может драку. Он сам конечно не большая подмога, но если единственная возможная – будет неправильно опоздать. Ловко подтягивая костыль подмышку, он делает пару широких прыжков, преодолевая по две ступени, когда ловит топот и шепоток за спиной. Там, с соседней лестницы, спускается неприятная дама и волочит за собой вполне целого, но несколько удрученного возбудителя спокойствия. Волочит прямым курсом в Могильник.<br />Теперь Док спешит вдвойне. Первым делом – на второй. Класс закрыт, внутри на проверку никого, и никаких следов драки. Тут он делает единственную остановку, подбирает пару осколков, чтобы засунуть их в задний карман джинсов и смотрит в разбитое окно во двор. Там на снегу – его следы, заплетающиеся символом бесконечности вокруг двух дворовых деревьев.<br />Прихватив с собой сорочий свитер, он быстро добирается до спальни, ничего не объясняя толком, в спешке переодевается и приводит себя в порядок. Первое правило – если собираешься посетить могильник и вернуться, выгляди отвратительно бодрым и совершенно здоровым. Второе правило – будь как можно более опрятен и незаметен. Мокрые кед и джинсы&#160; стекают на пол, их заменяют сухой мокасин и домашние штаны, в которые перекочевывают осколки. Волосы зачесаны на бок – почти незаметно разбитое ухо, и в довершение - кремовый свитер, который «делает тон лица здоровее»(тоже подарок). На все про все пара минут, правда, поднимаясь со стула Дока немного заносит и ужасно ноет отбитое плечо и натертая костылем подмышка. Вытирать орудие передвижения некогда, так что он мужественно тычет им в джинсы, снимая первый и самый заметный слой дворовой грязи.<br />1,2,3,4,5 … с костылем наперевес, длинными пружинистыми прыжками до лестницы и оттуда уже степенно, восстанавливая дыхание, бодрым маршем до могильника. У дверей трется давешняя грузная, под ручку с Муравьедом, уже готовящимся начать свою иззабугорную, когданибудьзаканчивающуюся морализаторскую речь. Зачем Муравьеду такая длинная морда? В очередной раз по кругу, старая шутка. Чтобы залезть тебе в голову через ухо и вылакать весь компот, который там булькает не оформившимися сухофруктами. <br />Доку подкармливать воспитателя нечем, так что он старательно выбирает момент и, прикрытый грузным женским телом от вездесущего мозгоеда, просачивается в мир стерильности и белого, невозможно яркого света. Пауки, почуяв добычу, высовываются из палат, кабинетов и поворотов, но Док спокоен, неспешен, не кровоточит и не бьется в припадке. А значит, представляет лишь академический интерес.<br />Маловразумительный разговор … никто не принимает всерьез двенадцатилетнего калеку, и ему разрешают подождать на белом железном стуле, пока Сороку перевяжут, немного заштопают, и, не без того, выпьют еще малость крови, заменив её чем-нибудь отупляющим. Док послушно сидит, пряча грязный костыль за спиной, то и дело оглядываясь и удивляясь как быстро с белого пола исчезли его следы. Такое кого угодно заставит подтянуть ноги повыше, но нельзя.<br />Мимо проносится Муравьед, врывается в кабинет и явно затевает допрос по живому. На груди Дока греется амулет от прямых взглядов, вот бы сейчас такой пернатому, но дарить нельзя. Длинный выходит головой вперед, слишком быстро для обычного допроса – то ли Сорока в отключке, то ли его тоже вышибли пауки. Ждут вместе. Воспитатель меряет шагами коридор, достает пачку сигарет, встряхивает, сует одну в рот, чертыхается, убирает. Док старается не отсвечивать, так что тихое и подозрительное «А ты что тут…» чуть не срывает с него всю конспирацию.<br />- Дополнительный осмотр. – мямлит он, бесцветным голосом, не смотря на говорящего.<br />- Хммм…- Муравьед облизывается, то ли думая, то ли уже решив сожрать парнишку сразу, но разворачивается на пятках и уходит. Вот эти его многозначительные «Хммм» всегда заканчивались плохо. <br />Сейчас он выяснит, кто был единственным свидетелем, вернется и…дальше Док предпочитает не заглядывать. Разве что разрешает себе маленькую вольность и подтаскивает колено к подбородку, подальше от жрущего следы пола. Его забота сейчас – раненая птица, с которой творится что-то отшельническое и неприятно хрустящее на зубах, когда пытаешься об этом думать.<br />Пауки на удивление скоры, можно было и не торопиться, да и снаружи никто не рвется, так что Док проникает в палату медлительной поскрипывающей тенью, усаживаясь у кровати на пол и не поворачивая головы изучает обстановку.<br />- Ты звал… - короткий, мягкий, ни то вопрос, ни то упрек, ни то сожаление о своей задержке. Больше ничего, только комфортное молчание.<br />ПрофильE-mail<br />524 декабря 18:46<br />СОРОКА–ВОРОНА<br />сова или жаворонок<br />ссылка на анкету;<br />хронология; отношения;</p> <p>&#9830; статус: воспитанник<br />&#9830; место: видящие, тени<br />&#9830; диагноз: маниакально-депрессивное раст-во личности<br />&#9830; суть: летун<br />&#9830; метки в деле: I<br />Сорока–Ворона<br />исписано стенок: 1138<br />вещицы на обмен: +598<br />Могильные лампы пожирали тени, поэтому сам Могильник казался двухмерным, плоским.<br />&#160; &#160; &#160; Лишенный своего естественного укрытия, мальчишка нервничал, сделался смирным. Как будто пауки затянули своей невидимой паутиной все коридоры и кабинеты, а он, Сорока, вляпался в неё столько раз, сколько это необходимо, чтобы походить на полудохлую обездвиженную муху. Если не сказать, полупереваренную – судя по тому, как на него уставились восьминогие и восьмиглазые. <br />&#160; &#160; &#160;До этого он и не подозревал, что тоже боится лазарета.<br />&#160; &#160; &#160;Его усадили на стул в стерильной пещере Паучьей Королевы. Стул был твёрдым и холодным, словно вытесанным из камня, а Королева – крайне внушительной: молодые паучата-прислужники следили за ней чуть дыша, повиновались малейшему повороту её огромной головогруди. <br />&#160; &#160; &#160;– Так-так, – донеслось из недр королевского халата, и Сороку вместе со стулом пододвинули вплотную к столу. Не забыв при этом приложить птенца боком об угол столешницы, чтобы тот очнулся. Когтистые лапы паучихи потянулись к его рукам.<br />&#160; &#160; &#160; Сорока изрезался не сильно, но кровь всё равно текла: пока его обрабатывали, он успел извазюкать розоватыми разводами свои штаны, стул и краешек стола. Он видел, как действует на пауков запах меди, капающей с порезов, видел красные отблески во всем их множестве глаз. Латали его жадно, остервенело, словно разделывали жертву. Королева фиксировала процесс в журнале.<br />&#160; &#160; &#160; А потом чуть не случилось худшее – в кабинет ворвался Муравьед. Бешеноглазый и тоже голодный до свежей крови, он тут же накинулся на мальчишку, на что Сорока отбивался истерично:<br />&#160; &#160; &#160; – Простите, пожалуйста! – речь на все случаи жизни.<br />&#160; &#160; &#160; Но внушительное гортанное «так-так» положило конец допросу, и паучата вышвырнули мучителя за дверь.<br />&#160; &#160; &#160; – Простите, пожалуйста, – на всякий случай извинился мальчишка за него.<br />По окончанию процедуры его заставили что-то выпить. Это что-то поселило в Сороке тревогу и мятущейся по нутру страх. Затем его оставили в палате ждать чего-то, хотя почти наверняка – для пущего эффекта, и совершенно точно – для того, чтобы дать Могильнику возможность полакомиться им подольше.<br />&#160; &#160; &#160; Когда в палату просачивается Док, Сорока почти не удивляется: то ли отравлен паучьим ядом, то ли на самом деле рассчитывал на что-тов&#160; этом роде.<br />&#160; &#160; &#160; – Прости, пожалуйста, – вылетело на автомате. Сорока морщится. Чёрт! Вот же приставучий мотив. – Не нарочно вышло. И это, и то, другое.<br />&#160; &#160; &#160;Они какое-то время молчат.<br />&#160; &#160; &#160;Значит вот, как оно работает…<br />&#160; &#160; &#160;Сорока упирается взглядом в светлую макушку Дока. Время медвяной росой стекает по стенам. С очередной каплей, разбившейся о кафель, Сороку осеняет:<br />&#160; &#160; &#160;Если позвал, значит зачем-то!<br />&#160; &#160; &#160;– Для начала нужно убраться отсюда.<br />&#160; &#160; &#160;Мальчик&#160; вскочил с койки. Ещё неясно куда – но его уже понесло.<br />&#160; &#160; &#160;– Пойдём!<br />&#160; &#160; &#160;Они выскользнули из Могильника, никем не замеченные. Как будто Птах вёл Дока особой тропой, известной только Теням, встав на которую, становишься невидимым. Или почти невидимым – из закоулков на них порой блестели чьи-то глаза. Когда на душе пасмурно, то втереться в доверие к сумеречному мраку гораздо проще: он чувствует скверное настроение, и готов принять за своего.<br />&#160; &#160; &#160; Мимо спален, кабинетов и коридоров, укутанных вечерним мраком, по лестницам, лишенным острых углов – то вверх, то вниз спешит трёхногий зверь. Нужно успеть до того, как коридорный свет вспугнёт извилистую тропку.<br />&#160; &#160; &#160;Наконец, они оказались в небольшой комнатушке: недостроенный зародыш классной комнаты, где из мебели – только стол, колченогие стулья, щербатый на полки шкаф и почти новое кресло, которое на фоне прочего выглядит настоящим троном. Но самое примечательное в комнате – это полное отсутствие окон.<br />&#160; &#160; &#160;– А ты здорово управляешься! –&#160; похвалил Сорока Дока. Не в смысле ноги, конечно, а в том, что угнаться за молодой Тенью – та ещё задача.<br />&#160; &#160; &#160;Мальчишка уселся на стол.<br />&#160; &#160; &#160;– Вот! – развёл он руками. – По четвергам эти хоромы мои. Вообще-то они принадлежат кое-кому другому, но если умеешь договариваться – перед тобой откроются любые двери. Если тебе снова захочется спрятаться – я могу открыть эту дверь и для тебя.<br />Крепко привязанный к кухонной табуретке,<br />Сидит безумец, который верит<br />Всему, до чего может дотронуться<br />(Его руки лежат на коленях)<br />ПрофильE-mail<br />RSS • Atom<br />Тему просматривают (Гостей: 0, Пользователей: 1) Читатель<br />Страница: 1<br />» home'ostasis » куда их выбрасывают » следуй путями Черной 12.11.85<br />создать форум</p> <p>Пустые гнезда. ГП. GIII&#160; &#160; [FRPG] THE TWILIGHT SAGA&#160; Marauders: Lost Generation&#160; Durmstrang: Legends of the Frost&#160; ВИКИНГИ&#160; &#160; Школа магии Тибидохс и возмездие демона Дозоры: Тайна сумрака&#160; HG: End of an Era&#160; Fairy Tail: Not the Time for Dragons&#160; &#160; HP: Sede Vacante&#160; New-Detroit life: Felidae coke&#160; Поисковое продвижение сайта</p> mybb@mybb.ru (Alisa Bekker) Mon, 27 Feb 2017 21:36:44 +0300 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=321#p321 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=313#p313 <div class="code-box"><strong class="legend">Код:</strong><div class="blockcode"><div class="scrollbox" style="height: 35em"><pre>&lt;!--HTML--&gt; &lt;link href='http://forumstatic.ru/files/0017/b3/41/54030.css' rel='stylesheet' type='text/css'&gt; &lt;center&gt;&lt;div class=&quot;fon&quot;&gt;&lt;center&gt;&lt;div class=&quot;coffefon&quot;&gt;&lt;center&gt;&lt;div class=&quot;name&quot;&gt;&lt;center&gt; Anastasia Dita Katz &lt;br&gt;&lt;span style=&quot;font-family: cuprum; font-size: 13px; letter-spacing: 2px; color: #ffffff; text-shadow:none;&quot;&gt; Имя и фамилия: Анастасия Кац | Прозвища: Мефистофель, Мефи &lt;/span&gt;&lt;/div&gt;&lt;br&gt;&lt;div class=&quot;fact&quot;&gt;&lt;table&gt;&lt;tr style=&quot;background-color: #5c5f0e;&quot;&gt;&lt;td width=&quot;25%&quot;&gt;&lt;b&gt;Дата рождения:&lt;/b&gt;&lt;/td&gt; &lt;td width=&quot;25%&quot;&gt;&lt;b&gt;Ориентация:&lt;/b&gt;&lt;/td&gt;&lt;td width=&quot;25%&quot;&gt;&lt;b&gt;Место рождения:&lt;/b&gt;&lt;/td&gt;&lt;td width=&quot;25%&quot;&gt;&lt;b&gt;Профессия&#9474;Место работы:&lt;/b&gt;&lt;/td&gt;&lt;/tr&gt;&lt;tr style=&quot;background-color: #bac186;&quot;&gt;&lt;td width=&quot;25%&quot;&gt; 15.11.1996 &lt;/td&gt;&lt;td width=&quot;25%&quot;&gt; Пансексуал &lt;/td&gt;&lt;td width=&quot;25%&quot;&gt; Чикаго, США &lt;/td&gt;&lt;td width=&quot;25%&quot;&gt; Татуировщик, модель. &lt;/td&gt;&lt;/tr&gt;&lt;/table&gt;&lt;/div&gt;&lt;center&gt;&lt;/div&gt;&lt;/center&gt;&lt;br&gt;&lt;div class=&quot;fact1&quot;&gt;&lt;table&gt;&lt;tr&gt;&lt;td width=&quot;40%&quot; rowspan=&quot;6&quot;&gt; &lt;center&gt;&lt;img src=&quot;КАРТИНКА КАТЕГОРИИИ&quot;&gt;&lt;br&gt; &lt;img src=&quot;http://sf.uploads.ru/t/ZlG4s.png&quot;&gt; &lt;div class=&quot;vnesh&quot;&gt; Larina Mayner &lt;/div&gt;&lt;/center&gt;&lt;/td&gt;&lt;td width=&quot;60%&quot; style=&quot;background-color: #5c5f0e;&quot;&gt;&lt;b&gt;&#8730; Внешние данные:&lt;/b&gt;&lt;/td&gt;&lt;/tr&gt;&lt;tr&gt;&lt;td width=&quot;60%&quot; style=&quot;background-color: #bac186;&quot;&gt; • рост: 176 &lt;br&gt; • цвет глаз: Карие &lt;br&gt; • предпочтения в стиле: Тёмный &lt;br&gt; • дополнительные приметы: Пирсинг &quot;Укус Георгина&quot;, пирсинг &quot;Медуза&quot;, Татуировки. &lt;/td&gt;&lt;/tr&gt; &lt;tr&gt;&lt;td width=&quot;60%&quot; style=&quot;background-color: #5c5f0e;&quot;&gt;&lt;b&gt;&#8730; Родственники:&lt;/b&gt;&lt;/td&gt;&lt;/tr&gt;&lt;tr&gt;&lt;td width=&quot;60%&quot; style=&quot;background-color: #bac186;&quot;&gt; Анна Кац и Тодд Ваймер &lt;/td&gt;&lt;/tr&gt;&lt;tr&gt;&lt;td width=&quot;60%&quot; style=&quot;background-color: #5c5f0e;&quot;&gt;&lt;b&gt;&#8730; Транспорт&#9474;жильё&#9474;заработок:&lt;/b&gt;&lt;/td&gt;&lt;/tr&gt;&lt;tr&gt;&lt;td width=&quot;60%&quot; style=&quot;background-color: #bac186;&quot;&gt; Анастасия арендует однокомнатную квартиру в одном из северных домов Чикаго, Метро/Автобус, 95$ в месяц; &lt;/td&gt;&lt;/tr&gt;&lt;/table&gt;&lt;/div&gt;&lt;div class=&quot;fact&quot;&gt;&lt;table&gt;&lt;tr style=&quot;background-color: #5c5f0e;&quot;&gt;&lt;td&gt;&lt;/td&gt;&lt;/tr&gt;&lt;tr style=&quot;background-color: #bac186;&quot;&gt;&lt;td&gt;&lt;/td&gt;&lt;/tr&gt;&lt;/table&gt;&lt;/div&gt;&lt;div class=&quot;zagol&quot;&gt;Биография&lt;/div&gt;&lt;div class=&quot;textpole&quot;&gt; —6 ЛЕТ— Мама кричит на дочь, которая уже дышит глубоко и надрывно. Сдерживает горячие слезы, часто моргает и сжимает пухлые губы. Женщина, старшая копия маленькой Анастасии, ругается, её глаза пылают строгостью и злостью. Малютка щурится и забавно дует губы. Она не любит, она так не любит свою маму. Девочка уже хочет уйти, но перед собой видит мужчину с легкой сеткой морщин на лице и карими глазами. Прямо как у неё. Он тепло улыбается дочери и укоризненно смотрит на жену. Лилитана уходит, у нее за спиной плещутся кудряшки, а в глазах тлеют угольки обиды. Она не оборачивается на резкий мамин возглас, на тёплый голос отца. Она хлопает дверью так, что дрожат витражи и убегает на веранду. Там в плетеной корзинке спелая до черноты вишня и целый графин морса со льдом. Лилитана впервые в жизни ненавидит сестричку. —11 лет— В ванной прохладно и чисто. На полочке миска с недоеденной вишней, а ванной Лилитана, старательно полосующая лезвием свои руки. Кровь мажется и стекает, а от боли слегка кружится голова. Семьдесят два. Боли ровно на семьдесят два пореза. И ни разу не задела вену. Слезы жгут щеки от боли, от немощности и одиночества. Родители всегда на работе. Маме всегда не до нее. И если бы не отец – Лилитана уверенна – то резала бы она вдоль, а не поперек. Потому, что Макс всегда обнимет и скажет о том, что Лилитана – красавица, и лучшее ее никого нет. Пусть ей уже не пять, и она знает, что это неправда. Пусть. Пусть, сестра бесится и орет, ревнуя отца. Пусть, она швыряет её вещи и шлет проклятья, ломая диски с любимыми фильмами. Потому, что потом отец посмотрит на нее так, как никогда не смотрит на Лилитану. И ради этого взгляда она готова терпеть недовольства мамы, истерики сестры... терпеть все, что угодно. Лишь бы отец её не оставлял. Голова не перестает кружиться. Кошак почти засыпает, когда ее вытаскивают из ванной родные руки, а ноздри щекочет запах знакомого одеколона. Кошак почти просыпается, слыша громкую ругань из гостиной. Почти потому, что не открывает глаза. Чувствует, что руки ноют и болят от стягивающих бинтов. Лилитане очень хочется пить и спать, но провалиться в сон под крики мамы не возможно. Поэтому она поднимается, едва ли не падая с кровати, и идет в гостиную. Хочется опереться о стену потому, что мир кружится и уже начинает тошнить, но это нереально – руки будто чужие, и даже пальцами шевелить больно. Кошак смотрит на заплаканную мать, на опустошенного отца и понимает, что сказать ей нечего. Она почти не морщится, когда мама прижимает ее к себе. Кошак даже обнимает её в ответ, душа слезы в горле. Лилитана огрызается, посылает Уилла, своего лучшего друга, натягивая рукава кофты до самых ладоней. Ему уже восемнадцать. Он недовольно хмурится, прикуривая свой «Салем». Кошак кривит губы и достает из пачки сигарету. Никотин касается легких, и ей хочется кашлять, но Фрай почти ровно выдыхает. Затяжка за затяжкой, уже кружится голова, и руки дрожат. Уилл ругает ее, желая отобрать сигарету, задевает руки. Фрай шипит от ноющей боли, а Уилл оставляет её в покое, прикуривая еще одну. «Теперь я умею курить» - думает Кошак, пряча пачку «Салема» в тайник под половицей. «Сейчас она оторвет мне голову» - думает Кошак, вздрагивая от громких криков матери. Измятая пачка «Парламента» валяется на кровати, а мать уже и не помнит, что скандал начался с нее. Каспер молчит, почти не слушает, не придает значения. Она только с ужасом ждёт возвращения отца. Он вернется, увидит сигареты и посмотрит на нее так, как всегда смотрит на провинившуюся сестру. Фрай знает, что не переживет этого взгляда и умрет на месте. Она смотрит на вошедшего отца, ожидая, что сейчас его лицо изменится. А мать ждёт, что он ее поддержит. Однако, Макс лишь просит маму уйти, убирает сигареты в карман и усаживает Лилитана на кровать. Он выглядит усталым и расстроенным. Кошаку стыдно, Кошаку так стыдно. За то, что отцу приходится терпеть её выходки. Мать когда-нибудь смириться с ее безнадежностью, и продолжит готовить из сестры «хорошую партию» для «выгодного замужества». Лилитана просит отца рассказать о работе, о бизнесе, о проблемах. Она знает, что сестра не станет касаться этого. Знает, что отец хочет оставить бизнес ей. И лучше она будет надежно опираться на его плечо, чем слушать язвительные комментарии матери о рваных джинсах, растянутых кофтах и кроссовках. Долгий разговор заканчивается тем, что отец отдаёт ребёнку письмо. Он знает, что это за письмо.... Кошак коротко улыбается своей маме и жмётся к отцу. На вокзале людно и шумно, но Фрай не видит ничего, кроме улыбки папы и нервных наставлений мамы. Кошак обещает, что будет вести себя хорошо. Мама целует их по очереди в макушки и смахивает набежавшие слезы. Разлука на год кажется болезненной для каждого из них. Кошак пытается задушить дурное предчувствие в груди, но не выходит. Вместо этого она обнимает маму и машет рукой им в спину. И сжимает в ответ руку сестры. Ей уже пятнадцать, и жить они будут в Хогвартсе. Хогвартс кажется большим, людным и чужим. Сестра Кошака, Дафна, была на факультете Пуффендуя, а сама Кошак попала на Слизерин. —16 лет— Хогвартс превзошел все ожидания девочки. Она с жадностью принялась исследовать его изнутри и снаружи, за год побывала в самых неизведанных его уголках, доверилась ему, захотела стать его частью. Он был как мир, о котором мечтала Кошак и даже больше. В Хогвартсе добрые дети. Один из них радостно вышибает из Лилитаны дурь, таская за волосы, оставляя темнеющие синяки на шее. Он разбивает ее губы и швыряет в пыльный угол. Каспер готовится умереть, но что-то ее спасает. Она уже и не помнит, что. В Хогвартсе действительно добрые дети. Медсестра молчит, когда накладывает швы на рассеченную лодыжку. Она молчит, когда Кошак кусает запястья от боли потому, что, кажется, у нее сломаны ребра. Но ей только кажется. Лилитане снова предстоит поход к директору. Ты же обещала себя хорошо вести, помнишь? Кошак то помнит, но обещания не сдерживает и всё равно плохо себя ведёт. У Кошака мало друзей, а зачем ей много? Девушка может без них. С сестрой она видится редко, очень редко. Спустя несколько месяцев сестра начала игнорировать Кошака. Теперь девушка осталась одна. Из-за этого её характер изменился, увы, не в лучшую сторону. Девушка стала более скрытна, агрессивна. Фрай начала активно курить. Список врагов стремительно рос, как и знакомых. &lt;/div&gt;&lt;br&gt;&lt;div class=&quot;fact&quot;&gt;&lt;table&gt;&lt;tr style=&quot;background-color: #5c5f0e;&quot;&gt;&lt;td width=&quot;33%&quot;&gt;&lt;b&gt;Увлечения:&lt;/b&gt;&lt;/td&gt;&lt;td width=&quot;33%&quot;&gt;&lt;b&gt;Привычки: &lt;/b&gt;&lt;/td&gt;&lt;td width=&quot;33%&quot;&gt;&lt;b&gt;Навыки и умения:&lt;/b&gt;&lt;/td&gt;&lt;/tr&gt;&lt;tr style=&quot;background-color: #bac186;&quot;&gt; &lt;td width=&quot;33%&quot;&gt; Здесь пишем увлечения &lt;/td&gt;&lt;td width=&quot;33%&quot;&gt; Здесь пишем привычки &lt;/td&gt;&lt;td width=&quot;33%&quot;&gt; Здесь пишем навыки и умения &lt;/td&gt;&lt;/tr&gt;&lt;/table&gt;&lt;/div&gt;&lt;div class=&quot;zagol&quot;&gt;Характер&lt;/div&gt;&lt;div class=&quot;textpole&quot;&gt; Описываем характер вашего персонажа. &lt;/div&gt;&lt;br&gt;&lt;div class=&quot;fact&quot;&gt;&lt;table&gt;&lt;tr style=&quot;background-color: #5c5f0e;&quot;&gt;&lt;td width=&quot;33%&quot;&gt;&lt;b&gt;Опыт игры:&lt;/b&gt;&lt;/td&gt;&lt;td width=&quot;33%&quot;&gt;&lt;b&gt;Связь с вами: &lt;/b&gt;&lt;/td&gt;&lt;td width=&quot;33%&quot;&gt;&lt;b&gt;Как вы узнали о нас?&lt;/b&gt;&lt;/td&gt;&lt;/tr&gt;&lt;tr style=&quot;background-color: #bac186;&quot;&gt; &lt;td width=&quot;33%&quot;&gt; Опыт игры &lt;/td&gt;&lt;td width=&quot;33%&quot;&gt; Связь с вами &lt;/td&gt;&lt;td width=&quot;33%&quot;&gt; Как вы узнали о нас? &lt;/td&gt;&lt;/tr&gt;&lt;/table&gt;&lt;/div&gt;&lt;/div&gt;&lt;/center&gt;</pre></div></div></div> mybb@mybb.ru (Alisa Bekker) Mon, 31 Oct 2016 11:24:43 +0300 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=313#p313 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=311#p311 <p><span style="display: block; text-align: center"><a href="http://tmi.rolka.su" rel="nofollow" target="_blank"><img class="postimg" loading="lazy" src="http://s3.uploads.ru/t/IDVs4.png" alt="http://s3.uploads.ru/t/IDVs4.png" /></a><br /><a href="http://tmi.rolka.su" rel="nofollow" target="_blank"><span style="font-family: Palatino Linotype">Нельзя спасти других, пока не спасешься сам.</span></a><br /><span style="font-size: 9px">The Mortal Instruments:New Species </span></span></p> mybb@mybb.ru (Alisa Bekker) Sun, 25 Oct 2015 01:13:31 +0300 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=311#p311 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=308#p308 <p><a href="http://carlimagic.rusff.ru/viewforum.php?id=20" rel="nofollow" target="_blank">http://carlimagic.rusff.ru/viewforum.php?id=20</a></p> mybb@mybb.ru (Alisa Bekker) Sun, 18 Oct 2015 21:57:49 +0300 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=308#p308 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=302#p302 <p>Огромная любовь, которой была окружена девочка, не сыграла с ней злую шутку.<br />Ната выросла человечком смышленым, добрым и ласковым. Понимающим и умеющим приходить на помощь. Она прекрасно умеет слушать, когда это нужно, но сама зачастую говорит так много, что становится тяжелой задачей понять, какую именно мысль желала донести девчушка.<br />Ната не любит скандалы. Она всегда пытается уйти оттуда, где произошла ссора. Ненавидит оказываться посреди огней : например, когда две ее подруги ссорились, а ей приходилось выбирать, с кем общаться. Тогда светловолосая предпочитает ходить совсем одна, дабы никого не обидеть своим иным решением.<br />То, что она еще не встречала в жизни трудностей, Майер знает и легко с этим соглашается. Да, у нее легкая и счастливая жизнь. Она даже думает иногда, что призвана в это мир заставлять улыбаться окружающих ее людей исключительно своим видом.<br />Искренне не понимает тех, кто заморачивается по пустякам или долго убивается.<br />Не умеет скрывать эмоций или играть на публику. Совершенно простая. Эта черта передалась ей, очевидно, от бабушки. Как и отсутствие желания разводить конфликты. А так же стремление всех помирить, решить все мирным путем и придти к выводу, что все счастливы.<br />Не раз за такое поведение девушку считали инфантильной. Тем не менее она вполне серьезна, не ветрена и, пусть способна на некие выходки, всегда оставляет место для здравого рассудка.<br />Ната, не смотря на то, что ее довольно просто развеселить, если видит, что человеку с ней тяжело или неприятно, сама уходит, благодаря того за то, что был в ее жизни.<br />Если же наоборот - самой Майер нужно побыть одной, то девушка просто погружается в свой мир. Близкие ей люди знают, что это не займет много времени, и редко когда беспокоятся.<br />Смерть бабушки оставила отпечаток на поведении девочки, но не слишком негативный - Ната была готова к тому, что рано или поздно расстанется с ней. Поэтому Майер, пусть и плакала по ночам, вспоминая прежнюю жизнь, на людях пыталась веселиться. Не потому, что держала маску ( подобного она делать почти не умела ), а потому что изо все сил хотела поддерживать положительную атмосферу вокруг себя, свято веря в то, что бабушка гордится ее силой духа.</p> mybb@mybb.ru (Alisa Bekker) Wed, 07 Oct 2015 19:48:40 +0300 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=302#p302 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=299#p299 <p><span style="display: block; text-align: right"><span style="font-style: italic"><span style="font-size: 12px">Проезжать остановки - мы нарочно подольше...<br />До мурашек по коже, вставать ни во сколько..<br />Мы на днях или ночах, да попозже по почте,<br />мы пепел и кофе</span></span></span><br /><span style="font-size: 14px"><span style="font-style: italic">Н</span></span>ачался еще один, не менее холодный чем остальные, сентябрьский день. Для кого-то это может показаться минусом, кто-то бы предпочел более теплую погоду, но не Вриска. Она любила холод, влажность. <br />Вриска решила уйти с работы по-раньше, так как сегодня в клубе не намечалось ничего, где могло понадобиться присутствие Бемроус. Зато, сегодня у девушки был заказ на вечеринку на дому у одной богатой барышни.<br />Идя по улице, девушка с трудом пробиралась сквозь лужи и грязь. Ветер трепал её футболку, ерошил волосы. Любому другому человеку уже бы стало холодно, но только не Бемроус. Ей нравилось чувствовать, как медленно замерзают конечности, как свежий, осенний воздух обдувает её бледную кожу. <br />Облезлые многоэтажки вереницей тянулись по обе стороны дороги, располагаясь настолько близко друг к другу, что создавали впечатление большой каменной стены с окнами. Чуть ли не единственным возможным пространством между ними являлась дорога, ровной полосой уходящая вперед к заброшенной части. Прямо скажем, эстетического удовольствия от нахождения в таком каменном кольце, среди страшных серых обветшалых зданий не испытаешь. В Чикаго, так же как и во всех остальных городах мира, кроме живописных пейзажей и синеватой морской глади, есть менее благополучные районы, выделяющиеся ярким пятном, словно прыщ на нежной женской коже.<br />По улицам шастали люди, все такие разные. Глядя на лица жителей Чикаго, Вриска часто ловила себя на том, что смотрит непозволительно долго. По нескольку минут, не отрываясь. Эта привычка была поганой. Слишком много внимания привлекал такой взгляд. <br />Вриска направилась к дому, где ей нужно было &quot;музицировать&quot;. Вот и чудно. Она полностью успокоилась, словно выпила бочку валерьянки. Как... Хорошо. О да. Вриска медленно подошла к двери, полная тишина царила в голове, пока руки автоматически поднялись и стали стучать. Из-за холода, Вриску с головы до ног затопила эйфория. Она была даже круче, чем ощущения после наркотиков, и нравилось девушке гораздо больше.<br />-<em class="bbuline">Ура, вы пришли,</em>-улыбнулась девушка, которая открыла дверь.-<em class="bbuline">Похоже, Вам очень холодно, заходите пожалуйста.</em><br />Она не сразу услышала чужой голос. Он донесся будто сквозь вату, и только одно слово прочно въелось в сознание. Холодно. Оно красивыми буквами отпечаталось на сетчатке глаз, и Вриска ухмыльнулась, покачав головой и принявшись заходить во внутрь дома. <br />Подойдя к столу, девушка достала свой ноутбук и подключила к заранее подготовленному для неё оборудованию. Музыка заиграла, можно танцевать.</p> mybb@mybb.ru (Alisa Bekker) Thu, 01 Oct 2015 16:05:42 +0300 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=299#p299 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=298#p298 <div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">2</div><blockquote><p>Щелк. Щелк. Щелк. Старые лампы трещат и мигают, то озаряя короткий перешеек между Могильником и Домом мертвым белесым светом, то снова погружая в привычный полумрак. Они играют в гляделки – но взгляды порой говорят правдивее слов. Вот Осока выхвачена бликом, а вот снова в тени. Вот Мышеловка – цветное пятно на бледном фоне, а вот снова незаметный силуэт в сумраке. Темно-светло. Хорошо-плохо. Ловка ненавидела этот перешеек – здесь всегда мигали лампы, разделяя мир на контрасты. И врали. Мир невозможно поделить на черно-белое. Он темно-серый. Весь, без остатка.&#160; Дом в этом смысле был куда правдивее, но сейчас это место словно насмехалось над ними обеими. Светлый-темный, хороший-плохой, прав-виноват. Щелк. Щелк. Щелк.<br />&#160; Она зажмуривается – сильно, до пестрых мушек перед закрытыми веками – и медленно выдыхает. Один, два, три… на «десять» спокойно открывает глаза, все еще натянутая, как струнка, но собранная, на временной границе внутреннего равновесия. Простое упражнение. Никакого взрыва эмоций. На них она просто не имеет сейчас права.<br />&#160; Пальцы дрожат – чуть сильнее обычного, но да кому какое дело. Нервы, переутомление, с кем не бывает. Кофе хочется ужасно, до одури. Зажевать всухую десяток стикеров. Выпалить легкие никотином до состояния, когда свежий воздух покажется ядом. Девушка поднимает взгляд – жесткий, холодный. Тонкая ладошка на миг зависает над упаковкой и решительно отодвигает все вместе обратно. Ей не нужны подачки. Ни от врагов, ни от своих. Она все еще Мышеловка. Гордая, да? Кривит губы, едва заметно отрицательно качает головой. Ей не нужна ничья жалость. В конце концов, это не она лежит под сотней трубок, не в силах пошевелиться. Она сама со всем справится. Го-о-ордая. Ну и дура.<br />&#160; Осока смеется, протягивая запястье – коротким, безрадостным смешком обреченного. О да, она понимает. Она прекрасно знает, что это за бремя – делать выбор, зная, чем он обернется. Видя всю подноготную, все неутешительные последствия. Делать выбор самостоятельно, осмысленно – просто потому, что не можешь иначе. Это отдает фатализмом – но когда диктуют чувства, логика бессильна. Способность подчиниться им требует мужества. Разве сердце можно осуждать?<br />Нельзя. Равно как нельзя судить победителей и проигравших. Вот только честного поединка не было. Были подлая подстава и предательство. Что ты знаешь об этом, девочка-влюбленная-в-кошмары? Тебя настолько же не волнуют методы достижения цели?<br />&#160; Жив ли Фенрир? Она сама себя спрашивала, и для себя не находила ответа. Вот только посторонних это больше не касается.<br />- А что, добить послали? – Мышеловка желчно усмехается, щурится на собеседницу.&#160; – Твой садист с подельниками постарались на славу. «Кружок юных инквизиторов», блять.<br />&#160; Она плюется фразами, но как-то беззлобно, скорее устало, ожесточенно. Осока не виновата. Знаешь ли ты, как изощряется твой любимый садист? Я видела, как он рос, милая. Я видела эту ненависть к миру в глазах. Ты ведь тоже видишь ее - вблизи? Ты слышишь ее в каждом выдохе? Ты ведь знаешь, она найдет выход наружу. Жертв будет больше, а ты всегда будешь первой. Хотя, все же – нет. Первым стал Фенрир.<br />&#160; Ловка снова делает спасительный «вдох-выдох», сжимает зубы. Слово «жертва» ядовитой змеею жалит язык. Подлое, слабое, унизительное. Почему? Почему он позволил сделать это с собою? Почему пустил все на самотек, пока не стало слишком поздно? Мышеловка любила возможность прикрикнуть, любила по-хозяйски покомандовать – но никогда не вмешивалась по-настоящему во внутренние разборки. Если ты вожак – ты вожак. Если ты лидер – ты лидер. Держишь ситуацию под контролем и несешь ответственность за стаю. Она брала с него пример. Она равнялась. На кого теперь? Мышеловка злилась, и злилась на себя за то, что злится, и путалась в чувствах, как неумеха - в сложном вязании. Почему он пропустил тот момент, когда Шакалы перестали признавать его абсолютный авторитет? Почему пропустила его она? Можно ли было все исправить? Нужно ли? Она ведь искренне считала их своей семьей – когда это перестало быть правдой? А теперь все разбилось вдребезги и полетело в тартарары, медленно пульсируя фантомной болью, едва различимою на фоне яркой, пекущей нынешней. Ее выбор лежал в палате за стенкою и не желал жить. А напротив сидела та, в чьи руки автоматически перешло мышеловкино разбитое прошлое. Их вытряхнули из привычного кокона и поставили по обе стороны зеркала, смотреться в одно отражение из двух разделенных реальностей. Нравилось ли это Ловке? Нравилось ли Осоке? Их никто не спрашивал.<br />&#160; Но Мышеловка скучала. Скучала по жизни, в которой не нужно было ненавидеть.<br />- Что там…в стае? Все со страху засунули языки в задницы, или им действительно плевать? – она спрашивала, уже зная ответ, и внутри все сжималось холодным гневом.<br />– Свора. Обыкновенная&#160; свора.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">3</div><blockquote><p>- Свинец, Барон, Скунс, - эхом повторяет Мышеловка, по-своему трактуя перечисленный список имен, - Не&#160; сходится. Барон руки марать не станет. Скунс… вот же ж ублюдок! Но этого мало. Двоих было бы мало.<br />&#160; Она бормочет в размышлении, ни к кому конкретно не обращаясь. Осока не в курсе сути дела; она никогда не вникала. Эта холодная отстраненность всегда держала между девушкой и Шакалами какую-то внутреннюю дистанцию, заодно подписывая негласных пакт о невмешательстве. Быть может, это выручит е впоследствии. Не даст повторить Ловкиной оплошности. Не даст привязаться.<br />&#160; Выродки. Ни веры, чести, ни верности. Одним словом – настоящие шакалы. Как ей это нравилось в детстве! И грубость, и резкость, и решение всех вопросов кулаками, и упрямый напор, и&#160; опыт, что если не все – то большинство проблем решает банальная сила. Это казалось таким естественным, таким настоящим. Она была такой же – такою же, вроде бы, и осталась? Формулировка вертелась на языке, готовая оформиться в мысль, но неизбежно соскальзывала, не давалась к пониманию. Что такого разного в них оказалось? В какой момент покатились по разным дорожкам? Даже пытаясь осмыслить, вытащить себя из фокуса событий и поставить на место стороннего наблюдателя, Мышеловка все равно не могла смириться. Сама мысль о том, что можно вот так мерзко и жестоко обойтись с собственным вожаком претила до зуда в ладонях. Что там Осока говорила про соло? Она не понимает, мало кто вообще понимает. Это не обычная драка, в которой сильный соперник побеждает слабого.<br />&#160; Ловка видела количество и характер повреждений. Прекрасно зная и как дерется Фенрир, и как дерется Свинец, нетрудно сделать выводы. Сколько всего было нападавших – трое, четверо? Да кем же надо быть, чтобы настолько поиздеваться над человеческим телом. К горлу снова подкатила тошнотворная волна гнева, пульс ударил по вискам. Мерзко – еще и оттого, что разница между видимостью и тем, что произошло на самом деле режет по живому своей неприглядностью.<br />К черту! Мышеловка резко раздраженно выдохнула, прогнулась, хрустнула позвонками, запрокинула голову. Хотелось просто вылезти из этого паскудства, которого в последние несколько суток стало невыносимо много, выше макушки, уже и не видно нихрена, и дышать в нем невозможно. Она часто-часто заморгала, наводя резкость: взгляд то плывет, то снова фокусируется на новой шакальей королеве, в адрес которой – как ни досадно - не получается родить ничего, кроме опустошенной усталости.<br />- Обратно? Да с какого бы хрена, - Ловка не выдерживает и хрипло смеется,&#160; - Обратно! - она жестко усмехается, прицокивает языком, - Ты его плохо знаешь.<br />&#160; А я знаю хорошо. Слишком хорошо. Лучше, чем кто бы то ни было. Наверное, из-за этого настолько больно.<br />&#160; Мимо со скрипом проезжает маленькая колясница. Зыркает опасливо-беспокойно на двух взрослых девушек с их взрослыми секретами, словно постовые подпирающих стены по обе стороны прохода, и скрывается за дверью Могильника. Из приоткрытой щели тянет спиртом и хлоркой. Мышеловка опускает голову к коленям, несильно надавливает пальцами на веки. Черт подери. Очнись же, Ловка, хоть на час. Дом не ограничен стенами Топей. Жизнь Дома не замыкается на жизни Шакалов – равно как и на фенрировой, и на ее собственной. Соберись и харош нюни распускать, да перед кем еще!<br />- Ладно. Проехали. Как минимум на территории женской половины&#160; нас по-прежнему ничто не делит. Господи, как же меня ебет все это дерьмо! – Мышеловка рывком поднялась, одной рукою сгребая с пола несчастную пачку. – Кто там сегодня в столовке на раздаче? Надо выбить порцию нам-любимым-опоздавшим.<br />&#160; Она решительно обернулась спиною к обшарпанной белой двери, вздернула подбородок. Это правда, надо привести себя в порядок. Но мысли упорно возвращались к палате, к переломам, к кошмару. Сердце болезненно дернуло. Она уже знала, что слишком скоро вернется.</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (Alisa Bekker) Mon, 24 Aug 2015 10:09:31 +0300 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=298#p298 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=297#p297 <p>Единственное, в чём Снег до конца уверена – она не должна была появляться на свет. То, что она родилась – досадное недоразумение, опечатка в Небесной Канцелярии, ошибка Творца и недочёт её родителей. Она появилась на свет морозным утром, когда под окном роддома чирикали наглые воробьи и бранились усталые дворники, и встретила рассвет громким недовольным криком, словно желая вернуться обратно в небытие, из которого только что пришла. Девочка Альбинос. Родители, как не странно, с радостью отреагировали на такого &quot;урода&quot;.<br />Ну вот, что ещё может случиться? Но, на и без того хрупкие плечи Снега обрушилась каменная, почти могильная плита, отнимающего у неё всё – самооценку, умение смеяться, радоваться и жить, как обычный ребенок. Дело в том, что родители девочки, были очень помешаны на католицизме, следовательно ребёнок должен был быть таким же долбанным фанатиком. В школе дела обстояли ещё хуже. Над девочкой вечно насмехались одноклассники, альбиноска, уродина, фу. А родители не обращали внимание на это, только твердили: Ты должна сдерживаться. Ты должна быть тихой.<br />Но всё обрушилось после того, как Келли не выдержала и подралась с одноклассницей. Всё закончилось тем, что девочка вырвала пару прядей волос обидчице и сломала ей руку. Да, родителей вызвали к директору, да поговорили с Келли о том как надо себя вести и как не надо, и вроде бы всё как-то обошлось. Но это только в школе. Дома девочку ожидало очень жестокое наказание. Родители вбили себе в голову то, что Келли демон, который создан, что бы крушить всё, что попадётся ей на пути. Теперь решено было избавиться от своего чада, но обычным способом этого демона не убить. Родители решили совершить обряд. Ребенка посадили в круг из свечей и стали читать заклинание. Вдруг, отец Келли схватил нож и замахнулся на неё. Хорошо, что в их дом ворвалась соседка, которая забрала девочку к себе. Родителей лишили прав, после этого Келли попала в Дом.<br />Келли стала его частью сразу же, как перешагнула скрипучий порог. Она не сомневалась, что нашла своё место, место, где ей и положено находиться. В Наружности Снегу было трудно. Там было много здоровых людей, ярких красок и шумных улиц, которые отталкивали девочку, и в Доме она наконец-то обрела долгожданный покой. Её никто не думал дразнить, то ли не решаясь обидеть и без того жалкую девочку, то ли просто не замечая, как не замечают снега под ногами, когда он лежит там уже неделю, из белоснежного чуда превращаясь в грязную кашу.<br />А ещё в Доме Снег нашла поддержку, которой не получала даже от родной матери, которая, хоть и заботилась о ней, но делала это только потому, что «так надо». В Доме же было иначе – ей помогали просто так, это считалось само собой разумеющимся, её не упрекали ни в чём, не называли бесполезным уродом, иногда даже улыбались – редко, но Снег умела ловить каждую улыбку и хранить их в памяти. Это единственное, что у неё было, есть и будет. </p> <p><span style="display: block; text-align: center"><strong><span style="font-size: 16px">Характер</span></strong></span><br />Детство в обществе деспотичных и странных родителей сильно отобразилось на самооценке и мировоззрении Снега. Она твёрдо убеждена в том, что её жизнь бессмысленна, и не пытается эту самую жизнь чем-то наполнить. В то время как остальные девушки общаются между собой, Снег всегда остаётся в стороне, предпочитая так и остаться для них всего лишь тенью с именем сказочного персонажа, которую вроде бы и видели, но вспомнить, где, когда, и какой она была – очень трудно. Снега это устраивает. Она не стремится иметь друзей, потому что боится стать им обузой и неприятной обязанностью, боится навязать кому-либо своё общество, боится проявлять себя. Когда ей приходится принимать от кого-то помощь, испытывает сильнейшие моральные терзания и мысленно ругает себя бесполезным уродом, как оговорили её одноклассники.<br />Эмоционально закрыта, безнадёжный интроверт, не умеющая поделиться с другими не только личным, но и просто сказать, что уронила ручку, или что ей нужно в туалет. Упрямо пытается обслужить себя сама, терпит фиаско, и лишь тогда получает помощь.<br />Снег – образчик потерянного ребёнка, но, в отличие от других детей, она не просит о помощи, и лишь глаза её безмолвно и жадно молят о спасении. В глубине души Снег хочет, чтобы её нашли. Нашли, поняли и приняли такой, какой она является. Но первой проявлять инициативу она стесняется и боится. Вдруг оттолкнут и обидят снова?<br />Её спасают книги и фантазии, в которые она погружается с жадностью, словно путник в пустыне к кувшину воды. В книгах Снег представляет себя кем-то из персонажей, или же вписывает свой образ в рассказанную историю, и живо видит это перед собой. Мастерица рассказывать, и уж если начнёт что-то говорить, надеясь, что рядом никого нет, то история её будет увлекательна.<br />Пишет стихи в потрёпанном блокноте, но никому их не показывает.</p> mybb@mybb.ru (Alisa Bekker) Sat, 15 Aug 2015 22:47:12 +0300 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=297#p297 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=292#p292 <p>&#12300;СТРИЖ<br />&#9679; дата рождения:<br />30 ноября<br />&#9679; среда обитания:<br />2 этаж 7 комната, фантомы.<br />&#9679; внешность:<br />Jacub Gierszal<br />&#9679; биография:<br />Чужой, куда бы он не сунул длинный нос. Непринятый, к кому бы не попробовал прибиться. Птенец, вытолкнутый из гнезда клювом мамаши, щенок, которого после одной из прогулок не пустили в нору. О таком обидном одиночестве Стриж узнал намного раньше других детей. Бывают такие дети… сердобольные бабульки у подъездов говорят про них: «Одно расстройство для родителей». И Стриж таким же был. Не успел родиться, а уже всех расстроил. Мать хотела дочку. Все девять месяцев врачи клятвенно обещали ей очаровательную малышку, а в результате весьма сложных родов – Стриж. Получите и распишитесь. Нет, обмену и возврату не подлежит.<br />Ну кто бы тут обрадовался?<br />Вот с этого момента их отношения с матерью и не задались. Стриж по детству никогда не понимал причин такой холодности – казалось, даже мамы друзей питают к нему больше тепла, чем родная мать, которая, отсидев с ребенком положенный декретный отпуск, с головой погрузилась в работу, преодолевая новые карьерные ступеньки. Ребенком он был тихим, неконфликтным, сообразительнее многих сверстников. Болел, правда, часто, но… загрязнение атмосферы, такая плохая экология, ХХI век, неудивительно!<br />В школе на него нарадоваться не могли: старательный, прилежный, воспитанный. Все бы так своих сорванцов воспитывали! Девочек за косички не дергает, не дебоширит, олимпиады щелкает, как орешки, учителя в восторге, девочки поголовно строят глазки. Золото, а не ребенок!<br />Матери было все равно. Нет, она его не ругала, не била, никогда в жизни не подняла на него ни руку, ни голос. Она его не замечала. Пустое место, предмет мебели, галочка в пунктике «социальный статус» (ну какая же успешная женщина без умницы-ребенка?). И такое равнодушие было в сто раз больнее любого подзатыльника или даже ремня. Хорошую мать она успешно разыгрывала на школьных собраниях да перед многочисленными подругами. Класса до четвертого он из кожи вон лез, только бы понравиться маме – разве не естественное детское желание? «Хочу, чтобы мама меня любила». Потом и ему стало плевать.<br />Наверно, это изменение был обусловлено рано начавшимся переходным возрастом. А иначе, как объяснить внезапную агрессию и громкие конфликты с матерью, возникающие на каждом шагу? Отец никогда не вмешивался. В воспоминаниях Стрижа он так и остался бледной тенью мужчины, тряпкой и подкаблучником. И любви в нем было не больше, чем в стаканчике от йогурта.<br />А потом пришло это… он стал сильно уставать, плохо ел, мучился бессонницей целыми неделями, у него тряслись руки, как у пропойцы, мир перед глазами ходил ходуном, а тело не всегда слушалось. Каждый поворот головы сопровождался такой болью – словно ему разрывную пулю в затылок выпустили. Он терпел, улыбался учителям так обаятельно, как только мог. Отмахивался от заботливых девчонок, а потом потерял сознание на уроке – пришел в себя через минуту, зато шумихи создал на целый день. А потом еще раз, и еще. В конце концов, его затолкали в медпункт, откуда медсестра позвонила матери и настояла на проведении комплексного осмотра.<br />Ему поставили вегето-сосудистую дистонию в проявлении ваготонии и вертиго. Врачи настоятельно не советовали ребенку продолжать обучение в обычной школе. В кабинете доктора мать хлопотала над ним: «Но как же так? Что же нам делать? Мой мальчик был совершенно здоров! Это же такой… такое горе для семьи». Такой позор для семьи, ты урод, ты не нужен, читал Стриж в ее глазах. Он видел ее насквозь, даже через застилающие взор черные пятна.<br />Ему было четырнадцать лет.<br />Перевод в «интернат» оформили быстро, Стриж не протестовал – наоборот, пожалуй. «Ах, знала бы ты, какие там условия! Библиотека, бассейн, бильярдная. Дети называют это место Домом, а о родителях забывают вообще!» - хвасталась мать по телефону, и лицо ее кривилось, как будто она разделывает котят.<br />Для Стрижа начался новый период в жизни. Новые правила, новые законы, новые люди, новый… Дом.<br />Собственно, Стрижом он стал незаметно и как-то очень по-свойски. Крестного своего не помнит и не знал, скорее всего, просто в один день из «Эй, парниша» он превратился в «Эй, Стрижик». Тем не менее, незаметная городская птица в шумную и яркую чаячью компанию вписалась легко и лаконично, как недостающая деталька мозаики. Нет, никто не спорит, притирочный период, когда стая сторонится новичка, а новичок хмуро зыркает на них из своего угла, не обошел стороной и Стрижа, но… к Чайкам невозможно быть равнодушным. Некоторое время он чувствовал себя не в своей тарелке, позже пообвыкся, его смех стал звучать в общем гуле голосов, носки – сушиться на общей батарее, а свитера перекочевали к доброй половине стаи, которая смогла их на себя натянуть. В долгу он тоже не остался. Так повелось, что «своего» у Чаек практически нет. Есть «наше», общее, стайное. Все, что переступает порог или подоконник Пристани, автоматически присваивается Чайкам. Все, что попадается на глаза Чайкам, тоже становится стайным имуществом. Сложно только первые несколько месяцев после родного дома, затем незаметно втягиваешься, привыкаешь: замечаешь себя на чужом матрасе с чужой чашкой в руках… и перестаешь прятать свои вещи. Впрочем, Стриж до сих пор бесится, если вожжа под хвост попадет, за что порою получает шутливые подзатыльники.<br />С Домом у Стрижа сложились странные отношения. Двойственные. По прибытию, он весь был… «наружный», нездешний, казалось бы, нежелательный для Дома элемент. И это ощущалось не только интуитивно: углы шагали ему навстречу, дверные косяки сужались, стоило только попытаться их преодолеть, тупики всплывали перед самым носом, скользкая плитка покрывалась водой. Но, тем не менее, он был достаточно умен и наблюдателен. В чужой монастырь со своим уставом, как известно не лезут. Только вот насчет устава нового «монастыря» никто не торопился его просвещать, пришлось действовать самостоятельно.<br />То, что Дом живет по своим правилам, Стриж понял почти сразу же. Обитатели Дома отличались от обитателей Наружности – ему представлялась невидимая печать, метка, водяной знак, которым Дом награждает угодных. Это было странно и… необычно притягательно. Ему тоже хотелось заслужить подобный знак отличия.<br />Стриж присматривался в столовой к вожакам других стай, часами мог сидеть на Перекрестке, изучая надписи и рисунки на стенах, задавал осторожные вопросы, когда чувствовал, что вопрос может быть задан вслух (иногда ошибался – не без этого). Он постепенно сливался с Домом, растворялся в нем, как акварель в стаканчике с водой, привнося свой оттенок цвета. Как благодатный грунт, позволял Дому пускать в него свои корни, чтобы стать своим для него. Он пропах Могильником, столовой, библиотечной пылью и мелом в классах.<br />И тогда пришло это.<br />Не то реальность, не то галлюцинация, рожденная бессонницами. Не то благословение, та самая печать, не то проклятие, которое должно было свести его с ума. Куда бы он не пошел в Доме, над его головой шумел Лес. Ветер швырял ему в лицо свежесть, которой неоткуда взяться среди душных коридоров с замурованными окнами. В уголках глаз таились стволы деревьев, выступающие из тьмы, как 3D-картинка – попробуй настроить зрение на них, исчезнут. Влажная трава, незримо растущая из-под потрескавшегося паркета, колола ему босые ноги, корни могучих деревьев подползали ночами к Пристаньской двери и скреблись в нее, оставляя царапины, которые Стриж мог почувствовать только пальцами.<br />Он порывался спросить столько раз, но слова застревали в горле, стоило только открыть рот. Приходилось сглатывать горькую слюну, осознавая, нет, нельзя вслух – а по глазам никто не прочтет ведь, не объяснит.<br />Поначалу Лес пугал его до чертиков. Потом Стриж как-то притерпелся и попривык. Порою начинался гоняться за его призраком, пытаясь перейти тонкую грань, порою забивал, уходил в себя и выстраивал толстую стену между собой и лесным миром.<br />&#9679; характер:<br />Стриж – он и есть стриж. Казалось бы, какой вред, какое беспокойство может принести только оперившийся птенец, желторотый подросток со всей свойственной наивностью и максимализмом? Вот только крылья его заточены не хуже лезвий, а клюв сгодится, чтобы выклевать глаза.<br />Проще говоря: горе тем, кто обманется его невинным внешним видом.&#160; &#160;Вспыльчивый, невыносимый, наглый – лучшие эпитеты, какими его можно наградить. Взрывной холерик, который учится держать себя в руках. Из равновесия его может вывести даже безобидная шутка. А может и не вывести – тут дело тонкое, попадешь между пластинами брони – запомнит на всю жизнь, и жди тогда мелких неприятностей и детских шуточек, вроде земли в тапках. Попробуешь кольнуть в защищенное место – удостоишься брезгливого взгляда и ехидной шуточки Стрижа, забившегося в гнездо под крышей. Весьма язвителен и остер на язык: без остроумного комментария не останется никто. Обладает грубоватым чувством юмора, не чуждается пошлых шуточек ниже пояса, черного юмора. Матершинник. (Ох, Павлины, знали бы они, какую услугу Стриж им оказал, не попав к ним в стаю).<br />Язык за зубами держать не умеет. Совершенно не понимает, что такое субординация, иерархия и подчинение старшему и сильнейшему, в какой ситуации лучше промолчать и запихнуть свое мнение поглубже, кому можно хамить, а кому лучше не стоит. Поэтому хамит заранее всем, чтобы никого не оставить «необласканным». Дети покупаются и с радостью ввязываются в склоку, взрослые с первого же взгляда видят защитную реакцию. Перед вожаками не испытывает ни трепета, ни страха. Очень умело пользуется принципом: «Все люди равны, но я немножко круче». Внешне самонадеянный, самоуверенный, самовлюбленный эгоист, внутренне – комок детских комплексов.<br />Азартен! Азартен до такой степени, что, будь в Доме игровые автоматы, бюджет регулярно пополнялся бы Стрижиными стараниями. Кроме того, картежник и шулер еще тот, победу уступит разве что… еще большему шулеру с полным признанием его заслуг. Что само по себе очень маловероятно. Терпеть не может, когда его берут на слабо, но каждый раз с завидным упорством покупается на детские споры. Инфантилен ведь, как ребенок, хотя и пытается скрывать это за кислой миной.<br />Упрям, как баран. Свое мнение считает правильным в высшей инстанции, редко прислушивается к чужим советам, а уж приказы насмешливо игнорирует – потому он, видимо, так и прижился у Чаек, где каждый творит, что захочет.&#160; Комплексы отсутствуют, как факт. Устроить дебош – всегда пожалуйста, устроить дебош на спор – дважды пожалуйста, только намекните.<br />Собственник. Терпеть не может, когда кто-то из состайников берет его вещи, зато чужие хапает даже без раздумий. Сам по себе достаточно чистоплотен, но существовать любит в бардаке.<br />Предпочитает казаться недалеким дураком, хотя на деле достаточно умен и сообразителен, обладает аналитическим типом мышления, но невнимателен до жути. Впрочем, может быть и весьма милым парнем, если увидит некую выгоду для себя.<br />&#9679; диагноз:<br />ВСД, вертиго, бессонница. не колясочник<br />&#9679; прочее:Первоклассный взломщик и ворюга, когда приступы головокружения не донимают его. В Наружности разживается отмычками, так что двери и замки для него не препятствие. Чаще всего взламывает дверь на крышу, потому что за ней его ждет небо.&#12301;</p> <p>&#12300;Изнанка<br />&#9679; внешность на изнанке:</p> <p>«Его глаза чернее неба зимою,<br />А руки тонки, словно ласточки крылья»<br />(с) Канцлер Ги</p> <p>Практически без изменений.<br />Тощий, низкий темноволосый мальчишка. Глаза становятся черными. На шее амулет – перо в стеклянной бутылочке. Позволяет совершенно бесполезно видоизменять руки в крылья, растить перья, но летать все равно не может, и умирает от этой невозможности. Кто знает, возможно когда-нибудь ему удастся исполнить эту мечту. Понимает животных, отчасти пытается отвечать птицам, подражая им.</p> <p>Его зовет небо. Голубое, приторное, глубокое – подними взгляд черных птичьих глаз и утонешь, не вернешься, пока кто-то из знакомых не вытряхнет, дернув небрежно за длинное рулевое перо на хвосте. Оно зовет его надрывным вороньим карканьем, мелодией струящегося света, прозрачными переливами соловьиного голоса, тихим посвистом ласточек. Он хватается пальцами за амулет, держит самыми подушечками, боится раскрошить в стеклянную пыль тонкостенный прозрачный пузырек с коричневым пуховым перышком. Ничего не происходит, Стриж уже и не ждет. Стриж слаб – в это поверить проще, чем в то, что слаб амулет. Он должен оборачиваться родной небу птицей, а не отращивать тонкие бесполезные перья по всему телу, которым не поднять его в воздух. «Ты человек, тварь земная, небу никогда не быть твоим, а ты никогда не будешь его».&#12301;</p> mybb@mybb.ru (Alisa Bekker) Thu, 02 Jul 2015 12:51:51 +0300 http://vampireakademy.mybb.ru/viewtopic.php?pid=292#p292